Часть 10, в которой Наруто не умеет следить за языком

— Тобирама! — сорвался с губ отчаянный крик Хаширамы, его сердце остановилось, если он сейчас что-то не сделает, то его брат умрёт. Мозг заполнило тысячами мыслями, большинство из которых панически бились в истерике. Единственное, что пришло ему в голову, это собрать всю чакру в руку, с намерением защитить Тобираму. А после он увидел лишь ослепительный свет, затем и непроглядную тьму, а чудовищный взрыв его не достиг.

***

— Кац! — хором крикнули Учиха, печати на их теле ярко светились, после чего последовал мощный взрыв. Огонь стремительно накрыл всё, заживо сжигая всех находящихся рядом, в труху разрушая стену, как будто она и не являлась препятствием. Хаширама не мог двинуться, как будто его тело парализовало, он ничего не мог сделать с тем, что его брат заживо сгорал, потом огонь достиг и его. Хаширама соскочил, ощущая быстрый ритм сердца, холодный пот стекал с лица, а в горле было сухо. Дрожа от страха, он попытался оглядеться, но в комнате не было света, а через открытое седзи виднелась луна. Так и сидел несколько секунд, от шока не понимая, где он и что происходит. Резкая боль и он кладет руку на голову, чувствуя что она словно раскалывается, а потом его одёргивает, когда вспоминает недавние события. Сердце упало куда-то в желудок, панически срывая с себя одеяло, Хаширама с ужасом на лице резко встаёт с футона, направляясь в коридор. «Тобирама!..» — истошно кричит сознание, он никогда не простит себе, если с ним что-то случилось. Но онемевшее тело не слушалось, и Хаширама упал на колени, его начало трясти от паники, ибо информационный вакуумом душил. Кому он только не успел помолиться за эти ничтожные секунды, не знает никто. Седзу распахнулся, размытый силуэт предстал перед Хаширамой, хватая его за плечи и трогая лоб холодными руками. — Хаширама! Ты как? — обеспокоенно прозвучал знакомый голос. Не смотря на свое состояние, Хаширама притягивает брата к себе, крепко обнимая. Тобирама слышал хриплое, рваное дыхание и холодное тело, которое дрожало от страха. — Я думал, ты погиб!.. — тихо всхлипнул Хаширама, тратя большие силы, чтобы выдавить из себя слова. Тобирама почувствовал, как его плечо становится мокрым, и мог только тихо шептать, что он в порядке. — Я так рад… что ты жив… Так они и простояли, пока Хаширама не успокоился, а Тобирама помог ему лечь на футон, подумывая, что нужно сообщить отцу, что брат очнулся. — Спасибо, что спас меня, — смотря на шмыгающего брата, улыбнулся Тобирама. — Ты потратил почти всю свою чакру, медики сказали, что то, что ты выжил — чудо… Я очень волновался, брат… Последнее Тобирама тихо прошептал, вставая и выходя из комнаты, напоследок проронив, что должен доложить отцу, что он очнулся. А Хаширама сонно и глупо улыбался ему в след, ведь он всё слышал.

***

Тобирама ушёл в свою комнату, по пути думая, как Хаширама спасся, ибо все, кто были заперты в каменных стенах, погибли, все, кроме братьев. «Брат защитил меня стихией, которую я никогда не видел. Значит ли это, что Хаширама носитель генома?.. — Тобирама вздохнул, если он раньше хоть как-то дотягивал до уровня брата, то теперь ему до него, как до луны. — Но раз меня спас брат, то кто спас самого Хашираму?» Сообщая Буцуме о новостях, Тобирама направился дальше, к медикам, чтобы они вновь осмотрели Хашираму. Все это время он не переставал думать о чудесном спасении брата. То, что Хаширама мог создать вокруг себя ещё один деревянный купол, он сомневался, так как его тот, что возник над ним и был очень сильно повреждён, но всё еще защищал его. А Хаширама же лежал на обожжённой земле совсем один, без того деревянного купола. Да и еще без каких-либо внешних повреждений. От глубоких мыслей, чуть не пройдя мимо своей комнаты, Тобирама упрекнул себя, видел бы его отец, точно сделал бы выговор. Зайдя в комнату, Тобирама разложил футон и, переодевшись, сразу на него лег. Он ни меньше стресса испытал за те два дня, во время которых Хаширама находился в коме. Удобно расположившись, он попытался заснуть, мысли почти отпустили его, как в голову приходит воспоминание о том происшествии на реке. Тобирама соскочил, шокированно думая, как он мог забыть о том дне?! «Он — мой учитель!», — это говорил брат. В таком случае, тот «учитель» единственный, кто мог спасти брата! — пришло озарение к Тобираме, что растрепывая волосы, устало вздохнул, ложась обратно на футон. — Чёрт возьми, Хаширама, вот, что ты скрываешь. Ему что, совсем не приходит в голову, что это может быть шпион?! Тобирама измученно вглядывался в темноту, весь сон исчез, теперь эти мысли не оставят его в покое, а значит, нужно использовать это время, чтобы придумать план по разоблачению. «Я выведу тебя на чистую воду, Хаширама!»

***

День Наруто с самого утра не задался. Когда его сознание включилось, он чувствовал, что летит вниз и, не успев что-то предпринять, упал спиной на довольно острый камень, что разодрал и одежду, и кожу. И спрашивается, какого черта, уснул над ним. Упав лицом вниз на мягкую, мокрую от росы, траву, в каком-то смысле лишая его от потребности умыть лицо, он завел руку за спину, начиная самолечение. «Блин, больно же! — вздыхал он, вставая с земли, и распечатывая из нательной печати чистое кимоно и одеваясь. — Интересно, как там Мадара? Жаль, что я могу лишь пообщаться с ним, ибо не могу дать знания о шарингане, а то, чему я мог его научить уже не осталось. Да и огненных техник у меня не так много…» Приведя себя в порядок, Наруто умылся и быстро поймал рыбу, что уже давно успела ему надоесть, ведь у него не было даже соли, чтобы почувствовать нормальный вкус и насладиться едой. В маленьких деревнях была бы более разнообразная пища, но проблема была в том, что вблизи враждебных кланов их не было. О, да, сейчас Наруто хотел продолжить путешествие, но не мог, потому что понимал, сейчас он нужен его самопровозглашённым ученикам. — Как же надоело… — выдыхает он, смотря на медленно плывущие облака. В последние десятки перерождений, Наруто старался только путешествовать и не заводить знакомства, так как, в итоге, он всё равно оставался один: кого-то забирала война, либо он сам умирал, и рождался заново в кругу таких же людей, что вскоре исчезнут. Во время каждого перерождения, он желал, чтобы и воспоминания начинались с чистого листа, ибо с каждой новой жизнью, он не узнавал самого себя. Но каждый раз Наруто жалел о таких мыслях, так как не хотел забывать своих настоящих родителей, что первыми дали ему жизнь. Но их лица уже выцвели из памяти, единственное, что осталось от них, это воспоминания о тепле, что они дарили ему и имя, которое было дано на берегу моря, когда к ногам матери прибилась совершенно черная, спиралеобразная ракушка. Но времена и люди вокруг менялись, неизменным оставалось лишь его имя. В этой жизни родители-фермеры назвали его Сакуя, но это не помешало ему вернуться к старому имени, ибо детские слёзы — это сила. Улыбнувшись своим мыслям, в его голове возник вопрос: а кто будет его родителями в следующей жизни, и как его назовут? Будет сложно, если они окажутся теми, кто не имеет слабость к детским слезам, но, Наруто всегда может сбежать и вернутся к себе, к прошлому, что он так отчаянно не хочет забывать. Он поднял взгляд на небо. «А пойду-ка я к Мадаре, сейчас в клане Сенджу не всё в порядке из-за последних событий, охрану скорее всего усилили…» — рассудив, Наруто сел на валун в позе лотоса, думая о том самом событии. У него были смешанные чувства на счёт смертников Учиха, вроде и понятно, что они хотели отомстить, а вроде и умерли глупо, но зато за своих близких?.. В любом случае, они смогли унести жизнь восьмерых с собой. Наруто мог бы их спасти, но не стал, ведь он не такой хороший, каким его видели остальные. Многочисленные смерти, что он видел и бесконечные перерождения, сделали его более чёрствым к чужой жизни, особенно к тем, кого он не знает. Ему не нравилось это, но не мог это исправить, ведь он даже не жалел о том, что не спас их. «Хочу умереть прежде, чем стану совсем равнодушным даже к смерти близких…» — выдыхает он, поднимая взгляд к небу, Наруто чувствовал, что уже близок к полному равнодушию ко всему. Встряхнув головой, он встал, стряхивая пыль с кимоно. Начав быстрый бег по верхним путям, он сложил печать, становясь прозрачным, исчез не только он, но и чакра, а шум, к сожалению, нужно было контролировать. Через полчаса показались и владения Учиха, в охране которых были несколько десятков людей. Обходить их было не сложно, однако, найти Мадару оказалось не так-то просто. Ни у себя в комнате, ни в саду его не было, а войти в сам дом он не мог, оставалось ждать его в комнате. Стоя в углу, он прождал там восемь минут, прежде, чем Учиха соизвол прийти. — Чего так долго?! — тихо возмутился Наруто, Мадара повернулся, узнавая по шуму, где тот находится. Но там никого не было, однако, через секунду, словно из воздуха появляется Наруто. Не показывая своего восхищения, он садится на дзабутон¹, ожидающе смотря на того, кто не навещал его уже неделю. — Неужели у Хаширамы так интересно, что ты забыл, что у тебя есть не только он? — прищуренным взглядом в лоб спрашивает Мадара, Наруто давно заметил, что его «ученик» довольно таки прямолинейный, но чтобы вот так… Наруто хмыкнул и зубасто ухмыльнулся, хватая в охапку Мадару, что старался не вскрикнуть от неожиданности. Садясь на чужой дзабутон, Наруто положил его себе на колени, крепко прижимая и вцепился в руки, чтобы тот не удумал рыпаться. Учиха дернулся, смиренно сидя, длинные волосы защекотали его шею, а ухо обдало теплым дыханием. — Ты так мило ревнуешь… — тихо шепнул он на ушко, табун мурашек прошёл по позвоночнику, и Мадара начал вырываться. Его резко отпустили, и он упал на татами, потирая ухо, Учиха пытался избавиться от противного теплого ощущения, а Наруто лишь ухмылялся, смотря с превосходством во взгляде. — Никогда, слышишь, никогда так не делай! Это отвратительно! — тихо возмутился Мадара, но ему так хотелось кричать и плевать огнём, что он скорчил прискорбную рожу. — Выглядишь так, как будто хочешь зажарить меня, — хохотнул Наруто, но увидев серьёзный взгляд, присвистнул. — Реально хочешь? Мадара лишь вздохнул, доставая из шкафа ещё один дзабутон и садясь перед Наруто. — Так зачем пришёл? Мы не можем больше тренироваться, с шаринганом ты не сможешь помочь, а спарринговаться нам негде, да и не позволят мне выйти за пределы клана, если не на миссию. — Просто так, к Хашираме я не могу пойти… — Наруто было быстро закрыл рот, пока его длинный язык не сказал что-нибудь лишнее, с опаской поглядывая на Мадару, но по его потемневшим глазам было ясно: этих слов хватило, чтобы устроить скандал. Набросившись, Учиха повалил Наруто на татами и присел на его живот, придерживая за плечи. Под ладонями ощущался не самый лучший набор мышц, это первое, что он заметил, но продолжал недовольно смотреть. Ответом ему стало невозмутимое лицо. — Так значит ты пришёл, потому что к Сенджу не мог пойти, а, На-ру-то-ча-ан? — ядовито выплюнул он, такое обращение резало слух Наруто, ему хотелось научить его манерам, ибо этот засранец в край обнаглел. — Тебе не кажется, что это не самая приличная поза? — Мадара смутился, но не подал виду, Наруто хмыкнул. — Вдруг твой отец войдёт? — Не отходи от темы! — шикнул Учиха, замечая, что глаза Наруто покраснели, от неожиданности Мадара отпрянул от лица и ещё раз взглянул в глаза: они стали зелёными. — Что это было? У тебя глаза покраснели! Молчание длилось лишь несколько секунд, за которые Наруто успел опереться на локти, и вздохнуть. — Это не у меня глаза покраснели, а у тебя. Мадара ошарашенно повел ладонью перед глазами, она двигалась медленно. Какое-то чувство охватило его, что скребло в сердце, это была цена его силы, боль от правды. И в его мыслях засело, что так будет всегда, ведь чтобы защищать близких, он должен испытать сильные эмоции, но в такое время ощущается лишь боль. Вот же ирония, если не будет боли, он не получит силу, чтобы защищать, а без силы будет испытывать боль, а когда он получит силу, защищать будет некого. Нерешаемая задача. Сильный толчок в грудь и удар о татами привел его в себя, над ним нависал Наруто, что смотрел осуждающе и медленно мотал головой. — Даже не думай о таком, — Наруто испугался, увидев этот отрешенный взгляд, что он видел только у одного человека, и в жизни тот сделал не так много хорошего, хотя и она ничем его не обделила. — Не важно, как много плохого случится в жизни, никогда не сворачивай с пути, иначе все отвернутся от тебя. — Ч-что? — Мадара почувствовал дикое неудобство под абсолютно серьёзным взглядом, он никогда не видел Наруто таким, даже тогда, на реке, он не был серьёзен, а зол. — Хорошо, хорошо, слезь с меня! Отпихнув Наруто, Учиха встал, отходя подальше, и, наткнувшись на стену, он усмехнулся чему-то своему. Когда Наруто хотел подойти, чтобы утешить, Мадара поднял руку, призывая остановиться. — Ты можешь оставить меня одного и прийти завтра?.. — не своим голосом попросил он, Наруто видел, что ему сейчас не хорошо, и просто кивнул, исчезая из комнаты. Он стоял, закрыв лицо руками, так прошла минута, и Мадара прислонился спиной к стене, медленно скатываясь по ней. — Чёрт!.. «Хаширама то, Хаширама сё, надоело! Сенджу не хватило того, что они отняли у меня братьев, так ещё хотят забрать и Наруто?!» — он не хотел потерять человека, что так искренне улыбался ему и поддерживал, ведь Мадаре больше нравилась та любовь, что ему показывают, а не та, что находится за маской безразличия, такой настоящей, что иногда ей веришь. Но Мадара далеко не наивный мальчик, он понимает, что люди меняются, что Наруто не исключение. И он боится, что его cторона когда-нибудь перестанет быть там, где находятся он сам и Хаширама. Что однажды тот будет лишь на стороне отпрыска Сенджу, ведь он видит, кого Наруто предпочитает больше. Если бы Учиха знали про его мысли, они бы осудили его, ведь у него есть ещё отец и брат, так как можно дорожить незнакомым человеком? Если бы Мадара мог, то он ответил бы, что так любит и уважает отца, но настолько же ненавидит его, ведь именно он отправлял родных сыновей на смерть, и именно он отправит туда же его единственного брата. И единственным, кто останется, будет Наруто, которого нельзя разочаровывать — ведь этого Мадара боится. Боится потерять доверие того, кто стал ему словно старший брат, даже Мадара сам удивляется тому, как привязался к этому человеку. «А если подумать, то это и не удивительно… — усмехнулся он, потирая виски. Наруто не так часто о себе рассказывал, но из того, что он сообщал, можно было примерно предположить, каким человеком он является. — Он не любит чужаков и обожает животных, пушистых особенно.» Мадара вспоминал, что Наруто часто приносил на их встречу разных зверюшек, чаще всего маленьких медвежат и лисят. Как он тыкал ими в его лицо, вереща о том, какие они милые, Учиха не мог понять, как он их уносил из под носа их матерей, или животные настолько доверяют ему, что позволяют уносить своих детёнышей… В общем, с каждым днём Наруто удивлял его. Удивлял своей жизнью, а точнее отношением к ней: он ни за что не волновался, он говорил, что ему плевать на свою жизнь в принципе. Его беспечное настроение было настолько сильно, что оно передалось Мадаре, которому и в голову не пришло спросить, где Наруто спит, и откуда у него бывают новые кимоно, которые тот меняет чуть ли не каждый день. Наруто, безусловно был странным и неординарным человеком, но даже так Мадара дорожил им, но ему оказывали слишком мало внимания, что было несправедливо. Ещё один вздох и он понимает, что жизнь в принципе не справедлива.

***

«Мой длинный язык… — тихо цокает Наруто, тихо обходя патрули и направляясь уже в клан Сенджу. — Надеюсь, в следующей жизни я буду менее сговорчивым.» Техника, которой он пользуется, называется «Хитек», она помогает маскироваться так, чтобы тело было прозрачным, словно стекло и полностью скрывало чакру. Но в мире нет совершенных техник, она тоже была с большим изъяном: если ты хочешь убежать, то не мог использовать техники, так как выдовал своё местоположение, она не скрывала запах и издаваемые пользователем звуки. Да и сам Наруто восемь лет учился полностью скрывать себя, так как он обычно принимал решение быть в нейтралитете, чтобы вокруг не происходило. Уже прошли те времена, когда он бросался в помощь каждому, не жалея себя, лишь бы помочь ближнему. Тот он, который сейчас желал лишь развеять скуку не нравился Наруто, он всегда скучал по прежнему себе, по тому Наруто, родители которого учили помогать другим. «Уверен, мама и папа разочарованы мной… — последние мысли уходили, ибо он уже находился внутри клана. — Не для сегодняшнего меня они отдали свои души…» Вспомнив недавнее, по его меркам, прошлое, он махнул головой, пытаясь забыться. Остановившись на крыше дома, в котором жил Хаширама, он прислушался, чтобы найти голос своего ученика, хоть этому телу и не был дан дар к сенсорике, но природа одарила его чутким слухом. Именно так он и нашел своего ученика, а рядом с ним ещё один голос: молодой и слишком серьёзный для своего возраста. Он помнил этот голос, хоть и слышал всего один раз: там, на реке, где этот паренёк держал меч, который явно был чуточку великоват. Они находились в какой-то комнате, и слушая их разговор, он понял, что вскоре точно не будет скучно. Он улыбнулся и прыгнул в открытый сёдзё, когда Хаширама выбежал из комнаты, и тот беловолосый мальчишка побежал за ним. Наруто осмотрел комнату. «Это… будет интересно…»