Часть 1

Чувствую себя погубленным. В кого я превратился? Когда я повернулся спиной к тебе, я повернулся спиной к себе самому и стал этой машиной. Кратос потерял всех. Он спускался в Элизиум, чтобы увидеть дочь, он спускался в Атлантиду, чтобы найти своего брата. Все напрасно. Он остался наедине с собой и своими демонами, которых не может изгнать из своей головы. Боли нет, есть только всепоглощающая ненависть к этому миру, где боги играют с ним как с огромной игрушкой. Такой мир ему не нужен. Он не может представить себя в нем. Кратос не может перестать ненавидеть. Ярость охватывает его как огонь, пожирая дальние уголки души. Он единственный в своем роде бог войны. Ему теперь поклоняются спартанцы, только амбиций в груди Кратоса уже давно нет. Осталось желание уничтожать все, что расстилается перед его взором. Безрассудство. Я чувствую эгоизм. Я чувствую отчаяние. Я чувствую высокомерие. Он никого еще в своей жизни не оплакивал. Ни жену, ни дочь, ни мать, ни брата. Чувствует, что для этого его сил не хватит. В его крови — вечная борьба, вечное противостояние. Он не боится никого, его мощи достаточно для того, чтобы отомстить каждому, кто встанет у него на пути. Афина, вышедшая к нему с распростертыми объятиями, которая сказала, что он распрощался со своей человеческой сущностью и может примкнуть к Олимпу, и раньше вызывала у него раздражение, теперь же, после того, что он узнал про Деймоса, оставляет стойкое ощущение презрения. Такое же презрение у него вызывают все остальные боги. Он мог бы радоваться тому, что убил Танатоса, но не может позволить этому чувству охватить себя, потому что погиб Деймос. Тот, кого он хотел защитить. Тот, кто мог бы остаться с ним по правую руку. Я чувствую, как это внутри меня, извивается и искривляется — память опять оставила на мне свой отпечаток. Брат был последним близким человеком Кратоса, чья кровь пролилась по его вине. Не тот «меченый спартанец» был забран в детстве из дома, что предотвратить гибель Олимпа. Олимп теперь же ничего не спасет от разрушения, потому что боги ошиблись дважды. Кратос, еще до того, как добился могущества, обладал одной простой чертой характера — он не умел прощать. Все, что у него было человеческого, не просто ушло, оно было отобрано по злой воле рока. И никто не мог его остановить, не было времени на размышления. Только гнев. Только ярость. Только ненависть. Ничего больше не осталось. Кратос оборачивается на могилы только один раз, чтобы еще раз мысленно увидеть лицо Деймоса и тихо прошептать: — Спартанца не уложить на лопатки. Ему бы хотелось разучиться помнить на короткое время все те смерти, что дались ему тяжело, но опыт прошлого подсказывал ему — ничего путного из этого не выйдет. Он все равно вспомнит и будет мстить. Такова его природа. Сдаюсь теням, не дающим покоя душе. Сочусь сквозь тебя, сдаюсь секретам внутри себя, Лжи в тебе…