Конец - это своего рода начало.

«Мы любим тех, кто таит в себе некую таинственную субстанцию, какой недостает нам самим и без которой мы не можем стать стойким химическим соединением. Андре Моруа "Превратности любви".» Жаркий и сухой июнь уже подошёл к концу. Но прощаться с ним было ещё рано, лично для Николь. Защитив диплом, только тогда можно было думать о конце и о долгожданном отдыхе. Она шла в университет. Нужно было подготовится. Зайдя в зал хореографии, девушка вдохнула знакомый запах. До боли знакомый, который будто ранил снова в сердце. - Доброе утро. - Обернувшись, она увидела его и застыла, он был таким же, как в прошлый раз, Николас. - Оно было добрым, пока я тебя не встретила. - Пробурчала девушка, начиная задумываться, что он здесь забыл? - Всё не меняешься. Поясничаешь. - Николь лишь вздёрнув подбородок, заправила прядь темных волос за ухо, а после подошла к двери, окидывая его взглядом. - Маргарита! Но так нельзя! - Она бежала по лестницам, догоняя преподавателя, которая быстро шла по лестницам, ища в сумке солнечные очки и надевая свою белую шляпку. - Всё возможно. Николь, не нужно быть такой закрытой, не бойся, всё же будет хорошо. - Она проговорила эти слова и подбежала к двери, пытаясь найти свои ключи от машины. - Куда они делись. - Николь заметила, что она передала их ей, поэтому сразу же положила их в её ладони, поднимая глаза на преподавателя. - Вот. - Подала ей в руки ключи девушка, а она бросила на неё короткий взгляд, оценивая. - Николь Рейт. Я верю в тебя, а сейчас едь домой или тренируйся. Поняла? Желаю удачи, девочка моя. - Девушка не успела сказать слово, как преподавательница вышла из университета. Она стояла в ступоре, смотря, как выходили студенты и некоторые прощались с ней. В итоге, сев на кресло перед входом, взор устремился на двери и она увидела, как перед ней присел знакомый человек. - Всё ещё носишь её? - Указал глазами на золотую цепочку, которая висела на шее Николь, она растерялась, а после подняла глаза. - А ты слепой? - Он усмехнулся, а после притронулся к белоснежному лицу девушки, начиная вырисовывать лишь понятные ему узоры. Николь почувствовала жжение в области щеки и тихо застонала. - Николас. - Грубо произнесла, пытаясь убрать его руку, но мужчина закончил. Выдохнул, а после приблизился к ней. - На что ты обиделась? Чем я тебе не угодил? Что случилось? - Она поджав губы, взяла в руки рюкзак, решая уйти и оставить мужчину наедине с его вопросами, но не тут то было, он поймал её за запястье и посадил снова перед собой, заставляя смотреть в алые глаза, которые будь бы ещё темнее и были бы бордовыми, но глаза пленили, заставляя терять голову от красоты. - Ничего. Эта тема закрыта. - В светло-серых глазах, с отливом медного цвета, который проявлялся при свете или теплых солнечных лучах, читались эмоции разочарования и грусти. Взгляд Николь был интересным, в тоже время в нём сочетались печаль и тоска, но также лёгкая неприязнь. Нет. Она не смогла возненавидеть его, хоть ей и было слишком больно, да и не забыла она его так быстро, ведь в последнее время о нём, она начала задумываться всё больше и больше. А всего-то месяц назад девушка надеялась, что забыла его, какие же эти надежды были пустые и бесполезные. - Ничего не закрыто. - Мужчина посадил её опять перед собой, притянул к себе за подбородок, у обоих было чувство ностальгии, ей хотелось прикоснуться к этим немного пухловатым губам, которые были мягкими, как сладкая вата, но она была слишком горда и упряма, да и после лизецрения его поцелуя с другой, она долго не могла придти в себя. Не могла понять, почему он обошёлся с ней так? Почему променял на крашеную блондинку, которая после побежала за ним, когда он вышел к Николь и посмотрел в излюбленные светло-серые глаза, желая поймать её за запястья и попытаться ей объясниться. Но попытки были тщетны. Она отпрянула от него, как от огня, словно обожглась. А ведь она обожглась, он сильно обжёг её, оставляя рану внутри. Она заплакала, светло-серые глаза наполнились слезами, прозрачные и горячие слезинки хлынули наружу, отошла от него дальше, он поймал её за талию, прижимая к себе и положив ладонь на её щёку, она же закричала, что-то наподобие не трогать её и не прикасаться к ней никогда, кричала, что он мерзавец, даже дала сильную пощёчину по лицу, а после почувствовала жжение в руки, отчего заплакала сильнее, он просто ждал, когда она успокоится, но она вырвалась, убегая прочь и не видя ничего. - Николас, ищи себе другую двадцати двухлетнюю дуру. - Она привстала, а после вышла из университета, скрываясь в толпе прохожих и незнакомцев. Бесполезно. Всё это тщетно, она даже не даст объясниться, просто будет плакать и кричать на него, а после убежит, уйдёт. Тёплые лучи солнца играли на плечах Николь, которая поднялась с постели, потягивая руки в воздух, она вдохнула полной грудью, а после собрала волосы в высокий пучок, снимая с себя атласные шортики бордового цвета, а после и вовсе избавляясь от ненужной ткани. Завернувшись в длинное полотенце девушка прошла в ванную, которая постепенно наполнялась едва теплой водой, было душно и было бы неплохо освежиться. Мокрые пряди тёмных волос расположились на островатых ключицах, а капли воды стекали на пол балкона. Взор Николь упал на небольшой горшок с цветком, это была строманта, многолетнее растение и очень интересное на вид, особенно запоминающаяся окраска листьев, присутствовали мягкий кремовый, светло-розовый и зелёный, они создавали интересное и привлекательное сочетание. Она тихо усмехнулась, вспоминая откуда он появился. Забрала тот маленький цветочек из дома погибших родителей, оставляя это себе на память о них. Странно. Она смогла отсудить себе лишь дом, тянула время, чтоб не появился опекун, работала на нескольких подработках и осталась с домом. Нужно было съездить за город, проверить дом, да и хотелось расслабиться, можно было собрать чемодан и уехать на полторы недели, при этом заниматься можно будет хоть повсюду, дом был огромным, как раз Лу недавно сказали больше двигаться, а у Николь сил хватало лишь на прогулку в парк с ней, когда она приходила измотанная и уставшая после долгих тренировок. Как раз перед экзаменом она сможет отдохнуть, он всего-то через три недели. Она долго была перед диллемой, но сообщив педагогу, которая не сразу, но дала согласие, девушка поняла, что нужно ехать. Природа и лес рядом, Лу будет довольна, может аппетит появится, а то совсем ничего не ела. Раскрыв чемодан, она начала ложить внутрь одежду, аккуратно сложенные футболки красных и черных цветов, тонкие джинсы, ведь за городом был ветер, недолгий, но очень холодный. За окном пошёл дождь, чёрные кроссовки ступали по мокрым дорожкам, а хозяйка катила чемодан, пытаясь избегать, неглубоких луж, которые появились значительно быстро, дождь перерос в нечто большее, в ливень с раскатами грома и сверканием молнии. Лёгкая тёмная куртка защищала от сильного и прохладного ветра, немного и уже почти у дома. Лу, которая шла рядом быстро сориентировалась и подошла к веранде, послушно выжидая свою хозяйку. Тёмный чай с ароматом мяты согрел, как и горячая солевая ванна. А тихая классическая музыка успокоивала и делала этот вечер ещё более безмятежным. В её руках яблочная сигарета, дым впитывается в длинные из качественной ткани шторы, а она выдыхает новый клубок едкого и серого дыма, зажимая сигарету между указательным и средним пальцем и усмехаясь, рассматривая дом, как в первый раз. Когда-то тут она маленькой девочкой бегала с двумя тёмными косами и пряталась от папы, с которым играла в прятки. Он же делал вид, что не видит её, а её это забавляло. А сейчас - это лишь воспоминания, которые бьют по больным местам, заставляя вернуться в серую реальность. Мать всегда ругала её за сигареты и курение, её и её отца. Но это дурная привычка преследовала обоих, только отец мог курить, где угодно и даже в обществе её матери, она иногда имея дурное настроение, забирала у него из рук сигарету и начинала докуривать, Николь сперва удивилась этому, тому как мать хорошо курила, даже не кашляла от дыма, а потом узнала от отца, что её мать в молодости была ещё той бунтаркой. А Николь не могла курить при матери, нудные лекции и чтение нотаций доводили ещё больше, поэтому курила она либо в компании, либо одна.