Волнение

      Чарльз сидел за столом и подёргивал ногой. Его толстые пальцы постукивали по дубовому столу, из-за чего остывший чай, любезно сделанный официанткой, плескался в стакане. — Прекрати. — заметила его жена. — Я знаю, что ты переживаешь, но твои действия начинают раздражать и меня. — Лиззи, не начинай хотя бы сейчас, — Чарльз устало закатил глаза, но стук прекратился, и его нога пришла в норму. — если бы я смог сдерживать эмоции, то я бы это сделал. Следи за своими настроениями. — Никогда не поздно переметнуть стрелочку. — Элизабет отвернулась к окну, состроив гримасу отвращения и неприязни, полученной от колкости её некогда любимого человека, и начала высматривать машины, проезжающие по шоссе, надеясь зацепиться взглядом за знакомую.       Появление адвоката в дверях было эффектным. Он сохранял серьёзное лицо, держа в руках толстенную папку и деловую сумку, досыта наполненную документами. Чарльз суетливо соскочил со стула, звонко стукнув его об пол. Громкий звук заставил его вспомнить, что он должен держать лицо, поэтому лицо тревожности и беспокойства быстро заменил камень — максимально невосприимчивый и безразличный. — Что с Джеймсом? Что сказал судья? — зато дрожащий голос Чарльза выдавал его настрой. — Позвольте сесть для начала. — Элизабет услышала просьбу и указала ему жестом на стул рядом с собой, пытаясь разглядеть в папке документ, сообщающий о решении суда. — Вы готовы к любой информации? — А если мы ответим «нет», вы молча уйдёте? — с язвительной интонацией и ноткой обиды, Чарльз заглянул в глаза адвокату. — Роберт, давайте коротко и, по существу.       Сделав затяжной вдох, Роберт достал из сумки прозрачный листочек с печатью областного суда. Лиззи почти сразу выдернула его из чужих рук и принялась жадно поглощать информацию в тексте. Не прошло и минуты, как её лицо покраснело, а глаза стали стеклянными. Ещё мгновение, бумага падает на стол, и Элизабет вылетает из ресторана, торопливо захватив сумочку со спинки стула. Она вот так просто удалилась, постукивая бежевыми каблучками по кафелю и спешно вытирая глаза от подступающих слёз. — Мне искренне жаль, что так вышло, — Роберт Лэнгфорт — молодой, но знаменитый в некоторых кругах адвокат, стал известным благодаря разрешению скандального дела, связанного с семьёй новоиспечённой актрисы. — мы действительно боролись изо всех сил, но сами понимаете, все дела, что касаются детей, очень редко решаются в пользу родителей, особенно, когда они замешаны… — Роберт загляделся в окно, тщательно подбирая слова в своей голове. — …сами понимаете, думаю. — Да, я не знаю, на что рассчитывал. — Чарльз потирал лицо руками, его глаза выдавали всю ту боль, связанной с вестью, которую он так боялся. — Я не задумывался о том, что это как-то коснётся моих детей, поймите и вы меня. Этот бизнес существовал слишком давно, как и я им слишком давно им занимался, чтобы можно было хотя бы задуматься о том, что мои конкуренты решат действовать через самые грязные пути.       Было заметно, как адвокат съёжился в стуле, а его взгляд прибился к краю дубового стола. От этого разговора ему было некомфортно, навязчивые мысли пытались убедить его разум в том, что он попробовал не всё, что можно было сделать. Сейчас он является тем самым вестником горя для семьи, если её ещё можно так обозначить. У этих людей забрали самое дорогое — их ребёнка. То самое единственное, на чём держался их союз. Роберт больше не мог терпеть эту атмосферу, поэтому он тихо отодвинулся на стуле, переживая, что любой громкий звук может спровоцировать волну агрессии у Чарльза. — Простите, Чарльз, мне уже пора. — напоследок Роберт бросил взгляд на несчастного мужчину, который никак не отреагировал на прощание. — Я буду рад вам помочь на безвозмездной основе, если вам ещё понадобится моя консультация.       Из кармана он выложил чёрную тоненькую визитку с серебряными нитями, выкладывающими маленькую птичку и название бюро «Серый Кардинал». Деловой мужчина одной рукой подхватил свой портфель, затолкал туда папку, а другой — подтянул пальто со стула и поспешил удалиться из рокового кафе. Как только Роберт вышел из здания, он затерялся в толпе людей, слоняющихся по тротуарам, которые ещё были сырыми от ночного ливня. Чарльз откинулся на спинку стула, полудеревянной рукой потянулся к барсетке и выложил пару купюр, накрывая их нетронутой чашкой чая. Поднимаясь с места, он качнулся в сторону, задевая ногой металлическую ножку стола. Каркаде жалобно расплескалось, оставив красное пятно, но Чарльз зашагал дальше, пока по лакированной поверхности растекался красный кипяток. — Мужчина, извините, — Чарльз уже открывал дверь, как его нагнала молоденькая рыжая и низкорослая официантка и любезно протянула ему сумку, которую он забыл. — вы оставили на своём месте, возьмите. — Спасибо вам. — он спустя долгое время поднял влажный взгляд на девушку, отчего она даже отшатнулась. — И извините. — его взгляд упал на его уже бывшее место, и он заметил результат своей неосторожности. — За чай тоже.       Сию же секунду стеклянная дверь закрылась перед её носом, а колокольчик пропел уже знакомую девушке мелодию. Некоторое время она так и стояла с протянутой рукой, испытывая какую-то жалость и сострадание к незнакомому мужчине.