Часть 25. Больше Хосок, чем Хоуп

Взмах крыльев. Испуганный вздох. Быстрый взгляд назад. Стук истерзанного нагрузкой сердца. Они позади. Они всё ещё позади. Времени на страх не было, но сам страх был, хоть я его и не чувствовала. Времени на мысли тоже не было, и я не думала ни о чём, кроме того, что нужно лететь вперёд. Нас упорно преследовали демоны Хосока. Словно коршуны, они будто ждали, когда наши силы иссякнут, и мы станем медлительными, не способными обороняться. — Сюда! — Чимин резко свернул направо, едва увернувшись от летающего острова. Кончики его перьев, словно гладя кончиками пальцев, прошли по шершавой, пористой поверхности островка. Мы полетели за ним. — Куда ты летишь? — крикнул Тэхён. Чонгук ускорился, чтобы нагнать Чимина. Пак развернулся к нам и прокричал Чонгуку, а он передал нам: — Прямо шестьсот метров, затем налево и сразу на право! Быстрее! — и он ускорился, насколько мог. Его фигура очень быстро стала отдаляться, а затем скрылась за поворотом вместе с Чимином. Боми последовала их примеру. Тэхён обернулся ко мне. — Готова? — Да! Я обернулась, взглянув в лица своим преследователям. Но ужас, что вызвал этот шёпот, затмил страх перед ними. Я прокричала в пустоту: — Кто ты?! Но никто не ответил. Лишь демоны всё приближались. Я снова развернулась: ни Тэхёна, ни Боми, ни тем более Чонгука с Чимином поблизости не было. Я летела, больше не оборачиваясь. Я завернула за угол, врезалась прямо в Боми. — Где ты шлялась?! Почему так долго? — Всё под контролем! Мы спрятались в ущелье. Боми приложила палец к губам. — Ч-ш-ш… Было слышно, как бессмертные проносились мимо нас, рассекая крыльями воздух. Я осторожно заглянула в узкий просвет. Саферий замер прямо напротив щели, через которую я смотрела. "Он почувствует нашу энергию!" Напугано я отпрянула. Тэхён сжал мою руку, показал жестом молчать и прошептал на ухо: — Древние скалы не пропускают энергию. Саферий всё ещё стоял, всматриваясь вдаль, затем свистнул так громко, что демоны за несколько миль впереди мгновенно отреагировали и повернули назад. — Хосок велел лишь припугнуть их! Отходим! — он чуть повернул голову, будто прислушивался к скале, замер так на несколько секунд, а затем развернулся и полетел прочь. За ним последовали все остальные. Мы до этого стоящие точно статуи, мгновенно расслабились. Послышались вздохи, будто все посмели выдохнуть только сейчас. — Лучше нам переночевать здесь. — заметил Чимин. — Зачем терять время? — спросил Чонгук. — Это может быть ловушкой. — Ты слышал Саферия! Хосок не собирался нас ловить. Чимин упрямо, но безэмоционально повторил: — Это может быть ловушкой. — Он прав. Лучше перестраховаться. — поддержал Тэхён. Чонгук раздражённо кивнул. Боми молчала, но я видела по её испуганным заплаканным глазам, о чём она сейчас подумала. — Боми… —  Юнги мёртв! — её затрясло, как в лихорадке. Тэхён поджал губы так сильно, что они побелели. Его глаза светились в полутьме пещеры, но я не могла понять, от чего… от слёз или ярости. Нам удалось вырваться, но радости почему-то никто не испытывал. В воздухе повисло навязчивое напряжение. Фыр свернулся калачиком в одном из тёмных углов. Никто из нас не говорил, даже не смотрел друг на друга. Эта мука отстранённости, выжидания чего-то ужасного, кончилась, когда я заметила проход в скале, уходящий куда-то наверх. — Куда ты? — пролепетала Боми. — Пойду посмотрю, что там. — Будь осторожна. Тебя не должны заметить. — сказал Чимин. После влажного, спёртого воздуха пещеры, здесь, наверху, у меня закружилась голова. Я ощутила, как тревога и всё наколенное напряжение начали спадать. Присела на самый край и посмотрела на луну, грозно, но завораживающе нависшую надо мной. Сзади послышались шаги, звук которых отскакивал от стен и эхом двоился, троился, словно шла целая армия. Я обернулась. — Теперь ты избегаешь компании? — Иногда хочется побыть одной. — Мне уйти? — Нет, останься. Чонгук замер позади меня. Он спрятал руки в карманы и смотрел на луну, словно выискивал в ней то же, что и я. — Если ты хочешь быть с Хосоком, почему улетел с нами? — Он не пошёл на мои условия. — А если бы пошёл? — Ты хочешь узнать, оставил бы я тебя? Я чуть помолчала, но затем тихо ответила: — Да. Он присел на корточки, приобнял меня за плечи и прижал к себе. Он специально выдохнул, обжигая мою шею своим дыханием, чтобы я вздрогнула, задрожала, чтобы в полной мере ощутила его близость. — И да, и нет. — Это твой ответ? — Я сказал больше, чем нужно было. Он требовательно развернул моё лицо к себе и впился в губы. Чонгук держал меня за щёки, чтобы я не отвернулась, но я чувствовала — стоит лишь дёрнуться… Чонгук тут же отпустит меня. Он не будет удерживать насильно. И чем сильнее его чувства ко мне, тем быстрее он отпустит меня при моём желании. Потому что я этого хочу. Я развернулась к нему всем телом. Мы целовались, меняя положение до тех пор, пока не оказались на земле, обнажённые, разгорячённые. Я вдруг поймала себя на мысли, что уже знаю Чонгука. Его действия, его взгляд, нежность рук и страстность движений. Всё это было таким знакомым, таким родным, что я осознала — Чонгук мой. Он принадлежит мне так же, как и я ему, а может ещё больше. Его разгоряченные руки ласкали меня везде. Пальцы медленно погружались в меня, касаясь чувствительного бугорка. К пальцам присоединился язык,  он нужно скользил по кругу, подразнивая. Самый кончик языка надавил на основание клитора, вызывая массу приятных ощущений. Я застонала, выгибаясь навстречу горячим ласкам. Чонгук внезапно отстранился и я почувствовала, как его губы накрыли мои. Оторвавшись от моих губ, он вошёл в меня резким толчком, я издала протяжной тихий стон наслаждения. — Если будешь так стонать, мне снесет крышу. Издав тихий рык, Чонгук впился шею несдержанным мокрым поцелуем, ощутимо прикусив нежную кожу. Его губы стали спускаться к груди, когда он втянул напряженный сосок в рот, я выгнулась, требуя продолжения ласки. Вторую грудь он накрыл рукой и, слегка сжав, стал играть с соском пальцами, медленно прокручивая и оттягивая. Тела покрывала испарина, губы не останавливались, желая целовать друг друга, чувствуя в этом нужду. Чонгук задвигался быстрее, не переставая покрывать мои губы и шею поцелуями. Я царапала ему спину, издавая лишь короткие, тихие звуки, которые скрывали в себе наивысшее наслаждение, но звучали при этом жалобно-просяще. Еще через минуту я почувствовала, что вот-вот кончу, он понял это, и начал двигаться жёстче и быстрее. Чонгук кончил вслед за мной. — Что с тобой? Ты плачешь? — он смахнул с моих ресниц непрошенные слёзы. — Нет-нет… это… — я уткнулась ему в плечо. Чонгук обнял меня, спрятал лицо в моих разбросанных по спине волосах. — Не смей этого делать. — Чего? — Влюбляться в меня. — Почему? — Боли и так достаточно. Нам двоим. — А ты? Похоже, тебе не о чем беспокоится. — Ошибаешься. Я отпрянула от него, чтобы взглянуть в глаза, но Чонгук сильнее прижал меня к себе. Когда мы оделись и собирались вернуться к остальным, Чонгук удержал меня за руку. Он держал её некоторое время, поглаживая большой палец. Затем поднёс её к лицу и поцеловал. Я остолбенела от этой неожиданной нежности. — Ну что? Иди давай. Мы провели в пещере бессонную ночь. Никто не спал, но каждый из нас упрямо молчал, не желая выдавать своё бодрствование. Лишь когда встало солнце, мы, всё так же не переговариваясь, стали собираться в путь. Нас встречали у самого входа, как героев, как паломников, прошедших путь Сантьяго, как выживших после войны. Мама протиснулась между учениками и замерла, завидев нас. Когда мы подлетали ближе, она обернулась к остальным и властно прокричала: — Возвращайтесь в школу! Здесь не на что смотреть! — затем она повернулась к нам и по-деловому быстро заговорила: — Рада, что вы целы. Примите душ, переоденетесь и присоединяйтесь к совету. Нам многое нужно обсудить. — она развернулась и скрылась в школе. "Какая тёплая встреча". Я стояла в душе намного дольше требуемого, не находя в себе сил выйти из-под горячих струй воды. В комнате было прохладно. Остановилась возле зеркала, стала разглядывать свои мокрые волосы и растрёпанные крылья. "Нужно собираться…" Я знала, что задержалась, поэтому не была удивлена, когда поняла, что пришла на совет самой последней. Мама о чём-то говорила, но тут же умолкла, когда я вошла. — Теперь все в сборе. Присаживайся. Чонгук , Тэхён, Чимин и Боми сидели по одну сторону, Сурае, Намджун, мама и Сокджин — по другую. Больше никого не было. Мама была бледной, встревоженной. Она откашлялась и медленно заговорила: — Мне уже рассказали вкратце, что там произошло. Мне очень жаль Юнги… — Он отомстил за Сэми. Тэун получил по заслугам! — Тише Боми… — Сокджин обратился к дочери, но смотрел на выражение лица моей мамы. — С тобой всё в порядке? Мама поспешно, но немного нервно выпрямилась, посмотрела на меня. — Да… продолжаем. Ками, ты была в лагере дольше всех, Хосок держал тебя поблизости. Нам нужны все детали. Что ты узнала? — А что конкретно тебя интересует? — Город-отшельник. Разбросанные контейнеры, сбежавшие заключённые — и все это скрыто непонятно где. Есть ещё какие-то зацепки? — Он пытался завербовать нас. Часть его силы передалась мне во время ритуала. Мама оглядела всех присутствующих, будто испугалась. — Почему именно тебе а не Люциферу например? — Я не знаю, Сокджин. — Что-нибудь ещё? На этот раз мама обернулась к остальным сбежавшим. — Не уверен… но, кажется, я слышал Субантр. — начал Чимин. — Много Субантр… и, похоже, все они находятся в одном месте, как… как… — Как в загоне. — мама заволновалась, но лицо её обрело жёсткие нотки — она не собиралась сдаваться. — Нам будет сложно победить Хосока, если у него будут Субантры. — Это значит одно. — сказал Сокджин. Суран впервые подала голос: — Вы же не хотите сказать, что… — Другого выхода нет. — произнёс Намджун. — Но это очень опасно! — О чём вы? — не понимая спросила я. — Существует рог. Если в него протрубить, Субантры начинают теряться в пространстве, глохнут, слепнут… — объяснила мама. — Где этот рог? — В очень опасном месте. — тяжело вздохнул Намджун. — Нам нужно отправиться за ним. — твёрдо заявила мама. — Где он находится? — В долине смерти. — Сокджин сложил на столе руки в замок; с его лица не сползала неравная усмешка, выдающая его беспокойство. — Эту долину прозвали так из-за умерших, что мерещатся нам там. Непризнанным идти туда опаснее всего: вы встречаетесь со смертью намного чаще нас. Ваша скорбь уничтожит вас. — Другого варианта я не вижу. — сказала мама. — Но это опасно! — вскочила Суран. — Если страшно, нужно понять, оправдан ли риск. Кто считает, что риск оправдан, тот может присоединиться ко мне. — Ты пойдёшь в долину смерти? — я внимательно посмотрела на маму. — Да. — Я с тобой. — Ты и так достаточно рисковала собой. — Я буду только в качестве поддержки. Я вырву тебя из плена воспоминаний, если потребуется. — Хорошо. Кто-то ещё? — Я пойду. — Чонгук смотрел прямо на меня. Мама испытующе на него посмотрела. Затем неторопливо, будто нехотя, сказала: — Хорошо. Что на счёт тебя, Намджун? — Я иду. — Суран? — Я… — Ей не стоит туда идти. — перебил Намджун. Мама поднялась из-за стола. — Что ж. Тогда решено. Выходим к ночи, чтобы слухи о нашем походе не донеслись до Хосока. Он не должен нас опередить. Мы разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть перед тяжёлым путешествием. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Боми тоже не спала. — Волнуешься? — Не знаю. Такое чувство, будто я бегу с горки. И горка эта бесконечна. Сначала страшно. Я набираю скорость — становится страшнее. Но остановиться не могу. И вскоре я бегу так быстро и так долго, что не остаётся ни страха, ни попыток прекратить. — Смотри не разбейся: не бывает бесконечных горок. Дверь отворилась. Зашла мама. — Пора. Как только мы вышли, я поймала на себе взгляд Чонгука. Его лицо ничего не выражало, но взгляд был полон размышлений. — Лети до чёрного дерева, никуда не сворачивая. Дракон должен знать эту дорогу. — объяснила мама. Я залезла на Фыра. — Встретимся у входа в долину. Не вздумай заходить в неё сама. — Как скажешь. Буду ждать вас. Но мама… — я взяла её за руку. — Будь осторожна. Мама мягко убрала свою руку. — Я всегда осторожна. — подумала и добавила: — Ты тоже. Никакой самодеятельности. — мама обернулась к остальным и дала знак лететь. Коллективный рывок. Земля осталась позади. Путь был долгим, однообразным, главным препятствием оказалось одна лишь скука. Но чем ближе мы становились к злополучной долине, тем тяжелее становилось дышать, двигать крыльями, удерживаться на ветру. Казалось, сам воздух стал вязким и тягучим, пропитанным запахом ладана и слезами. Впереди притаилась смерть, хоть её и нельзя было разглядеть. От приземления Фыра поднялась пыль из песка. Я слезла с дракона, хотела выглянуть из-за него, посмотреть на долину, но дракон резко дёрнул головой, не позволяя мне даже взглянуть на неё. — Что такое? — Эта долина отравляет. — мама приземлилась одновременно с Намджуном. Она подошла ко мне. — Даже когда просто смотришь на неё, чувствуешь недомогание. Чонгук замер за мамой, напротив меня. Поймав в капкан мой взгляд, он кивнул мне с едва заметной улыбкой. Всего лишь легкая, как всегда насмешливая улыбка, но меня будто бы обняли ею. — Держимся друг друга. Если кто-то начинает вести себя как-то иначе, докладываем остальной группе. — мама первая ступила на тропу, ведущую в долину смерти. За ней последовал Намджун. Мы — за ним. Тишина была такой тотальной, такой загробно абсолютной, что было не по себе. Искривлённые ветки деревьев были чернее копоти. Они бесшумно двигались, словно манили свернуть с дороги, зайти вглубь чёрного леса. — Если продолжишь так пялиться в чащу, то обязательно что-то увидишь. — тихо сказал Чонгук. Я уставилась в спину мамы, шедшей передо мной. Она ничего не боялась или просто казалась бесстрашной. Они с Намджуном, как вожаки стаи, прокладывали нам путь, взяв всю опасность на себя. — Ками, здесь его не-е-ет. — А? — Я думал, он здесь, в этой темноте, но его нет. Из-за деревьев показался тёмный силуэт. Он постепенно начал озаряться мерцающим светом. — Мне так одиноко… "Юнги!" Он поманил к себе. — Вытащи меня из этой тьмы! Вытащи, мне так больно! "Это всё долина… он ненастоящий!" — Здесь нет Сэми, Ками! Мне так страшно! Я противилась своим глазам, противилась слуху, но что-то в голове и сердце размеренно щёлкало. Точно долина — это вор, а я — сейф, который она ритмично и выверено взламывала. Где-то позади я слышала окрики. Меня звали. Это напоминало сон: ты смутно понимаешь, что это неправда, но твои действия предопределены тобой же на подсознательном уровне. Сознание противится, но подсознание быстрее, и оно уже всё решило. Изуродованные деревья потянули ко мне ветки и заглотили… пахло сыростью настолько сильно, что, казалось, во рту начала расти плесень. Это чувство всё усиливалось, пока я не завизжала, не выплюнула это что-то. На мокрую, хлюпающую землю упал шарик плесени. Меня затошнило. — Мне одиноко без СЭМИ, СОСТАВЬ МНЕ КОМПАНИЮ! — его голос обрёл нечеловеческий тембр. Он словно хотел притвориться Юнги, но не смог удержать свою сущность и выплеснул её на меня. От ужаса я не произнесла ни слова. — УМРИ! — он схватил меня за руку, стиснул её, улыбаясь и скрепя зубами. Я выставила руки вперёд, истерично отталкивая его от себя, но он всё тянулся ко мне, словно хотел откусить часть лица. И вдруг заговорил, быстро-быстро, нечеловечески быстро, не прекращая клацать зубами: — Ты настолько тупая, что даже не подозреваешь о своей вине в смерти близких. Скажи честно, ты обрадовалась, что Сэми умер, ведь можно было бы раздвинуть передо мной ноги! — Нет! Замолчи! — Ты заслуживаешь быть здесь, рядом со мной. УМРИ! УМРИУМРИУМРИ!! — НЕТ! Резкий рывок. Ветки деревьев будто бы отпустили меня из объятий. Глубокий тяжёлый вдох. Свежий воздух понемногу привёл меня в чувства. — За кем ты пошла в рощу?! — Чонгук встряхнул меня. — Ты чуть не задохнулась испарениями! — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Намджун. Мама коснулась моего лба. — Идти сможешь? Я посмотрела в сторону деревьев. Мужской силуэт стоял позади, поджидая меня. Я обхватила себя руками, пытаясь скрыть дрожь в теле. — Всё нормально. Простите меня, я была словно под гипнозом. — Долина может воздействовать даже на тех, кто владеет блокировкой. Так что неудивительно. — сказал Намджун. — Нужно быть осторожными. Мы прошли только половину. Медленно, но верно мы продолжили наш путь. Фыр шёл, настороженно прижав голову почти к самой земле. Чем дальше мы шли, тем громче раздавался шёпот деревьев. В какой-то момент он стал таким громким, что не оборачиваться становилось всё труднее. "Не оборачивайся. Не оборачивайся. Не оборачивайся". Я шла вперёд, почти насильно не позволяя себе обернуться. — Что происходит? — спросила мама. Заклубился туман. За считанные секунды его набежало так много, что я едва видела свои вытянутые руки. Чонгук кого-то увидел. Он вздрогнул, выпрямился, сжав челюсть от злобы, но пытался не обращать внимания на призрака, даже не смотреть на него. Но этот кто-то был настырен. Чонгук не выдержал, прокричал в пустоту: — Ты больше не имеешь власти надо мной! Раздался разъярённый голос мамы: — Не говори так! "Почему она слушает их? И где Намджун?" Они были впереди, поглощённые туманом. Он сконцентрировался вокруг них, словно паутинный кокон, удерживающий муху в плену. Намджун смотрел в никуда, но явно кого-то видел. Донеслись обрывки его фраз: — Нет, этого не будет! Она смогла это пережить. Нет! Она хорошая! Она найдёт в себе силы идти до конца! — Намджун! — он не слышал меня. Мама тоже была в агонии воспоминаний. Она прислушивалась к кому-то, что-то отвечала, но я не могла расслышать. Я подошла ближе, попыталась дотянуться до мамы, но она отпрянула. — Доунг, не говори так! Я любила тебя, ты должен был знать! Но любовь ничто, когда на другой стороне весов — весь остальной мир. Ты знал об этом, за это я тебя и любила! Ты понимал меня, как никто другой! Не говори так… нет, это неправда! Впервые я услышала слабость в голосе мамы. Впервые в ней проявились эмоции. "Долина затуманила её разум…" — Мама! — мне удалось дотянуться до неё, сжать плечо, чтобы она наконец отвернулась от призрака и посмотрела на меня. — Ками? — её лицо мгновенно стало жёстким. Она посмотрела на призрака, который был виден лишь ей, и холодно, почти грубо сказала: — Ты не Доунг. — она с криком вытянула руки. Из её ладоней просочился какой-то импульс. Затем она развела руки по сторонам, распространяя силу по округе. Туман начал рассеиваться. Мама обернулась ко мне. — Спасибо… спасибо тебе. Все озадаченно оглядывались. Наваждение ушло. Быстрее всех в себя пришла мама. — Рог! — она прошла мимо нас — к заветной цели. Мама поднялась по ступенькам, схватила рог и подняла его, точно какую-то награду. "Мама — азартный игрок. Ей нравятся препятствия и нравится выходить из них победителем". — "Вам не победить…" Раздавшийся шёпот звучал откуда-то изнутри, из глубин даже не меня — чего-то большего. Я сразу поняла — хоть и не могла бы объяснить причину — что долина тут ни при чём. Этот голос я уже слышала… но где? — " Ты спасёшь их, лишь став им врагом…" "Кто со мной говорит?!" Голос не ответил. Мама протянула мне рог, не скрывая удовольствия от находки. — Этот рог поможет нам выиграть. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но рог выскочил из рук мамы. Прямо в руки Хосока. — Наша разлука была недолгой. Ты успела по мне соскучиться? Позади Хосока стояли с десяток демонов. — Откуда тебе стало известно о роге?! — опешила мама. — Видимо, кто-то доложил. — напрягся Намджун. — Было несложно догадаться, что это будет вашим следующим шагом. Мама держала спину прямо, но напряжённо. Она тяжело вдохнула и на выдохе, с ноткой угрозы, сказала: — Ты же не думаешь, что мы отдадим тебе рог просто так? — О, надеюсь, не отдадите. — он прожигал меня взглядом. Молниеносные движения рук, силовая волна. Вскрик, разворот, вспышки молний. Всё происходило быстро. Словно отточенный танец, борьба мамы и Хосока напоминало искусство. Мы стояли в стороне, не смея вмешаться: это только навредило бы. Подобно фундаментальному противостоянию материи и антиматерии, света и тьмы, белого и чёрного, добра и зла — мама с Хосоком не нуждались в третьем лишнем. Но что-то пошло не так. Неверное движение или секунда промедления, и мама оказалась в плену рук Хосока. — Нет! — Демонстрация того, как легко вам оказаться в моих руках. И даже рог бы вам не помог. Так что не расстраивайтесь сильно. — он оттолкнул маму так сильно, что она врезалась в дерево и упала наземь. Дал демонам знак, и голос его с насмешливо-победного сменился на грозный, безэмоциональный, не знающий возражений: — Рог у нас. Уходим. Я попыталась помочь маме. — Как ты? Она отмахнулась от моей руки и поднялась сама. Хосок уже скрылся, и это вызвало в ней явную досаду. — Есть и хорошие новости. Мы хотя бы знаем, какие у него дальнейшие действия. Чтобы убить Хананнима, ему нужно раздобыть ключи от врат. Единственные ключи находятся в самом центре цитадели. Это значит, он нападёт на неё.