Часть 1

      На протяжении всей своей жизни Гарри всегда стремился исчезнуть из поля зрения, слиться с фоном, но конечно же, он был тем, кем был, и ему никогда не удавалось быть кем-то другим, но он все равно пытался, это была своего рода подушка безопасности. Вероятно, отчасти это было связано с его выживанием у Дурслей, но парень подозревал, что даже если бы его не воспитывали так, что быть не таким как все — плохо, но даже так Гарри в любом случае никогда не был в центре внимания. И все же, когда он бывал в крупных группах с людьми одного с ним возраста, парень часто ощущал себя внутри, частью группы, но и в то же время чувствовал себя где-то сбоку, особенно в подростковом возрасте. В то время Гарри списал это на популярность Мальчика-который-выжил, но, оглядываясь назад, скорее всего, там была какая-то другая причина. ***       Подсказка один: Последствия битвы за Хогвартс.       Гарри смотрел на ее тело, он был измучен и готов был упасть и упереться коленями в землю, но он знал, что в огромном долгу перед всеми людьми, что лежали ничком на полу Большого зала. Все они отдали свои жизни за него, и они заслужили признание. Они заслужили гораздо большего, но прямо сейчас, это то, что он мог дать. Перед ним лежало небольшое тело Чо Чанг с умиротворенным взглядом, которую поразило смертельное проклятие, из-за чего на ней не было ни следа. Глядя на нее, он вспоминал о пятом курсе…       Гарри было пятнадцать лет, когда он впервые поцеловался. Чо была девушкой, которая определенно была неравнодушна к нему, что даже подтвердила Гермиона, и после особенно хорошего урока З.О.Т.И. они наконец остались вдвоем в Комнате Желаний. Парень просто начал собирать свои вещи, держась на расстоянии от девушки, которая, казалось, не собиралась уходить, просто глядя на стену с фотографиями. Только когда он заметил следы слез на ее лице, то решил попытаться завлечь ее разговором.       Ему удалось отвлечь ее от воспоминаний о Седрике несколькими неудачными шутками на свой счет, вследствие чего она повернулась к нему лицом, сказав, что ей уже пора, но на самом деле она даже не спешила двигаться с места. Вместо этого девушка, казалось, чего-то ждала, глядя ему в глаза почти с надеждой. Поэтому, проявив инициативу, он наклонил к ней голову, и когда она не отодвинула его, а вместо этого так же придвинулась к нему, парень поцеловал ее. Он понятия не имел, что делает, и пока она продолжала целовать его, он целовал ее в ответ, пока оба не отстранились. Девушка покраснела и глубоко вздохнула. Гарри же не знал, что именно делать дальше, поэтому просто стоял, опустив руки. Чо, казалось, поняла все и застенчиво улыбнулась, прежде чем выйти из комнаты, оглянувшись еще разок, сказав, — Увидимся, Гарри.       После того, как она ушла, Гарри продолжил убирать комнату, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло. Не то, чтобы он ожидал, что его первый поцелуй будет потрясающим, как в слащавых романах, просто не сказать, что парень действительно… Наслаждался поцелуем, но опять же, не то чтобы ему не нравилось. В целом, это был… Его опыт, очень разочаровывающий опыт. В то время он думал, что так все вышло, потому что Гарри был неопытен, или, скорее, разговор о Седрике заставил его чувствовать себя несколько виноватым, или, что было вероятным, на самом деле его не так уж и сильно привлекала Чо, и парень поцеловал ее только потому, что она ожидала этого, и в пятнадцать лет он был несколько смущен тем, что у него так и не было первого поцелуя. С тех пор он ни с кем не целовался.       И прямо сейчас чувство вины накатило на него такой огромной волной, ведь было очевидно, что Чо волновалась и решила позаботиться о нем, а Гарри ей ничего не дал взамен. И теперь она отдала свою жизнь, свое будущее, а Гарри все еще ничего не мог к ней почувствовать, кроме скорби о ней. Слезы, которые собирались в его глазах с начала долгих раздумий, пролились, и теперь, когда они текли по его лицу, парень решил пройти к другому телу.       Он не знал, что хуже: Знать человека, который умер, или не знать, и иметь дело с тем фактом, что незнакомец умер за него. ***       Подсказка два: Неделя до первых выходных в Хогсмиде Восьмого года.       В общей комнате было около пятнадцати человек, состоящих из его однокурсников, а большая часть состояла из людей с двух младших курсов. Может это было и не так много, но все равно это заставляло чувствовать Гарри некомфортно, он никогда не любил толпы или тесные пространства, и прямо сейчас комната казалась довольно маленькой и тесной. Однако парню пришлось смириться с тем, что время от времени что-то подобное будет происходить, особенно во время матчей по квиддичу и выходных в Хогсмиде, ведь было что-то особенное в этих мероприятиях, что заставляло ребят собираться в кучу и разговаривать. И все же, что действительно заставляло Гарри чувствовать себя некомфортно, так это темы разговоров. Которые все считали просто офигительными.       Наконец, в комнате воцарилось молчание на пару минут, и он перевернул страницу своей книги, прислонившись спиной к стене, изо всех сил стараясь не выглядеть как человек, которому можно задать пикантный вопрос.       В конце концов, снова заговорил Симус, обращаясь к Рону. Отчего Гарри почувствовал внутреннее облегчение, — Если бы ты выбирал, кто бы вошел в тройку лучших в этом году?  — Почему ты спрашиваешь меня, у меня ведь есть девушка? — Слегка раздраженно спросил Рон.  — Потому что это интересно, — Таким же тоном заявил Шеймус, — Знаете ведь, что никто сам не выдвинет эту тройку, потому что никто не хочет никого выделять.  — А ведь правда, — Подал голос Ричи Кут, что был на год младше Гарри, — Но сделай тройку лучших с того года, на котором ты учишься, так будет проще, а мы всегда сможем смешать года позже.  — Хорошо, — Ответил Шеймус, — И просто для ясности, это предполагает, что те, кто будут в тройке, это те, с кем ты сам бы не был против быть?       Все началось со Слоупера, который назвал Джинни и еще нескольких однокурсниц, которых Гарри не очень хорошо знал. После же это продолжалось по кругу, и парень с облегчением понял, что будет одним из последних, кто ответит на этот вопрос. Но даже так он не переставал ощущать панику, нарастающую в груди, поскольку очередь подходила к нему все ближе и ближе.       Он никогда по-настоящему не задумывался о том, кого он находил привлекательным на своем году обучения, да и на любом другом году, если уж на то пошло. Это всегда казалось ему отрешенной мыслью, которую он изо всех сил старался игнорировать в разговорах. И все же, он рассеянно отмечал, что Дафна Гринграсс и Сьюзан Боунс были именами, которые произносили Дин Симус и Невилл, хотя последний сразу раскраснелся, прежде чем добавить Ханну Эббот.  — Почему Ханна, Невилл? — Интригующе спросил Дин.       И Невилл тихо ответил, что он встречается с ней на выходных в Хогсмиде, прежде чем замолчать, когда все начали положительно кивать ему, а некоторые даже одарили его поздравительным возгласом или целой фразой.       Гарри же не был сосредоточен на романтическом успехе Невилла, он все еще пытался придумать, кого же ему тогда выбрать. Когда парни обсуждали девушек, то размышлял о том, что Дафна и Сьюзан были теми, кого довольно часто упоминали, но у Гарри не было причин, по которым эти девушки считались бы более желанными, чем другие именно для него. Для него не было не-такой-как-все девушки, которую он бы поставил выше других. Парень рассматривал возможность отсеять часть людей, но когда он попытался это сделать, то понял, что на его курсе не было никого, с кем он мог бы себя видеть.       Когда очередь добралась до Рона, Гарри начал потеть от страха. Рон быстро, почти клинически, перечислил Дафну, Лаванду и Гермиону, из-за чего получил несколько вопросительных взглядов по поводу первого имени, но пожал плечами в манере «И что ты мне сделаешь», и люди все же приняли этот ответ. Затем настала его очередь. Не желая выделяться, Гарри попытался подражать тону Рона, когда тот назвал три имени, которые, по его мнению, показались бы разумными: Дафна, Сьюзен и Лаванда. Очередь пошла дальше, и он не мог не вздохнуть с облегчением, когда никто не усомнился в его ответе.       Эта игра быстро наскучила, поэтому люди продолжили просто разговаривать. Гарри же отошел на задний план, думая о своих собственных решениях. Ему совершенно не нравились девочки с его года. Так это значило, что он был геем? На тот момент Дин уже открылся как би, поэтому влечение к тому же полу не было для него чуждым понятием. Но он не думал, что его привлекают парни. Он подозревал, что у него просто высокие стандарты, и на самом деле он не так хорошо знал других девушек со своего года. Скорее всего, так и было. Парень решил пока отпустить эту тему, ведь разговор перешел в то, чтобы попросить у домашних эльфов немного еды. И ведь он был голодным, паника смогла истратить все его силы. ***       Подсказка три: Рождество 1998 года.       Большинство восьмикурсников праздновали Рождество в Хогсмиде. Трейси Дэвис была ведущей этого мероприятия, потому что она была прекрасным сочетанием чистокровных манер и маггловской простоты, чтобы не задевать одну из этих категорий. Гарри никогда ранее не участвовал в чем-то подобном, ведь его никогда не приглашали на такое же до прошлого лета, когда парень проводил свои все каникулы в Хогвартсе, а после в конце лета, проводил время под замкóм. И все же, он никогда не проводил так свое время летом, ведь было слишком душно и сыро, чтобы праздновать хоть что-то.       Однако в этом семестре парень подружился почти со всеми оставшимися учениками своего года, независимо от факультета. Те, кто остался, объединились, пытаясь преодолеть вездесущее чувство пустоты из-за людей, которых больше не было рядом. Таким образом, почти все, кто учился с ним на одном курсе, пошли на праздник, поэтому Гарри согласился и, к своему удивлению, даже с нетерпением ждал начала.       Он прибыл туда с Роном и Гермионой, таща с собой несколько бутылок Файнеста Огдена . На самом деле, там было не так много людей, но даже те, кто там был, довольно громко болтали, пили и, в основном, просто обсуждали вещи, что происходили в школе за последнее время. Итак, он, Рон и Гермиона поставили свои бутылки на что-то похожее на стол и налили понемногу каждому.       Примерно через час после того, как они добрались туда, Гарри расстался с Роном и Гермионой, разговаривая с Дафной и Трейси о своем проекте для Т.Р.И.Т.О.Н.а по Заклинаниям, ведь парень выбрал сложную, но очень знакомую ему тему жертвенного волшебства и его эффектов. Будучи человеком, который и получал защиту, и учил защите в отдельных случаях, он, вероятно, был одним из самых сведущих практиков этого волшебства в мире, но это не значило то, что оно было просто для изучения, но даже так, несмотря на это, новые знания определенно стали его любимой частью восьмого курса.       Тема разговора довольно быстро перешла к доказательствам законов Гэмпа и тому, как их можно было применить к еде, а точнее, по отношению к проекту по Заклинаниям Дафны, когда Трейси заговорила о том, что у нее скорее всего не хватит еды на всех, ведь в теории было много плюсов, но она так и не смогла назвать должное количество из них. Гарри быстро ответил ей, что ему не составит труда проскользнуть в Хогвартс и попросить у эльфов еще еды. Отчего Трейси бурно поблагодарила его, и вот, парень уже почти собирался уходить, когда Дафна довольно резко спросила, могла ли она пойти с ним.       Он не видел причин отказываться, поэтому решил взять ее с собой.  — Итак, — Задумчиво произнес Гарри, — Может, есть какой-то определенный путь, через который бы ты хотела пройти, просто я сомневаюсь, что Кондитерская Ханидьюков все еще открыта, так что пройти через нее не вариант, поэтому можно пройти через Визжащую хижину, или через кафе Мадам Паддифут.  — Есть проход в Хогвартс через кондитерскую? — Чуть удивленно спросила она, а после пробормотала уже про себя, — Вот по какой причине у Уизли есть такое огромное количество сладостей… Хм, я думаю, что было бы неплохо пройти через Визжащую хижину, но я слышала, что она находится под Гремучей ивой, так что скорее всего будет затруднительно вернуться в школу.  — Верно, — Согласился с ней Гарри, — Тогда держим путь к Мадам Паддифут.       Он завел ее за магазин с чаем, на котором были резные украшения, и прижал руку к нужной плитке на стене, бормоча секомурус, из-за чего стена перед ними раскололась и сдвинулась в сторону, пропуская их в новообразовавшийся проход.  — Смотри под ноги, — Предупредил Дафну парень, — По какой-то причине за этим проходом никто не следит, как в остальной части замка, и у меня возникает вопрос «Почему»?       Девушка даже рассмеялась от его заявления и подошла к нему несколько ближе, — Да, мне тоже интересно, но думаю, тайна останется навсегда нераскрытой, — Вдруг раздался стук, — В любом случае, откуда ты вообще знаешь о тайных путях?  — Ну… Если кратко, то мой папа и его друзья проводили много времени, исследуя те места, в которых они ранее не были и им не стоило бы быть, после чего составили карту, а затем, в результате ряда запутанных событий, которые я просто собираюсь списать на волю волшебства для опущения деталей, кое-кто дал мне эту карту.  — Дай угадаю, этим кое-кем были близнецы Уизли.  — Прямо в точку, и к этому моменту я почти ее всю выучил, при этом еще и с несколькими скрытыми комнатами, которые они так и не нашли, — Добавил он с ухмылкой. Дафна же снова засмеялась, и они продолжали идти в тишине в течение нескольких минут, пока не достигли конца прохода, находясь уже в самом замке.  — Итак, я слышал, что Драко все же рассказал о себе в этом семестре, это был большой шок или ты уже знала? — Поинтересовался Гарри, когда им уже не грозила угроза обвала.       Девушка бросила на него косой взгляд, который парень так и не смог понять, — Давайте просто скажем, что я была не сильно удивлена, учитывая все обстоятельства.  — На самом деле, я бы никогда не догадался, но волшебный мир ведь гораздо более терпим к такого рода вещам, а в мире магглов геи сталкиваются с большой дискриминацией. Дурсли, мои родственники, которые вырастили меня, особенно плевались ядом в сторону тех, кого они считали таковыми.  — Ох, — Вздохнула она, — Ну, в последние годы волшебный мир не слишком уж и думает об этом, так что думаю, что это плюс.  — Да, — Согласился он, стараясь не звучать опечаленно, — Темные волшебники пытаются убить меня каждые несколько месяцев, но, по крайней мере, я мог бы спокойно быть геем.       Она засмеялась в третий раз, но на этот раз смех показался немного более натянутым.       Они быстро добрались до кухни, и неудивительно, что эльфы дали им больше еды, чем они могли унести, несмотря на то, что было совершенно очевидно, что их вообще там не должно было быть. Больше всего у них было проблем с тем, что главный эльф бросил на них немного подозрительный взгляд, прежде чем признать, что они все еще студенты, и помог загрузить несколько пирожков с мясом. В итоге у них набрался пакет полной еды размером с проход, что легко покачивался у них за спинами, когда они шли обратно по туннелю, уже дружелюбно болтая.       Весь дом шумно приветствовал их, когда те вошли в дверь, протискивая еду и ставя ее на приставной столик, прежде чем на некоторое время расстаться и отправиться болтать со своими друзьями.       Рон странно смотрел на него, озвучивая свою мысль, когда Гарри уже почти подошел к нему, — Тебя долго не было.       Парень только сейчас посмотрел на часы и заметил, что с тех пор, как они ушли, прошло более сорока пяти минут, хоть и на самом деле, этого времени как раз было достаточно, чтобы добраться до кухни и обратно.  — Так и есть, — Уклончиво ответил он.       Когда он был на расстоянии вытянутой руки, Рон быстро схватил его за лицо и попытался что-то рассмотреть, очевидно, забыв об отвращении Гарри к нежелательным прикосновениям. Отчего Гарри отпрянул почти мгновенно, а Рон быстро извинился.  — Что это было? — Гарри раздраженно зашипел на него.  — Прости, просто искал следы помады, — Яро ответил Рон, хоть и довольно тихо.  — Почему… Что, — Почти пролепетал парень.  — Видишь ли, — Заключал Рон, как будто он объяснял взрослые вещи ребенку, — Когда девушка и парень уходят с вечеринки вместе на длительный период времени, они, ну, ты знаешь… — И не договаривая, он оставил место для интерпретации, поднимая брови, прежде чем добавить, — Особенно если они сначала выпили. Ну же, Гермиона, поддержи меня.       Гермиона выглядела так, словно пыталась не вмешиваться в разговор, но все равно ответила, — Только потому, что мы так сделали, — Слегка порозовела она от признания, но продолжила, — Не значит, что так делают все, но я думаю, что это разумные мысли.  — Что ты вообще имеешь в виду… Заканчивая, — Неуверенно пробормотал Гарри, — Ничего подобного не было, мы просто пошли за едой.  — Хорошо… — Сказал Рон, даже не зная, верить тому или нет, — Но если ты хорошо провел время, то она …       Парень тут же замолчал, взглянув на Гермиону, не желая заканчивать это предложение перед ней. Но девушка все равно слегка ударила его своей сумкой, из-за чего они начали шутливо препираться из-за предполагаемой «неверности» Рона.       Это позволило Гарри остаться со своими мыслями наедине и осознать то, что ему даже в голову не приходило, что именно по этой причине Дафна захотела пройтись с ним. Парень просто надеялся, что это не так, ведь ему так нравилось говорить с ней о Заклинаниях, но в будущем теперь он будет чувствовать себя крайне неловко, если узнает, что она действительно надеялась на какое-то сближение с ним.       Отложив этот вопрос на потом, он решил вернулся на вечеринку. В конце концов, он подумает об этом позже. ***       Подсказка четыре: Какое-то время Весеннего семестра.       Он сидел за столом Гриффиндора, что было ну уж очень громким словом, так как почти все вернувшиеся восьмикурсники собирались вместе за ужином, и так получилось, что сегодня они сидели за тем столом, за которым обычно сидели ученики Гриффиндора. Малфой сидел напротив него, а слева от него Лаванда и Симус вели разгоряченную дискуссию. Гермиона же уехала на каникулы, а Рон, насколько Гарри знал, был вместе с ней.       Внезапно Лаванда повернулась к нему, решительно заявляя, — Поддержи меня, Гарри, на выбор, ты бы предпочел отправиться на луну или трахнуть того, кого хочешь. Этот идиот предпочел бы Гвеног Джонс возможности слетать в космос!       Слегка пораженный парень на мгновение задумался, прежде чем ответить на ее курьезное возражение, — Лично для меня возможность побыть на луне превзошла бы любого.  — Спасибо, — Победоносно поблагодарила его девушка.       Тут же к их дискуссии решил присоединиться и Дин, — Я наверное согласился бы с Гарри и Лав, но признаю, что если бы молодая Кэрри Фишер появилась прямо передо мной в золотистом бикини, я был бы на грани выбора.  — Действительно, — Неуверенно согласился Гарри.  — Так и есть, я впервые посмотрел с ней фильм, когда мне было двенадцать, и я просто добавлю, что именно тогда я точно понял, что мне нравятся женщины, если вы понимаете, о чем это я.  — То же самое со мной и Гвеног Джонс, — Теперь и Симус вставил свои пять копеек, — Помните ее фотографию на обложке Магического еженедельника.       Все синхронно кивнули, ведь об этом говорила вся школа несколько недель на втором курсе.  — В любом случае, есть ли такой парень, на которого ты бы все же запал, а Дин?  — Ох, конечно, я смотрел фильм «Титаник» пару лет назад и, ну, просто поймите, что каждый бы сделал что угодно для Леонардо Ди Каприо.       Упоминание этого актера и фильма вызвало странную реакцию, поскольку, хоть большинство волшебников и были знакомы со «Звездными войнами», большинство не были знакомы с другими фильмами и тем более, другими актерами.  — А как насчет тебя, Драко, — Как будто не замечая заминки, все так же беззаботно продолжил Дин, — Когда ты понял, что тебе нравятся парни?       Если Драко и был удивлен тем, что его решили втянуть в беседу, то он этого не показал, ведь в основном держался особняком, и всем прекрасно видно, что он все еще надеялся на худшее. Он сам твердил себе, что не заслуживает быть в Хогвартсе, но и понимал, что ему-то особо больше было идти некуда.       Гарри не ожидал, что тот ответит, но, похоже, Драко был более чем доволен своей сексуальностью, чем чем-либо еще в себе. Хоть и в данный момент это не так ярко в нем выделялось.  — Я думаю, что всегда знал, что меня не привлекают девушки, — Сказал парень спустя пару секунд, — Но потребовалось много времени, чтобы понять, или, скорее, признаться себе в том, кто именно меня привлекает…       Он замолчал, как будто не зная, как именно ему продолжить.  — Я всегда хотел внимания от него, поэтому, думаю, я специально настраивал его против себя, чтобы получить хоть капельку. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что так случилось не потому, что я его ненавидел, а потому, что он меня привлекал.       Лаванда сразу поняла о ком была речь, так что теперь она осматривала весь стол, чтобы понять, понял ли еще кто-то.  — Я думаю… Ну, я думаю, что наконец осознал это, когда он оказался в моем доме в прошлом году, избитый и почти полностью покрытый кровью, что я не смог его ненавидеть так, как я всегда считал, а затем в течение лета я много рефлексировал и тогда все понял…       Теперь он смотрел на Гарри, как и весь остальной стол, из-за чего ему потребовалось мгновение, чтобы понять, кого именно Драко имел в виду.  — Ты имел в виду меня? — Почти не веря, спросил парень.  — Да, меня это тоже все время удивляло, — Теперь нервно рассмеялся и Драко, — В любом случае, именно тогда я понял, что мне нравятся парни, я решил отстать от тебя, Поттер, не волнуйся. Скорее, я понятия не имел, что именно чувствовал, поэтому я и пытался разобраться в себе, но теперь я точно уверен… Я полагаю, что без нашей вражды ты потерял для меня всю привлекательность. Короче говоря, я всегда мог все приукрасить, я ведь все-таки Малфой.       Теперь уже Дин уверенно протянул руку и похлопал его по спине, — Хорошо, что ты рассказал нам, это было ведь нелегко.       Драко слегка «распустил перья» от похвалы, прежде чем снова погрузиться в свои терзания, — Разговоры об этом помогают, и, если честно, это, вероятно, одна из лучших черт во мне, ведь тогда я могу себя чувствовать менее неловко, когда я сделал столько дерьмовых вещей.       Повисло на недолго неловкое молчание, поскольку никто не знал, что сказать дальше.  — Итак, Гарри, — Скрипуче произнес Дин, пытаясь вытащить разговор из ямы, — Кем была твоя знаменитость, что смогла тебя настолько впечатлить, как наши?  — Думаю, я никогда особо не интересовался ими, — Небрежно ответил он.  — Что? — Удивленно воскликнула Лаванда, — Конечно же должен быть тот, на кого бы ты смотрел и думал «Да, мне точно нравятся девушки», типа для меня это был Локхарт. Хоть он и был мужчиной, из-за чего это не одно и то же, и я думаю, что его образ начал больше раздражать, чем привлекать меня через некоторое время.  — Нет, у меня никогда не было такого опыта, — Резко заявил Гарри, — Думаю, осознание просто пришло ко мне со словами «Мне нравятся девушки».  — Тогда о ком ты думаешь, когда дрочишь, — С интересом резко вмешался позабытый Симус.       В ту же секунду Гарри стало ужасно некомфортно и он ощутил пламя по всему его телу, — Я думаю, что на самом деле не думаю ни о ком, типа, иногда я пытался, но у меня никогда не получалось представить кого-то, и это закончилось обычно тем, что весь настрой пропадал, — Проговорил почти шепотом парень, ощущая себя ужасно смущенным, — В любом случае, у меня завтра трансфигурация с Макгонагалл, так что мне лучше заняться заданием сейчас, нежели я буду на ногах до полуночи.       Он поспешно выскользнул из Большого зала. Гарри ненавидел подобные вопросы, но поскольку Драко был ужасно честен, то и он чувствовал себя обязанным ответить на вопрос правдиво. Парень не знал, что такого особенного в дрочке и почему другие парни так много говорили о ней. Для него это было чем-то вроде «Попробуй или брось», и конечно же, он воспринимал это нормально, но Гарри никогда не чувствовал себя обязанным заниматься этим так часто, как утверждали некоторые парни. У него даже никогда не было влажных снов. Может быть, у него просто было низкое либидо. ***       Осознание: Несколько дней спустя.       Сначала Гарри не особо хотел подслушивать. Он проходил мимо классной комнаты, когда услышал свое имя.  — Насчет Гарри, как ты думаешь, кто же его привлекает, — Немного подумав, парень быстро понял, что скорее всего это голос Симуса, — Я думал, что может Дафна, ведь они довольно тесно общались на рождественской вечеринке, но с тех пор между ними ничего не было.       Упомянутый все же решился еще немного задержаться, любопытствуя, что же скажут другие в комнате.  — Ты же не думаешь, что он гей, не так ли? — Спросил голос Дина.  — Нет, — Сказал более нежный голос, владелицей которого наверняка была Лаванда, — Я так не думаю, потому что считаю, что его просто не интересуют ни девочки, ни мальчики, ведь у него вообще может быть никакой сексуальности.  — Ты имеешь в виду то, если мы получим один из ногтей, мы сможем вырастить совершенно нового Гарри Поттера, — Неловко пошутил Симус, — Ужасающая мысль.  — Если бы у нас был его ноготь, мы могли бы просто сделать оборотное зелье, — Серьезно сказал Дин, — Но тогда, я полагаю, это был бы уже не Гарри.  — Верно, — Согласился Шеймус, — Но что заставляет тебя думать, что он асексуален, Лав?  — О, просто небольшие сигналы, — Задумчиво произнесла девушка, — Он говорил, что у него нет знаменующего его сексуальность персонажа, и я никогда не видела, чтобы он вообще проявлял интерес к кому-либо. Есть и другие причины, но это две основные.  — Возможно, ты права, — Медленно произнес Симус, теперь уже сам начиная вспоминать небольшие зацепки.  — Тут мы и закончим. Как вы думаете, Дафна и правда заинтересована в нем? — Резко спросил Дин.       Гарри снова сделал шаг, быстро уходя подальше от комнаты, ведь парень действительно не хотел слышать ответ на этот вопрос. Если бы это было «да», это заставило бы его чувствовать себя крайне неловко.       Пока он шел, он размышлял; Лаванда думала, что он может быть асексуалом. Сам же он об этом никогда не размышлял. Гарри всегда знал, что его не привлекают парни, но он предполагал, что скорее всего его привлекали все же девушки, но так ли это было? У него никогда не было влюбленности, кроме того времени, когда он убедил себя, что, наверняка должен быть влюблен в Гермиону. Это было в начале обучения в Хогвартсе, когда все хихикали и шептались о том, кто им нравится, и влюбленности действительно считались основополагающими для школы. Гермиона была единственной девушкой, с которой он действительно проводил много времени, поэтому логично было предположить, что он, должно быть, влюблен в нее. Но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он видел в ней никого иного, как сестру.       В течение следующих нескольких недель голова Гарри была заполнена многочисленными терзаниями по поводу его сексуальности, а по выходным парень часто ходил в маггловскую библиотеку и искал медицинские учебники об асексуальности. Похоже, не было какого-то определенного способа понять это, просто если вы называете себя асексуалом, то вы скорее всего асексуальны, что всегда заводило в тупик и разочаровывало, как неточные определения и объяснения. Он мог видеть себя в некоторых моментах личных историй «пациентов», но большинство из них начинались так: «Я всегда знал, что я другой», и это было не то, что он чувствовал, ведь Гарри всегда предполагал, что он был похож на всех, и до недавнего времени у него не было причин сомневаться в этом.       И все же, для себя он отметил пару пунктов: он не испытывал сексуального отвращения, он прекрасно знал это. Он определенно не был геем или би. Но кем он был на самом деле, это было для него самое трудное. Только когда он начал вспоминать то, что происходило с ним при разговоре о девушках или при нахождении наедине с девушкой, он действительно начал думать о себе как об асексуале и, скорее всего, аромантике. Как и сказала Лаванда, не было никакого способа глянуть на человека и сказать: «Да, я аро/ас», так что ближе ко всему, это была совокупность нескольких эпизодов, которые указывали на его сексуальность.       Еще через несколько недель Гарри подумал, что это было очевидно. Может быть, так было не для всех, но он прекрасно себя осознавал, да и Гермиона, вероятно, уже знала о нем или, по крайней мере, догадывалась; В конце концов, она лучше справлялась с такими вопросами. Вероятнее всего, ему следует поговорить с ней.