Подлечишь?

— О господи, Майский. Ты чего так надухарился-то? — я отхожу от мужчины, разгоняя запах одеколона в воздухе. Этого только в морге не хватало. — Иду сегодня на свидание со своей пассией. Майор довольно усмехается, потирая ладони друг о друга. — Ты как мартовский кот, Серёж, которая это девушка за неделю? — я подхожу к столу, забирая папку с результатами вскрытия и отдаю ее Майскому. Краем глаза я замечаю, что он кривляется, пародируя мои слова. — Майский! — В том то и дело, что Майский, а не мартовский! — забирает папку и уже направляется к выходу, но останавливается, будто что-то хочет сказать. — Нет, Серёж. Ты кот мартовский. Мужчина закатывает глаза, бросая в ответ краткое «До встречи» и наконец пропадает за дверями. — И не психуй! Я устало потираю переносицу, поднимая взгляд на настенные часы. Рабочая смена наконец закончилась и уже скоро можно будет спокойно поспать в теплой постели. Это сейчас единственное, чего не хватает в такую холодную весну. Было бы ещё хорошо, если бы не хватало гуляющего Майского, но по закону подлости — нет того, что нужно, так будет то, чего не нужно. *** В дверь раздается звонок и тихие стуки, словно кто-то шкребется. Я недовольно морщусь от неприятных звуков, поднимаясь с кровати. Экран телефона показывает четыре часа утра и я тихим шагом направляюсь к двери, отпирая все замки. Дверь неприятно скрипит и на пороге появляется… — Майский? Ты совсем с ума сошел? Ты мне сейчас всех детей перебудишь! — я ругаюсь на него шепотом, а он стоит на месте, не сдвигаясь ни в одну сторону. От него так и несёт спиртом, что заставляет меня пошатнуться на месте, но Серёжка крепко обнимает меня, закрывая за собой дверь. — Неужели нашего мартовского кота бросила очередная пассия? — я усмехаюсь. — Ненавижу… — шепчет на ухо, так тихо и непринужденно, что все мое тело резко покрывается неприятными мурашками, заставляя вздрогнуть в чужих объятиях. — Знаешь, я даже спрашивать не буду, что произошло. Майор отстраняется немного, позволяя мне в полумраке разглядеть небольшие синяки и ссадины по всему лицу. — Майский! Совсем уже что-ли?! — провожу кончиками пальцев по скуле, но сразу же отдергиваю руку, когда мужчина недовольно шипит. — Да не молчи ты, скажи уже что-нибудь! — Подлечишь? — Подлечу! Что мне ещё остаётся делать? Я нежно беру его за руку, ведя на кухню. Свет резко заполняет помещение, заставляя Майского щуриться, чтобы не ослепнуть. — Кто ж тебя так? — майор остаётся сидеть на стуле, пока я ищу аптечку. — За алкашку подрался. — О, наконец… — я беру в руки контейнер и подхожу к майору. — И надо было лезть тебе в эту драку? — А че это они мое пиво забирают. — он недовольно шипит, когда я прохожу ваткой с перекисью по неглубокой царапине. — Купил бы новое! А если шрамы останутся? Совсем не подумал? — я слегка наклоняюсь на уровень лица Майского, чтобы лучше обработать ранку, но мужчина, словно маленький ребенок, морщится и отворачивает голову куда-то в сторону, не давая даже прикоснуться к себе. — Сергей! Дай обработаю. Он лишь молчит. Секунду, две, сорок. Мое терпение уже подходит к концу, и я отворачиваюсь слегка, чтобы отложить ватку в сторону. — Хорошо. Хочешь ходить со шрамами — ходи, но если ты ещё раз завалишься ко мне с просьбой подлечить, а сам не дашь этого сделать, то больше я тебя не пущу. — он виновато опускает голову и вздыхает, словно что-то хочет сказать, но лишь закрывает рот, потирая пальцы снизу. — Мало того, что меня разбудил, так сейчас ещё и детей мне разбудишь! Майор наконец поднимает голову, заглядывая своими серыми глазами мне прямо в душу и произносит тихое: — Прости. Я замираю на месте от удивления. Майский словно замечает мое внутреннее смятение и добавляет: — Можешь обработать? — Обработаю. — я снова беру новую ватку, промокая ее в перекиси и поднося к ссадине на переносице. — Ляжешь спать в гостиной, домой я тебя в таком состоянии не пущу. А то придешь без руки и пришить попросишь. Через пару минут, я беру в руки заживляющий крем, нанося его на каждый синяк под тяжёлые хрипы мужчины. — Терпи. Нечего было драться. В следующий раз хоть думать научишься. — я совершаю последние мазки и протираю пальцы полотенцем. — Все. Свободен. Я смотрю на него с высока, пока он мнется, словно завороженный чем-то. Вдруг майор резко встаёт со стула, ставя руки на стол, по обе стороны от меня. Теперь снизу оказываюсь я. — Серёж? Он не говорит ничего, только резко впивается в мои губы, пока я стою в недоумении от происходящего. Трезвое мнение твердит о том, чтобы я его оттолкнула, но что-то во мне заставляет ответить на грубый поцелуй, углубить его и отдаться своим чувствам. И это «что-то» явно оказывается сильнее всего. Его руки осторожно скользят от губ до груди, непринужденными касаниями очерчивая выпирающие, из-под домашней футболки, соски. Майский довольно грубо поднимает меня и усаживает на столешницу, снимает с меня футболку так быстро, что я даже ничего понять не успеваю, как остаюсь перед ним в одних шортах. Майор проводит взглядом по всему телу и останавливается на нетронутой шее. Он касается ее губами слишком нежно, слишком трепетно, что сил не остаётся, чтобы возразить или остановить его. Я просто поддаюсь своему разуму и чувствам. — Сереж, остановись, это плохо кончится... — я пытаюсь сказать что-то против, но он только грубее сжимает мои бедра, а сам спускается на колени, представая передо мной в самом неловком для меня виде. –Майский! Я тебе не разрешаю. Руки его действуют уверенно и быстро: пока левая нежно водит по внутренней стороне моего бедра, вторая не отстаёт. Расстёгивает ширинку и пытается одной рукой снять шорты, но после пары неудачных попыток подключается вторая, и дешёвая ткань слетает на пол к его рубашке. — Если я хочу переспать с человеком, то я должен спрашивать у него разрешения? — его ухмылка просто сводит с ума. Взгляд мой только на пару мгновений падает на него, но и этого достаточно, чтобы кончить. Слишком горяч и слишком красив. — Ты — конченная сволочь, Майский. Белье рывком разрывается на мне под напором его хватки и я рефлекторно свожу ноги. Так возбуждающе и стыдно. Рукой Майский скользит по моему животу, заставляя опереться сзади на локти. Он разводит ноги, нежно проводя подушечками пальцев от бедра до подколенной чашечки, и каждый раз так приятно. Майор не заставляет себя долго ждать: через пару секунд он ластится губами к вагине, выбивая из меня первый стон за этот вечер. Ладони без остановки скользят по всему моему телу, лишь изредка задевая грудь и соски. Мучает. Языком же проводит по комочку нервов, от чего я слегка дергаюсь. — Твою мать, Серёж… — глаза закатываются от такого напора, чувствительность на пределе. Я уже сама беру мужчину за волосы на затылке, подталкиваю к нужной точке, но он будто специально не реагирует. Только спускается ниже, проникая языком в меня. Чертёнок… Спустя пару махинаций майор все же поддается и проводит языком по клитору, словно присасываясь к нему. Пот, капающий с обоих тел, запах секса в этой комнате, возбуждение и просьбы о большем, смешались в единое целое, терпеть больше невозможно. — Майский! — шепчу себе под нос, хватка на его волосах ослабевает как и все мое тело. Я изгибаюсь в оргазме и не замечаю как Сережа снимает свои черные джинсы с бельем. Он снова поднимается на ноги и демонстративно облизывает губы с моими выделениями, словно дразня. Только тогда я опускаю взгляд вниз. Слишком большой, черт. — Серёж… Он, увидев мое волнение, сразу успокаивает меня, проводя ладонью по щеке. — Все в порядке. — тяжело вздыхает и накрывает мои губы своими в попытке отвлечь. И у него получается. Майор практически без проблем входит внутрь, с каждой секундой только углубляя поцелуй. Он входит на всю длину и останавливается, словно ждёт от меня разрешения. — У тебя что, совсем секса не было за эти несколько месяцев? — мужчина ухмыляется, параллельно одаривая мою шею ласковыми поцелуями. — Хочешь правду? — краткий смешок. Майский поднимает голову на уровень моих глаз, предварительно оставив лёгкий чмок на ключице. — Хочу. Он немного скользит из моего лона, но после грубо толкается обратно, головкой упираясь в шейку матки. Усмехается, замечая, как меня выгибает от такого. — Ни разу. В его глазах читается удивление и страсть. Эти слова словно выбивают его из себя, выпускают наружу его зверя, что таился внутри долгие годы. Майор совершает очередной толчок, изначально не слишком глубокий, но с каждой секундой его движения становятся грубыми и хаотичными, выбивая из меня стоны, которые я пытаюсь хоть чуток заглушить, прикусив губу. В момент, когда он слегка замедляется, я беру его лицо в свои белоснежные руки, притягивая к себе и вовлекая в чувственный поцелуй. Запах секса, испарина на обоих телах и он — кажется, единственное, что нужно для того, чтобы полностью насладиться этим прекрасным моментом. Отвлекаясь от поцелуя я понимаю, что Сережа перешёл на более нежный режим: толчки медленные и неглубокие, а сам он так нежно скользит ладонями по моему влажному телу, спускаясь к заветной точке. Средним пальцем легонько надавливает на клитор, не прекращая толчков. — Серёж… — он поднимает голову. Понимая, что мне до жути приятно, мужчина начинает стимулировать клитор. Сначала одним пальцем, затем двумя. Толчки становятся всё грубее и несдержаннее, пока Майский оставляет засосы на шее. Через пару мгновений он кусает меня в область ключицы и кончает внутрь с тихим рыком. За ним и я отдаюсь ощущениям, прогибаясь дугой с немым стоном. Мы остаёмся в таком положении ещё пару минут и вскоре майор выходит из меня. Сперма начинает неприятно стекать по бёдрам, пока Майский пытается найти свои джинсы. Я усаживаюсь на стол, болтая ножками. — Может скажете, товарищ майор, зачем Вы на самом деле ввалились ко мне в квартиру так рано? — Соскучился, — он замечает мое недоумение и подходит ко мне. Наклоняется и нежно целует укус на ключице. — а новая пассия так, для того, чтобы отвести подозрения.