Часть 1

Что такое преданность?       Скуало большую часть своего времени проводил один, после того как самовольно сбежал из дома для улучшения своих навыков фехтования. В столь раннем возрасте он уже обращался с мечом гораздо лучше, чем его сверстники и не только. Даже опытные бойцы-аристократы отступали перед чудовищной уверенностью тогда еще мальчишки. Желание создать собственный стиль и поглотить остальные было настолько велико, что в подростковом возрасте завело его на скользкую дорожку в мир мафии.       И, надо сказать, Скуало никогда не жалел о том, что отказался от праздной жизни с родными и выбрал совсем противоположное спокойной смерти в старости занятие. Жизнь дворянина оказалась слишком тяжелым бременем. Скуало ощущал себя так, будто бы родился не в то время, не в том месте. Стоило только распахнуть крылья и покинуть родные края, как назад дорога просто исчезла из его сердца. Потеряв родных и дом, он обрел нечто большее — Варию, признание, опыт, ту самую преданность.       Преданность для Скуало — нечто ценное, такое, что нельзя нарушать, если уж ты взялся чесать о ней языком. Не то чтобы он сравнивал ее с сокровищем, но это зависит от того, с какой стороны на это смотреть. Преданность — залог собственной жизни в руки того, кому поклялся быть верным до гробовой доски.       Забавно или нет, но путь меча завел его на те же самые приемы, от которых он когда-то бежал. Роскошь, обилие яств и напитков. Богатые и влиятельные люди, что переговаривались между собой о грядущих делах. От всего этого перехватывало дыхание. И, надо признаться, Скуало… немного испугался. Но быстро взял себя в руки.       Это была его первая встреча с другими мафиози и сразу же закончилась триумфом. По крайней мере, так считал сам Скуало, увидев обладателя тяжелого взгляда, заставлявшего даже воздух вокруг себя буквально нагреваться и потрескивать от напряжения. Скуало отлично помнил, как подошел к Занзасу с широким оскалом и поздоровался. Он ответил ему безразличным взглядом, но даже это не смогло оттолкнуть. Все было предрешено еще тогда.       С каждым днем они становились все ближе друг к другу. Скуало удивительно стойко переносил заскоки Занзаса, если те имели место быть, но ни разу не позволял задеть свою гордость. А если она как-либо задевалась, то Суперби никогда об этом не говорил. Он был шумным, активным, часто не мог усидеть на месте.       — Voi! Я не обрежу свои волосы, пока ты не станешь Десятым! — проговорил он с широким оскалом, смотря прямо в глаза Занзаса. В эти пропитанные гневом глаза человека, который привлек его, который смог заинтересовать, заставить свой волей пойти за собой. Нет, даже не так. Его воля лишь позволяла идти за собой, за ним именно хотелось следовать по собственной воле. Потому что у этого человека огромное будущее.       — Давай сделаем нашу клятву взаимной. Ты тоже не обрезай волосы, — эта просьба была похожа на бред безумца.       — Идиот?       Скуало широко улыбнулся. Никаких обид. Он знал Занзаса как облупленного, по крайней мере, ему так казалось, даже если и было что-то, пока неизвестное ему.       Занзас испытывал Скуало на прочность, испытывал его преданность, питался ей. А Скуало лишь в очередной раз доказывал, что ему можно доверять. Занзас никогда не выставлял своих настоящих эмоций напоказ и не верил в преданность Скуало, но отчаянно искал ее. Скуало же скалился в ответ и просто оставался рядом. Что бы не случилось, как бы тяжело не было.       Скуало знал, что Занзас никак не отреагирует на возможную угрозу его жизни и не требовал подобного. Скуало не мог умереть, потому что бесконечно предан своему боссу. А умереть — означало предать доверие и возложенные на тебя обязанности. Предать Занзаса.       — Я отрежу себе руку, ногу, voi, да хоть голову. Вам меня не сломить! Никакая рана не помешает мне выполнить то, что я должен.       Он готов кричать об этом постоянно. Он выражал свою решимость не только через действия, но и через боевой клич.