Годовщина твоей смерти

      Количество длинных коридоров, ведущих в просторные залы, просто поражало. Крупнейшая библиотека города не была известна огромными скоплениями людей, ибо прихожан, заглядывающих навестить старое книгохранилище, раз-два и обчёлся. Потрескавшаяся на стенах бежевая краска, резной молдинг, успевший подпортиться за продолжительное время, плитка кофейного цвета, потертая в многих местах — всё это, как машина времени, переносило на несколько веков назад. Жаль, что это место наполовину заброшено, а пожилые библиотекари, старающиеся хоть как-то сохранить это место, скоро уйдут на пенсию.       Один из коридоров, в который никто не заглядывал из-за отсутствия света, вёл в самую дальнюю читальную комнату. Анна, совсем юная, ступала по направлению к ней, держа в руках телефон с фонариком, и разглядывала выцветшие картины, облицованные прекрасными рамками. Будь это портрет или же еще один пейзаж, изображение таило в себе потусторонний, в одно время пугающий, но и безумно привлекающий смысл. Сколько раз девушка была здесь, но никогда не видела повторяющиеся картины. Словно какой-то дух меняет их перед приходом.       Старая массивная дверь со скрипом отворилась, и Ахматовой предстал читальный зал, набитый пыльными стеллажами, деревянными столами и прилегающими к ним стульями. Удушливый запах пробирался в нос.       — Сколько сюда прихожу, убираюсь, а пыли не уменьшается, — Анна, чуть прокашляясь, обратилась в пустоту. Она заправила за ухо прядку длинных, золотисто-медного оттенка волос. Её зелёные глаза рыскали по темным углам комнаты, пока не остановились в одном месте. — Хотя это придаёт шарма комнате.       — Сам удивляюсь, — Фёдор, сидевший на широком подоконнике, немного ссутулясь, придерживал дымящуюся сигарету меж пальцев. Девушка, чей рост был низким, задрала голову, в какой раз оглядывая старые полки стеллажа. — Всё же мистическое место.       — Ой, как здесь душно, — Ахметова подошла к подоконнику, где неподалеку находился Достоевский, и настежь открыла окно, скрипнув несмазанными, заржавевшими петлями. Фёдор лишь пожал плечами и потушил сигарету об стену, на удивление, не оставив прожжённый след на ней.       — Духи не чувствуют ни запаха, ни вкуса, — Молодой человек, подойдя чуть ли не вплотную к девушке, но при этом не касаясь её, выглянул в окно. Вид из библиотеки выходил на внутренний, немного неприбранный дворик, вымощенный каменной плиткой, и потихоньку зарастающий растениями. Внутри него были протоптанные библиотекарями дорожки, ведущие к скамье, с которой связано много воспоминаний. Старая липа, от которой исходил приятный сладкий аромат, напоминавший мёд, зацвела. Летний приятный вечер сулил хорошей, безветренной погодой. — Как жаль, что я не могу выходить за пределы территории библиотеки.       — Из всех комнат, что доступны тебе, ты выбрал именно эту, старую и потрепанную. Почему же?       — Не люблю находиться рядом с людьми, хоть они меня и не видят. Ты исключение из всех правил. За весь год, что я нахожусь здесь, эта читальня стала моей любимой. Ты единственная, кто приходит сюда, ведь никто, кроме тебя, за последние триста шестьдесят шесть дней сюда не заглянул.       — Говоришь так, словно жалеешь, что я тебя обнаружила, — Усмехнулась Анна, прикусив губы, покрытые нежно-розовой помадой. Фёдор внимательно, но чуточку задумчиво и безрадостно проследил за движениями девушки.       — Не говори так. Я с величайшей радостью поцеловал бы тебя, будь я живым. А так я и прикоснуться до тебя не могу.       — Но при этом я единственная, которая способна видеть тебя, — Даже за это Ахматова безумно благодарна вселенной. Лишь возможность видеть Фёдора даёт ей стимул продолжать жить, даже если она не может дотронуться до покойного, но близкого человека. Ей остался прожить один день до совершеннолетия, и тогда Анна вступит во взрослую жизнь и будет вынуждена уехать из города. Расставаться с уникальным, любимым человеком не придавало удовольствия, поэтому она каждый день молилась судьбе, надеясь на хороший исход событий. Услышала ли вселенная — загадка, на которую скоро будет дан ответ.       — А у нас сегодня годовщина, — Радостно воскликнула девушка, стараясь не думать о плохом. — Ровно год, как мы познакомились.       — Удивительно, что самый лучший день в моей жизни стоит сразу же после самого худшего, — Улыбнулся Фёдор и полез из окна, находящегося на втором этаже. Краем своего ботинка он с легкостью дотянулся до ступени пожарной лестницы, которая начала покрываться ржавчиной.       — Да уж, — Анна, повторяя действия за Достоевским, вылезла из окна. — Хорошо, что вчера я тебя не поздравила с годовщиной твоей смерти. Была бы соль на рану.       — Какая уж там рана, я давно смирился, — Фёдор ухмыльнулся и спрыгнул с лестницы, оказавшись во дворике.       — Зажила рана, а всё рубец есть, — Достоевский не заметил, как Анна успела приземлиться подле него.       — Где ж ты откапала в нашей библиотеке сборник пословиц и поговорок? — Заулыбался Фёдор и последовал по тропинке, где по бокам росла невысокая трава, за которой прятались цветы. — И по смыслу не совсем подходит.       — Ой, что уж ты говоришь, — Засмеялась Ахматова и отмахнулась рукой. — Единственная книга, которую я здесь читала, так это «бесы».       — Та самая книга, за которой ты пришла в библиотеку год назад? — Спросил Фёдор. Он разглядывал девушку, столь прекрасную в лучах июльского солнца. В тонких пальцах Анны красовалась ромашка, сорванная во дворике, тонкий стебель которой она наматывала на палец, соорудив что-то наподобие кольца.       — Она и сблизила нас.       Анна целый год каждодневно заглядывает в библиотеку, чтобы лишь повидаться с Фёдором. И, конечно же она, не могла не познакомиться с престарелой, слегка сумасшедшей библиотекаршей.       Эта бабушка, невиданно откуда, знала о наличии духа в библиотеке, хотя отроду его и не видела. Отговаривалась про какую-то там энергию, которую излучают духи. Фёдора ей встречать не доводилось, но зато общалась с Анной каждый день. Прихожане считали её немного сбрендившей, хотя женщина оказалась интересной собеседницей.       — В тот вечер, когда мы познакомились, я спрашивала Раису Петровну о тебе, — Анна заглянула в фиолетовые задумчивые глаза Фёдора, вновь вороша прошлое. — До сих пор помню, как она сказала заглядывать к тебе почаще. Благодарна ей за это       — А что так, не зацепил я тебя в первый день знакомства? — Беспечно засмеялся Достоевский и сел на скамью, находящуюся в тенистом месте. Это место дарило спокойствие и уют, ведь это то место, где произошла его встреча с Ахматовой.       — Да ну тебя! — Без капли обиды улыбнулась Анна, усаживаясь рядом. — Ты в тот день странным был. Когда я постаралась заговорить с тобой, ты уж чересчур даже для умершего был удивлён.       — Я бы посмотрел на тебя, если ты умерла,       И тут Анна задумалась.        Триста шестьдесят пять дней назад       — Красивый сад, — Обратилась к незнакомцу Анна, удерживая в руках потрепанную книгу в темно-бордовой обложке. Высокий, стройный, с потрепанными волосами молодой человек с некой печалью глядел на расцветающую липу. Серое небо, беспокойное и хмурое, было подстать его настроению. Он, словно игнорируя девушку, даже не пошелохнулся и не смел глянуть на Ахматову. — Немного неприбранный, но это не делает его ужасным. К тому же здесь малолюдно, отличное место, чтобы побыть одному и разобраться с мыслями.       Фёдор ради интереса посмотрел на девушку, задержав на ней взгляд. Он посмотрел на её ноги и заметил, как на белых, поношенных кедах развязались шнурки. Он устало выдохнул и негромко произнёс, повернувшись спиной к незнакомке, и, пойдя прочь из сада:       — Шнурки развязались. Будет жалко, если упадёт и разобьет это прекрасное личико.       — Ой, а я не заметила, — Анна глянула себе под ноги и заметила лежащие, истоптанные в пыли шнурки. — Спасибо, что сказали!       Идущий вон из дворика Фёдор мигом остановился.       — Мне кажется, что вы хотели остаться наедине, так что я вас оставлю и не буду беспокоить, — волосы Анны разлетались в стороны, ветер подхватывал их и заставлял развеваться, перепутывая меж собой.       — Вы это мне? — Фёдор, не скрывая явного подозрения, отозвался. Он стоял спиной к девушке, серьезно и глубокомысленно смотря поодаль.       — Кроме нас здесь никого нет, — Улыбнулась Анна и аккуратно, боясь извалять в грязи, положила книгу на каменную плитку, а после присела на корточки и начала завязывать шнурки.       — Ведь так, — Достоевский молниеносно повернулся лицом, взмахнув чёрным плащом, который покачивался на ветру. Глядя сверху вниз, он настороженно рассмотрел незнакомку вновь.       — Я Аня.       — Фёдор, Фёдор Достоевский.        Наше время       Анне безумно хотелось дотронуться до руки Фёдора, расположившейся на спинки скамьи. Его пальцы тонкие, аристократические. Синеватые выпуклые вены заметны под худыми руками, которые были бледно-фарфорового оттенка.       Девушка, не думая, протянула холёные пальцы к его руке и дотронулась подушечкой пальца. Она почувствовала его.       Фёдор, который до этого скучающе осматривал сад, мигом повернулся, ощущая, как впервые за год почувствовал прикосновение другого человека. Такое было невозможно, ведь он дух, а она человек. Чтобы удостовериться, что ему не показалось, он нежно и быстро притронулся к горячей щеке девушке. Её кожа, нежная и теплая, ухоженная. Всё это он чувствовал.       Ведь не свершиться ничего плохого, если Фёдор сделает то, что сейчас желает. И доли секунды не прошло, как произошло то прикосновение, но Достоевский всё осознал. Наполненный решимостью он кладёт руку на талию Анны и притягивает с силой, но нежно, боясь ей навредить, к себе. Это мгновение словно сон, ведь, казалось бы, несбыточная мечта оказалась правдой.       Она являлась единственным человеком, с которым он общался в последний год. Если бы не его смерть и совпадение, при котором его может видеть лишь единственная девушка, если бы он остался живым, он бы хоть раз заговорил бы с ней? Фёдор не верил в судьбу, якобы предписывающую человеку определенную жизнь. Считал, что весь мир построен на глупых случайностях и взаимосвязанных событиях. Всё его мировоззрение весьма изменилось за прошедший год, особенно, если учесть, что загробная жизнь действительно существует. Всё что он хотел сейчас, так это одно — поцеловать Ахматову.       Этот страх, гложащий изнутри, вселяющий в душу то, что всё вокруг иллюзия. Проверить это есть только один способ, верно?       Придерживая одной рукой талию, он схватился другой за затылок, чуть сжимая мягкие, пышные, немного непослушные волосы. Потянулся к её губам, прикоснулся к ним, горячим, намазанным приятным на вкус блеском.       Движения Анны такие неуверенные, медленные и под напором Фёдора такие незаметные. Не хватало воздуха, не хватало времени, не хватало друг друга. Девушка с каждой секундой всё ближе прижималась Достоевскому, чувствуя тепло его обжигающего тела, ощущая как одиночество, страх, в миг пропадают.       Фёдор не из тех людей, что запросто будут озвучивать свои чувства даже самому близкому человеку и, возможно, самому себе. Но здесь всё было понятно и без слов. Это не те отношения, о которых он мечтал всю жизнь. Фёдор размышлял, что не будет заводить серьзные отношения, а уж тем более влюбляться.       Но ведь он и не думал, что умрёт в таком раннем возрасте. Так что некоторые корректировки в его жизненный план не будут такими уж плохими.       Так же он и не задумывал влюбляться в Анну, когда только они встретились. Спасался от одиночества, предначертанному призраку, а уж после привязался к девчушке. Впервые ему был так сильно кто-то дорог.       Все эти мгновения, что они провели, целуясь, прошли незаметно. Небо над двориком озарилось розово-оранжево оттенками, и тягучие красноватые облака медленно проплывали.       Телефон, лежащий в сумке, зазвонил, заставив опомниться.       — Мы засиделись, — Улыбнулась Ахматова и встала со скамьи, потянув Фёдора за руку. ***       По коридору, освещаемому разве что тусклой лампой, шли молодые люди. Он вёл к выходу, через библиотекаря. На стенах были старые советские обои, чуть пожелтевшие от своих лет, а на полу блеклый паркет.       — Странно это всё, — Как всегда девушка улыбнулась. — Я чувствую такую легкость и умиротворение... Словно с меня спали все заботы, паника пропала, и я свободна от всех дел и обязанностей.       — Так на тебя повлиял мой поцелуй? — Фёдор ухмыльнулся. Пол скрипнул, когда молодые люди подошли к главному холлу, где неподалеку располагался выход.       Раиса Петровна, находясь в огороженной перегородкой пространстве библиотекаря, сидела на старом, как она, кресле. Женщина, повернутая спиной к молодым людям, смотрела телевизор. Подле от неё был журнальный столик, где от горячей кружки ароматного чая исходил небольшой дым.       Старенький, допотопный телевизор, отличающийся квадратной формой, с деревянной панелью, то и дело теряя сигнал, вещал новостную программу. Его стекло было мутным и выпуклым, картинка тусклая и расплывчатая, а звук прерывистый и противный. Бахрома вязанной белой скатерти, лежащей поверх агрегата, свисала, слегка прикрывая вид на экран. Телепрограмма, представляющая собой новости этого небольшого городка, рассказывала о трагичном случае, произошедшим нынешним числом:       «Репортаж с места событий. Сегодня, третьего июля, на главном лице города была сбита девушка, семнадцати лет. Личность подозреваемого в происшествии неизвестна. Предполагаемо, за рулём автомобиля был разыскиваемый преступник, обвиненный днём ранее в убийстве парня. Транспортное средство идентифицировать не удалось из-за отсутствия каких-либо опознавательных знаков. Школьница получила тяжкие увечья, сейчас в плохом состоянии, находиться в коме»       — Как же ужасно, — прошептала девушка. — Надеюсь, она выйдет из комы.       — Аннушка, это старый выпуск, — Раиса Петровна не поворачивалась. — Ему ровно год.       — За это время должно было что-то произойти: либо она вышла из комы, либо умерла, — Сказал Фёдор, скучающе наблюдая за новостями.       Анна заметила на журнальном столике вскрытый конверт кофейного цвета, где были инициалы библиотекарши.       «Личность преступника опознана. В левом углу вы можете увидеть его изображение» — Продолжал вещать телевизор.       — Это же тот эспер, что убил меня, — В небольшом количестве пикселей Фёдор смог разглядеть старого знакомого.       — Не только, — Раиса Петровна обернулась, облачённая в черную вуаль, из-под которой выглядывала седая, тонкая коса. Её лицо спокойное, хладнокровное, не выражало эмоций. В костлявых руках находилось письмо, где мелким шрифтом был выдан немалый текст. — Ведь Анна, хоть и по чистой случайности, погибла от его рук.       — Вы его слышали? — Это первый вопрос, который задала Анна. Последнее предложение старушки она словно пропустила мимо ушей.       — Если бы в тот день Фёдор не погиб, то он смог бы спасти тебя от этой горькой участи, — Библиотекарша смотрела девушке в лицо. — Ты пролежала в коме триста шестьдесят пять дней, но сегодня тебя отключили от аппарата жизнеобеспечения, и ты умерла. По правде, я никогда не приходила за душой на землю на такое продолжительное время. Полумертвая девчонка и заблудший дух, заточенный в пределах библиотеки, — вот зачем я здесь.       — Кто вы на самом деле? — Фёдор, быстро осознавший, что кроме Анны его ещё кто-то видит, вмешался в разговор.       — Кем я являюсь, думаю, что вы догадались, — Если судить, что загробная жизнь существует, слова старушки не являются такими уж бредовыми. Она указала дряхлым пальцем на деревянную, резную дверь, от которой пахло старым дубом. — Вы засиделись на земле. Можете идти.       Выйти из библиотеки Фёдору невозможно, но слова старушки звучали так правдаподобно. Он схватил Анну за руку и смело пошагал к выходу.       — Теперь вы навсегда вместе.