Часть 1

Идет дождь…мы сидим в гостиной, молчим. Молчание словно давит на грудь. Мы смотрим друг на друга, боясь разрушить ту хрупкую тишину. Появляется желание, чтобы в моих глазах появились слезы, которые быстро станут стекать по щекам вниз. Чтобы ты, заметив их, подошел, обнял, спрашивая, что случилось…но ни слез нет, ни объятий. Ты все так же сидишь напротив меня. Уверена, что скоро уйдешь отсюда. Не сейчас, так через пару минут. Ты ведь не будешь сидеть здесь всю жизнь. А я? Не знаю. Никаких желаний нет, кроме одного — чтобы все закончилось. Я люблю тебя, Гарри, но признаться и разрушить твою гармонию с Джинни — выше моих сил. Я не могу так поступить с вами. Джинни не поймет — если она любит тебя, то остальные, она считает, что не имеют права на это. А ты…будешь винить себя в том, что не разбил мои глупые надежды. Что же, в таком случае самым логичным кажется один выход — признаться и пообещать, что не буду мешать тебе и Джинни. Пообещать, что не стану ревновать или плакать из-за невзаимности. Кажется, будто я все слезы уже выплакала, а боль осталась. Я не буду плакать, если ты примешь меня за идиотку или посмеешься, говоря, что забавная шутка. Нет. Больше не стану безуспешно пытаться заплакать, лишь пытаясь пожалеть себя. Все решено. Я поставлю точку над i, а также поставлю на себе крест. Я действительно не потревожу ни тебя, ни Джинни. Как только ты отсюда решишь уйти, ведь это когда-нибудь случится, ты попрощаешься со мной в последний раз. В последний раз ты увидишь мою улыбку… — Гарри? — тихо зову я, даже не надеясь, что ты услышишь. Но нет — услышал. — Что? Вся смелость, чтобы признаться исчезла. Я признаюсь — и ты уйдешь. Быстро или неспешно — гадать не хотелось. Моя любовь не взаимна — это и троллю ясно. Если не растягивать прощание, Гарри будет легче меня отпустить. — Что…ты планируешь? Я имею в виду…потом? Через месяц, к примеру? — ответ мне не нужен был. Я лишь хотела потянуть время, чтобы снова набраться смелости. А звать повторно не хотела. — Не знаю…возможно — мы с Джинни… Дальше не слушала. Про меня там не будет ни слова. Возможно, ты что-то и говорил обо мне, но мои дни, а точнее — часы, уже сосчитаны. Мы уйдем отсюда с разницей в пару минут. Ты — на улицу, а я — из жизни. — Ясно… — А ты? — Думаю, ты не захочешь услышать то, что у меня на уме. — Мне действительно интересно. — Там ничего занимательного. — Что-то случилось, Гермиона? Я не ответила. Да, случилось! И ты наконец-то это понял. Но, увы, слишком поздно. — Нет… — Ты грустишь… — Тебе показалось. Признаваться не хотелось, поэтому я тяну время как могу. Пока, даже без признания, ты уйдешь? Возможно. — Ладно… — и снова молчание. Нет. Придется признаваться. — Гарри…я понимаю, что это глупо, бессмысленно, да и ничего не изменит, но… — Что? — Я люблю тебя, — мои слова ошарашили его, — я обещаю, не буду ни ревновать, ни плакать из-за невзаимной любви. Я понимаю, что ты счастлив с Джинни. Что я лишь мешаю. Что же. Я не буду. — Гермиона… — Не надо ничего говорить. Я и так все понимаю. И…можешь идти… — Гермиона… — Быстрее уйдешь — быстрее забудешь. — О чем ты? — Все становится бессмысленным. Если ты сейчас уйдешь, то тебе же будет лучше. — Я не брошу тебя… — Ты уйдешь. Рано или поздно. — Но я вернусь! — Ко мне ли? — шепотом спросила я — Что? — Ничего. Я молчала. — А… Эту ложь ты принял за правду. Что же…ты окончательно поставил на мне крест… — Почему ты так хочешь, чтобы я ушел? — Мне…хочется немного побыть одной. — А…извини. — Тебе не за что извиняться…может, чаю? — Да, наверное… Я зашла на кухню. Я не хочу мучиться. Достаточно мук с меня. Пока вскипает чайник, достаю в аптечке яд, купленный недавно в Косом переулке. Он казался обычным целительским зельем, поэтому именно туда его я и положила. Чайник очень не вовремя стал издавать свист, показывая, что вода уже нужной температуры, а я только открываю зелье. Ты начал звать меня, напоминать про чайник, но я лишь выпиваю содержимое колбы, которую наконец открыла. Подо мной словно исчез пол. Вроде ты зашел на кухню, но я уже перестала что-то чувствовать. Яд подействовал быстро, как и обещали мне… Я слышала, как ты кричал, что любишь, что я тебе нужна, но поделать ничего не могла. А возможно это лишь предсмертный бред…