Часть 1

      Гвен сидела на полу и писала письмо. Рыжие волосы собраны в растрёпанную косу. Зелёные глаза были красные и опухшие от недостатка сна и слез. Вокруг девушки разбросаны письма, сложенные в «журавликов». Эванс старательно выводила каждую букву, каждое слово и предложение. Когда из глаз начинали течь слëзы, она выиграла их рукавом и продолжала писать. «Дорогой Эдди, Прошло две недели с того момента, как ты умер у меня на руках. Знаешь, в каждом письме я пишу, что скучаю, банально, но это так. В моей голове крутится твой смех, как чертова пластинка. Руки ощущают твои мягкие, но вечно запутанные кудрявые волосы. Губы до сих пор помнят мягкость и вкус твоих губ. Я везде чувствую твой запах. Табак, одеколон и орехи. Ты как-то сказал, что если у меня будет шрам после всей этой заварухи, то я буду ещё круче. Представляешь, у меня теперь два шрама. Правда на запястье и не в бою. Но это как посмотреть. Дастин нашёл меня. Прости, что не пытаюсь жить дальше. Я обещала, но не могу, Эдс. Я так люблю тебя, везде тебя чувствую. Прости. Надеюсь скоро увидимся. С любовью, Твоя Гвен»       Девушка сложила письмо в очередной «журавлик» и кое-как поднялась на ноги. Утерев новый поток слез, Гвен посмотрела на часы. Четыре часа ночи. — Блеск… — Эванс закатила глаза и легла на кровать.       Девушка перевернулась на бок и закрыла глаза. Перед ней снова были пустые карие глаза Эдди. Его труп снова лежит у неё на коленях, пронзительный крик отчаяния заставлял пульсировать виски, а через несколько секунд Гвен постигло осознание, что кричит она, причём не только во сне, но и в реальности. Эванс рухнула с кровати, ударившись лбом о пол, и открыла глаза. Девушка, шатаясь, поднялась и прислонила пальцы ко лбу. Тёплая кровь осталась на пальцах, Гвен зашипела, словно кошка, было больно, сильно щипало.       Дрожащими руками Эванс искала рацию. Наконец найдя её, она, заикаясь, просила приехать Дастина. — Ты видела время? — спросил он, стараясь не заснуть. — Черт, Дастин, пригоняй ко мне и не дай совершить глупость! — Гвен боролась со страшными мыслями в голове и старалась отыскать в доме хоть что-то острое, но после прошлого случая, Хендерсон вынес из её дома абсолютно все колющие и режущие предметы. — Вот же гадство! Ничего не делай, Эванс! Я приеду через пятнадцать минут, — сказал Дастин и, бросая рацию в рюкзак, выбежал из своего дома. ***       Как и обещал, Дастин примчался через пятнадцать минут и искал подругу по всему дому. Он нашёл её на кухне в углу.       Гвен сидела, прижав колени к груди, шептала что-то нечленораздельное, покачивалась, и иногда дёргалась. Сейчас девушке было страшно. Очень страшно. В её голове крутились ужасные мысли. Голоса говорили ей воткнуть в себя нож, проблема лишь в том, что ножей в доме нету, разве что пластиковые. Она боялась, что выпьет стопку коньяка и больше не сможет остановиться. А конкретно сейчас ей казалось, что перед ней лежит мертвый Мансон, и в этот раз она убила его. — Гвен, твою мать! — Дастин подбежал к подруге и сел рядом с ней на колени, хватая за руки. — Что случилось? Где таблетки?       Эванс подняла на Хендерсона глаза полные ужаса и начала дрожать ещё больше. — Это я его убила, Дастин… Я убила… — шептала девушка, а Дастин качал головой в знак протеста. — Нет, не ты, Гвен. Ты знаешь, что это не так. Всё хорошо, просто скажи, где таблетки? — Дастин сильнее сжал руки Эванс.       Гвен начала плакать ещё больше. Она качала головой, тряслась, словно осиновый лист, пыталась выдавить из себя разборчивые слова, но у неё не получалось, от этого она ещё больше начинала плакать. — Тише, всё в порядке. Просто успокойся и скажи, я рядом, ну же… — Дастин приобнял подругу и начал успокаивающе мягко гладить по спине. — К…кон…чились… — кое-как выдавила Эванс и Хендерсон выругался. — Подожди, я позвоню Робин… — Дастин поднялся и выбежал в коридор, где был телефон.       Парень быстро набрал номер и молился, чтобы Бакли ответила. — Алло, — донеслось из трубки. — Срань, Робин! Это Дастин, срочно беги в аптеку и купи лекарства, которые пьёт Гвен! — кричал Дастин. — Скоро буду! — Робин бросила трубку. — Гвен! Роб сейчас приедет! — Дастин вернулся на кухню и снова сел рядом с подругой. — Всё будет хорошо. *** «Милый Эдди, Прошло 43 дня, с твоей смерти. Мне всё ещё снятся кошмары. У меня частые панические атаки, постоянно трясутся руки, но я к этому почти привыкла. Дастин приглядывает за мной, как ты и просил, хотя он говорит, что не только из-за обещания тебя, говорит, что волнуется. Я ему верю. Робин и Нэнси тоже рядом. Макс так и не очнулась. Лукас скоро совсем с катушек слетит, но с ним Эрика, поэтому ему это хоть как-то помогает. Уиллу тоже не легко. Ему очень страшно. Изнанка связана с ним в каком-то смысле, он часто заходит ко мне, говорит, ему помогает моё присутствие. Прости, Эдди, но я не смогу долго держать своё обещание. Очень уж люблю тебя. Навеки твоя, Гвен»       Эванс отложила карандаш и свернула письмо в очередной «журавлик». Сорок третий «журавлик-письмо». Письмо, которое Эдди никогда не прочтёт.       Огненно-рыжие волосы Гвен, потускнели и начали выпадать. Мешки под глазами стали более выразительные. Кожа бледная, как поганка. А сама Гвен тонула в собственной одежде. *** «Привет, Эдди, Прошло два с половиной месяца. Я всё ещё жива. Знаешь, мы победили. Мы убили этого подонка и Оди наконец-то закрыла врата. Мы вроде как должны радоваться, только вот Уилл и Робин погибли. Джойс не в себе от горя, Джонатан тоже. Да всем сейчас хреново и больно. Это эгоистично, но я потеряла ещё двух очень дорогих мне людей. И знаешь, это самое короткое письмо. И последнее. Мы увидимся с тобой буквально через час, может больше, может меньше. Я люблю тебя. До скорой встречи, Твоя Гвен»       Гвен сложила последний «журавлик» и кинула его на пол. Она встала и подошла к кровати, наклонившись, Гвен порыскала под матрасом и достала маленький, но довольно острый нож. Она купила его пару дней назад в тайне от Дастина, по другому нельзя, иначе отнимет, словно спички у пятилетнего ребëнка.       Эванс провела лезвием вдоль руки от запястья и, почувствовав, как кровь вытекает, блаженно улыбнулась. Она проделала ту же процедуру со второй рукой и молилась, чтобы к ней не явился Хендерсон. — Вот срань… — уже на шатающихся ногах, она подошла к столу и кое-как написала Дастину записку.       Ещё минута и девушка рухнула на пол. В глазах двоилось, шум с улицы ушёл на второй план, больно уже не было, тела девушка не чувствовала. Единственное, что ощущала Гвен — слабое сердцебиение и не менее слабое дыхание. Ещё немного и всё действительно будет хорошо. Последнее о чем она подумала, перед тем как её мозг больше никогда не сможет выполнять данную функцию, это карие глаза Мансона, в которых всегда было столько жизни. Мысль оборвалась, как и жизнь Гвен Эванс. Хотя, она прервалась раньше, два с половиной месяца назад, а её физическая смерть, так, формальность.       Её нашли через два часа. Дастин почему-то заволновался и решил навестить её, сколько страха и боли было в его глазах, когда он нашёл её окровавленное тело на полу среди кучи бумажных «журавлей».       Хендерсон закричал, что есть мочи, схватившись за голову. На ватных ногах он дошёл до телефона и дрожащими руками вызвал скорую, правда она уже не поможет. Когда из дома выносили тело девушки, к Дастину подошёл врач и отдал ему окровавленную бумажку и там было только одно слово: «Прости».       Её похоронили в белом платье и джинсовой куртке Эдди, которую он отдал ей в день, когда начался этот ад, в день, когда Крисси Каннингем умерла от рук Векны.