17.5

      Предпросмотр прошёл прекрасно, и нашу постановку утвердили на конкурс. Я в ней играла малозаметную роль одной из одноклассниц Кимберли, главной героини. Сильнее всех, конечно, выделялся Тимоти, рядом с ним блекли все. Сцена определённо любит этого парня. Параллельно с этим у меня начались проблемы с Дугом. Мы не ругались, у нас не было разногласий, но после инцидента в раздевалке кое-что изменилось. Обычно во время секса я не концентрировалась на каком-то образе, даже на самом партнёре. Скажу честно, секс — это не то, чем я любила заниматься, хотя в разговорах с одноклассницами всегда говорила обратное, просто потому что боялась, что на меня навесят ярлык фригидности.       После произошедшего я могла думать только о Тимоти во время секса. Я представляла россыпь чёрных мягких завитков на моем лице, его руки на моей груди и внизу живота; представляла, как он берёт меня сзади, и от этих образов кончала. Дуглас говорил, что ему нравятся эти перемены во мне. Знал бы он, на чём они основаны… Я стала избегать Тимоти на репетициях и больше не ходила на дополнительные занятия, а ещё не пошла на их игру со школой Либерти. К сожалению, это плохо помогало. Мало того, что сексуальные фантазии никуда не ушли, так ещё я стала скучать по нашему общению. У меня никогда не было друзей в школе, я ни с кем никогда не заводила тесной дружбы — только поверхностное общение. С Тимоти за эти четыре месяца я сблизилась сильнее, чем с кем-либо из моих одноклассников, не считая Дуга, конечно.       Я прекрасно помню тот день, когда Тимоти мне впервые открылся. Как ни странно, это случилось на том же месте, где у нас впервые завязался разговор. Я пошла покурить на задний двор и встретила там его.       — Я думал, ты бросила курить, — сказал он, сделав затяжку.       — Да что-то сорвалась. Только не говори, пожалуйста, Дугу.       — Как скажешь. — Он выпустил клубы дыма и посмотрел в сторону, а я смотрела на его красивый профиль. — Ты меня избегаешь из-за того случая?       — О чём ты? — я нелепо улыбнулась.       — Не притворяйся. Ты стараешься не пересекаться со мной на репетициях, не ходишь на дополнительные занятия.       — Мне просто немного неловко, что так вышло. — Я почувствовала, как лицо покрыл лёгкий румянец.       — Я отвечу на твой вопрос о мести Крису — нет, я никому не мстил. У меня с ней это было не один раз. И не только с ней. Дженни начала что-то подозревать, и из-за этого мы расстались.       — Я… я… даже не знаю, что сказать, — это не было ложью, но я, скорее, была ошарашена его неожиданной откровенностью.       — У меня проблемы, Дейз. Я зависим от секса.       — Зависим? — я не знала, что сказать, кроме как повторить последнее слово.       — Да. Это всё очень долго длится. — Он всё так же не смотрел на меня.       — Как долго длится? — я продолжила свой диалог в стиле идиотского сериала, где один из героев повторяет последнюю фразу, но мне показалось, что молчание просто уничтожит наш как никогда открытый разговор.       — Ты помнишь Сьюзен Колман?       — Да. — Конечно, я её помнила: из-за того случая я пропустила целый урок, когда стояла в очереди на допрос.       — Это была девушка, с которой у меня был…, — он остановился. — Это была первая девушка в этом плане.       — И что произошло?       — Первый раз, как и у всех, был не очень удачный. Мы попробовали второй раз, третий, а потом она мне сказала, что ничего не чувствует. Совсем. Меня тогда это как током прошибло. — Я вспомнила свой первый раз с Ником, и как он кинул фразу про дерево. Я тоже долго не могла прийти в себя после такого. — Это меня сильно разозлило, мы расстались, и я переспал со всеми её подругами. А через месяц она покончила с собой. Я начал винить себя, и только секс помогал об этом не думать. Мне нужен не просто секс, Дейзи, мне нужно, чтобы девушка со мной испытала удовольствие. Поэтому Крис назвал меня педиком: ему кто-то сказал, что я делал девушке куннилингус. Правда, никто не уточнил, что его девушке.       — Ты же помнишь, что у Сьюзен была депрессия?       — Я думал, что это из-за меня. — Он повернулся ко мне в анфас. Его лицо было обеспокоено. Я вспомнила наш разговор два года назад. Тогда я задела слишком больную для него тему, поэтому он был так резок. — Ты считаешь меня плохим человеком?       — Нет, нет, конечно нет! — Я быстро приблизилась к нему и обняла его. — Ты ни в чём не виноват, слышишь? Всё хорошо. Всё будет хорошо. Ты справишься. Я не оставлю тебя. Мы ведь друзья.

* * *

      Наша постановка зашла далеко не всем в школе, но зато на театральном конкурсе мы заняли второе место, что было совсем неплохо. Я усиленно готовилась к SAT, в этом мне очень сильно помогал Тимоти. Мои оценки по математике и физике не стали отличными, но это уже была твёрдая четвёрка, которая позволяла мне претендовать как минимум на лист ожидания.       Я и Дуг начали отдаляться друг от друга, ему всё время казалось, что мы слишком мало проводим времени вместе, а однажды он спросил:       — Скажи честно, ты спишь с Тимоти?       — Ты с ума сошёл?       — Я сошёл? Я знаю, какая у него репутация.       — Ты считаешь, что это тот человек, который будет спать с девушкой своего друга?       — Тогда какого хера он возле тебя всё время трётся?       — Вероятно, потому что только он смог объяснить мне математику. У тебя, насколько я помню, не хватило терпения.       И так день за днём. Театр, подготовка, ссоры с Дугом. Первое очень спасало. Мистер Уорти доверил мне небольшую постановку, где я выступила в роли режиссёра. Не скажу, что это был успех, но сам процесс доставил массу удовольствий.       За неделю до выпускного я узнала, что «Tisch School of the Arts» готов предоставить стипендию, которая покроет половину обучения.       — И сколько нужно? — спросил Райан.       — Десять тысяч долларов.       — Это очень большая сумма.       — Я знаю, но Нью-Йорк ведь не так далеко, и я смогу практически каждые выходные ездить к Айрис. Возможно, получится взять учебный кредит.       — Это здорово, Дейзи. Но почему ты не выбрала, как это правильно сказать… что-то понадежнее?       — В смысле?       — Я имею в виду преподавание, финансы — то, что точно тебя прокормит.       — Райан, пожалуйста. Айрис точно так же говорила про фигурное катание. Но вместо этого у меня большой палец на правой руке практически не сгибается и спина до сих пор болит.       — Хорошо, я постараюсь сделать для тебя всё, что в моих силах.       — Может, позвонить маме?       — Вот даже не вздумай! Я лучше свою почку продам, чем ты будешь унижаться перед ней. Тем более она точно ничего не даст.       — Хорошо.       — Ладно. Звони, когда будет время.

* * *

      С Дугом всё закончилось за месяц до выпускного. Я могла поступить как настоящая сука: сходить с ним на бал, сфоткаться вместе для школьного альбома, провести приятно вечер, а потом сказать, что нашей истории пришёл конец. Но я не могла поступить так с человеком, с которым меня достаточно много связывало. Я, конечно, могла его и не бросать: он бы просто уехал в Мичиган, я — в Нью-Йорк, мы бы созванивались каждый день, говорили, как любим друг друга и скучаем, а через какое-то время всё равно бы разбежались. Так что я поступила как минимум честно.       Кстати, на тот момент я была ещё не уверена насчёт Нью-Йорка. Райану отказали в моём поручительстве, тогда Айрис связалась с моей мамой, и она согласилась. Райан был в бешенстве, он позвонил маме и кричал, что вернёт ей всё до последнего цента, чтобы не быть ей обязанным.       В банке я впервые за восемь лет увидела маму. Это не была долгожданная встреча матери и дочери; нам было неловко, и мы хотели побыстрее всё закончить и уйти.       — Почему ты выбрала искусство для обучения? — спросила она меня у выхода.       — Просто это у меня это хорошо получается. — Я делала вид, что ищу что-то в телефоне.       — Этим себя будет трудно прокормить.       — Ты говоришь прям как Райан, — я засмеялась, посмотрела на неё, и тут же мой смех стих. У неё было слишком серьёзное выражение лица. — Ладно… Спасибо тебе большое! Ты мне очень помогла.       — Если тебе понадобится какая-то помощь или поддержка, то ты знаешь мой номер.       — Да, конечно. — На самом деле я прекрасно понимала Райана, и меня её помощь обременяла не меньше. К счастью или к сожалению, это была наша последняя встреча.

* * *

      Всё-таки зря я бросила Дуга: быть одной на выпускном балу — не самая приятная вещь. К тому же Дуг пришёл с какой-то девушкой, и то и дело маячил с ней у меня перед глазами.       Я пила пунш, в который мои изобретательные одноклассники налили водки, танцевала и думала о том, что совсем скоро меня ждёт совсем другая жизнь в Нью-Йорке. Я буду реже видеться с Айрис, со мной не будет Дуга, театрального клуба и… Тимоти.       — Привет, — Тимоти наклонился над моим ухом.       — Привет! Ты что, один пришёл?       — Да. Я решил, что мне и так неплохо.       Накануне выпускного он предложил нам пойти вместе, но получил отказ. Я посчитала, что это обычное проявление жалости. Райан всегда мне говорил, что не стоит идти на поводу этого чувства: с какой бы стороны ты ни стояла, уважение потеряешь в любом случае.       — И я так решила.       — Сейчас медленный танец играет. Потанцуем?       — Я не…       — Отказ не принимается.       Он взял меня за руку и повёл в центр зала. Алкоголь начал потихоньку оказывать своё токсическое действие — я ужасно двигалась, то и дело заваливаясь на Тимоти. Я чувствовала его сладковатый парфюм, тепло кожи и как пульсирует вена на шее, проходящая откуда-то из-под нижней челюсти к ключице. Моя голова начала кружиться, и я, пытаясь перекричать музыку, сказала:       — Пожалуйста, отведи меня на воздух. Мне нехорошо.       — Да, конечно.       Мы вышли на улицу и отошли подальше от школы.       — Может, тебя лучше в туалет отвести?       — Нет, нет, спасибо. Меня не тошнит. — Я сделала шаг от него и потеряла равновесие. Тимоти успел подхватить меня.       — Осторожней, — сказал он, улыбаясь мне. Мы смотрели друг на друга, и я совершенно не помню, как его лицо приблизилось к моему и как мои губы коснулись его губ, но этот поцелуй был прекрасен. Мы долго целовались, пока он в конце концов не отстранился и не сказал мне довольно прохладно: — Давай я отвезу тебя домой.       — Хорошо. — Это меня удивило, ведь мне казалось, что это нравилось нам обоим.       Мы ехали в машине и не разговаривали. Всё это выглядело очень странно, какие-то непонятные эмоциональные качели. Я не понимала, что я сделала не так. Он остановил машину возле моего дома.       — До скорого, — сказал он.       — До скорого. — Я попыталась поцеловать его снова, но он отстранился.       — Спокойной ночи, Дейзи.       Я вышла из машины, пытаясь скрыть обиду и разочарование. Это был первый раз, когда меня отвергли. Я плакала всю ночь и смогла уснуть только под утро.       На следующий день я получила сообщение о Дуга: «Я не сомневался, что главная проблема в нём».