отчаяние

                     Рин любит главных героев разных историй. С ними всё как-то понятно, определённо, привычно. Если на последней строчке герою хорошо, значит, с ним по идее всё будет хорошо и дальше. Если всё плохо - ну, понятно. А с ним самим что-то нихуя не понятно, потому что порыдать он порыдал, советы послушал, а дальше жизнь под видом пышного букета суёт под нос новые трудности. Рин ещё несколько раз поочерёдно плачется девчонкам в сиську, утешает их - и всё, пустота, пошёл нахуй. "Наверное, мой дорогой, - говорит себе Рин одним утром, - ты действительно нуждаешься в мозгоправе." На этом беседу с башкой можно, в принципе, и закончить. Мозгоправ нужен, а на мозгоправа что нужно? Правильно. Деньги-деньги-деньги. Money. Бумажки захватили мир и начали им править. И деньги у них, в том-то всё и дело, есть. Мать постоянно работает, старик всякой полезной ерундой занимается и даже la papà, которого Рин всё ещё ненавидит, стабильненько раз в месяц кидает на карточку неплохую сумму с подписью: "это тебе на карманные". Этого ему, в принципе, могло бы хватить минимум на год терапии. Этого - в плане скопленного, потому что эти деньги Рин просто на счёт - этим же, блять, la papà специально для него, непонятно только, нахера, заведённый - перекидывает. Рин же такой дохуя правильный, такой взрослый, он не может быть содержанкой. Ему так, на секундочку, всё ещё нет восемнадцати, но на это он закрывает глаза. Смотреть в глаза фактам не его тема. Рин подрабатывает после учёбы, перед учёбой, всегда, когда не учёба, и даже на учёбе, когда их из-за короны кидают на такой лайтовый, в принципе, дистант. Официант в выходные, детская нянька по понедельникам и средам и бариста в какой-то замызганной кофейне - всё остальное время. Его ровесники любят кофейни. Рина через месяц работы тянет блевать от растительного молока и ебашит непереносимостью лактозы. Комбо, конечно, заебатое, поэтому Рин глушит шоты эспрессо. Линн-Лина-Элина, походу, всё-таки Линн, глушит энергетосы и делает ему неплохую прибыль, покупая всё ебанутое и не особо крепкое. Видимо, она любит только газированный кофеин, а ещё у неё, походу, атрофировались вкусовые рецепторы от сахара и химии, потому что однажды она выпила просто молоко с сиропом и разницы вообще не почувствовала. Может, Рину это приснилось. Может, Рин, всё-таки, ёбнулся окончательно, а Линн-Лина-Элина померла от полетевшей сердечной мышцы. Может. Рин не знает. Рин на онлайн занятии мордой в стойку засыпает и пропускает всё самое "интересное".               - Что-то максимально ебанутое, чтобы меня стошнило. Рин кивает, даже, толком, не просыпаясь и продолжая видеть десятый сон. Вот он болтает с Линн-Линой-Элиной, вот они чокаются банкой чёрного монстра и шотом - а Рин заодно и башкой - вот перед мордой раздаётся щелчок, и Рину приходится разлепить глаза. В кофейне пусто, урок кончился, телефон отрубился. За стойкой сидит Рензо. - Тебя ещё не хватало. - Верх вежливости. - Сироп добавлять? Рензо тоже всё ещё строит непонятно что, непонятно для кого и непонятно, зачем, а Рин ему в этом подыгрывает. - Я скоро ёбнусь. Вообще-то, Рин не ругается, потому что мама этого не любит, а старик сам не верит, когда говорит, что это неправильно. Но тут, понимаете, особый случай. Рензо потягивает свою дрянь с сотней сиропов, которые перебивают вообще всё, в том числе и рецепторы, Рин заколебленно вздыхает. - Что тебе твои близняшки говорили? - Найти мозгоправа. - Ты нашёл? - Пизже, - Рин щёлкает пальцами, - я трудоголик. - Молодца, - саркастично тянет Рензо, кривя губы в улыбке. Улыбается, кстати, Рензо, как сука, сука, причём, самая настоящая, но вмазать ему за это не хочется. Это, всё же, лучше, чем фальшивая улыбочка в морду всем остальным. Рин не знает, чем заслужил такое счастье. Низкий тебе, дорогуша, поклон. - А дальше что, ипотека, женитьба по залёту и прочая хуета? - Поясни? Рензо говорит, как девчонка-позерша, загадками, непонятками и всё прочее дерьмо. - Слушай, чувак, - тянет Рензо, отставляя пустой стаканчик, - тебе всего шестнадцать. Не рановато для всего этого болота, не? - Я не знаю, - честно отвечает Рин и выпивает залпом шот - третий, так-то, за сегодня. - Я затрахался уже со всем этим. Кошмары до сих пор снятся. Рензо закатывает глаза. - Просто пойми, Окумура-кун, что ты не святоша из-за каких-то там своих заёбов или "превозмоганий". - он протягивает руку, перегибаясь через стойку, кладёт ладонь Рину на плечо. - Ну, не начал ты торчать, молодец, что могу сказать. Ну, не берёшь ты отцовские деньги и винишь себя за то, что о отото-сан мудила последний. Ты не лучше кого-либо. Ты не лучше даже меня. Ты просто обычный. Рензо редко говорит что-то стоящее, но Рину, почему-то, не лучше. Рин ведь тоже строит непонятно что и далее по списку.               Кушай, Риночка, не обляпайся - говорит ему жизнь, кидая в ебучку новые проблемы. Рин принимает. Этими же самыми проблемами его выворачивает на спизженные у Амаймона кеды - не палёные, кстати, и Рина даже чутка душит жаба. У Линн-Лины-Элины, кстати, такие же, только розовые. Рин их так и пытается отличать - Эл помешана на фиолетовом, а её нээ-сан просто не определилась - у неё всё ещё эмо-фаза и розовый one love или вырвиглазный красный, как шевелюра Джерарда Уэя когда-то. Линн-Лина-Элина сравнивает их кроссовки, легко ударяет носом своего по пятке его обблёванного и затягивается из своей чудом добытой электроночки с таким же блевотным запахом. Пахнет реально блёвонью. Блять. Выворачивает что-то Рина в последнее время часто. Снова блять. Лицо у Линн-Лины-Элины не шибко довольное, Рин выдыхает облако пара в ночное небо. Ну да. Электроночки ведь о руки не потушишь. Да и в приличной табачке придётся показать паспорт и пойти нафиг дожидаться совершеннолетия. Рин уже не знает, хочет ли помочь ей и её сестре. Рин уже не знает, хочет ли помочь себе. Рин дома приставляет к виску ототову пневматику и закрывает глаза. Рин, честно, в душе не ебёт, что такое пневматика. Оно его - тоже. Честно говоря, оно и не должно.               Просто досчитай до трёх. В любом порядке.               Один.               В абсолютно любом уже не получится.               Два.               Идея, объективно говоря, фиговая, но, блять, что ему остаётся?               После трёх палец слетает со спускового крючка.