V: заслони крылом

Она проснулась от яркого, слепящего света. Проснулась и… обнаружила себя на чьих-то руках. Из-за солнца разглядеть лица несущего было почти невозможно, но девушка была уверена, что это Адам. Кому ещё так размашисто-уверенно ходить, если не ему? Впрочем, Арэдель не спешила подскакивать и выдавать своего пробуждения; на руках у него было непривычно тепло и будто бы даже комфортно, разве что немного покачивало. А ещё от него приятно пахло миндалём и полевыми травами. — Доброе утро, спящая красавица, — голос над нею явно был полон по-кошачьему хитрого довольства. — Доброе. Почему ты несёшь меня? Оказывается, вопросы, заданные настолько прямо, даже богов периодически сбивают с толку. Адам замялся на мгновение, но быстро нашёлся, что ответить. — Потому что Её Высочество Странница так сладко спала, что ни в какую не соглашалась идти с нами своими силами. Она тяжело выдохнула. Покачала головой, коря саму себя. — Ты можешь отпустить меня. — Могу. Но нужно ли? Девушка недовольно цокнула и попыталась укоризненно посмотреть, но из-за слепящего солнца получилось лишь сощуриться. Впрочем, ему и этого было достаточно. Адам аккуратно поставил её на землю. Её ноги, впрочем, всё равно не оценили такой резкой смены обстановки и подкосились. Она бы оступилась, если бы Адам не оказался рядом и не поддержал её. И девушка, конечно, была благодарна ему за всё, но… С чего вообще такая забота? Она убрала мешающие волосы с лица и быстро заплела их в неряшливую косу. Рядом бодро вышагивал Оскар. Он после той охоты с Адамом весь какой-то заинтересованный и будто бы более счастливый. Арэдель была рада такой смене настроения мальчика. Откуда-то сбоку послышался знакомый голос: — Завтракать придётся на ходу.

***

Арэдель стала всё чаще замечать, что ей намного легче идти вместе с ними. Даже Адам, от которого она бегала и старалась всячески избегать, уже не казался такой уж и неприятной компанией. Он действительно много знал о мире, и был готов рассказывать о нём. Он шутил, смеялся, показывал Оскару какие-то новые для него заклинания. А Оскар открывался с совершенно новой стороны: он понемногу стал рассказывать о себе. — Используй своё тело, как катализатор. Адам, когда рассказывал о магии, будто бы становился совсем другим человеком: от былой насмешливости не осталось и следа, зато появилась искренняя увлечённость и строгость, присущая хорошему учителю. Оскар тоже менялся: в мальчишеских глазах сияло любопытство, пришедшее на замену угрюмой серьёзности. — Катализатор? — Да. Потоки магии в твоём теле лишь помогают преобразовать явления действительности в нужную форму. Оскар свёл брови к переносице и задумался. Увидев замешательство на его лице, Адам поспешил продолжить: — Вот, например, ветер. Пропусти ветряные потоки сквозь свои руки и направь их в… — он замешкался на секунду, но через несколько мгновений нашёл себе цель, и указал туда рукой, — Вон туда. Через несколько метров от них расположилась небольшая полянка, усеянная созревшими одуванчиками. Оскар быстро понял задачу и, встав поудобнее, вытянул перед собой руку. Он на миг прикрыл глаза, сосредоточившись. В ту же секунду из его ладони вырвался поток тёплого ветра, что поднял ввысь белоснежные одуванчиковые семена, и устремился дальше, приминая к земле золотые пшеничные колосья. Оскар и сам по инерции отпрянул назад, не ожидая от себя такой мощи. Адам же выглядел невероятно довольным своим учеником и, в одобряющем жесте положив руку на плечо мальчишки, произнёс: — Над контролем силы стоит поработать, но в целом очень хорошо. Принцип ты понял. У Арэдель в груди от этой сцены жёлтыми одуванчиковыми цветами росло пока ей неясное, но невероятно тёплое и светлое чувство. Внезапно внимание мальчика привлекло что-то ещё. Он вгляделся в примятые ветром травы и сказал: — О, горечавка. — Тон его голоса внезапно сделался тише. Арэдель проследила за его взглядом, и, действительно, среди зелени полевых сорняков яркой кляксой выделялись синие лепестки. Она подошла поближе и обратилась к Оскару: — И правда. — Девушка невольно улыбнулась, и продолжила, — Ты разбираешься в травах? — Совсем немного. У мамы была теплица, мы там часто играли с сестрой. — он замялся и неловко опустил взгляд, носком своего сапога ероша дорожную пыль, — Мама говорила, что лепестки горечавки ей напоминают обо мне. Адам, стоящий поодаль, будто бы задумчиво хмыкнул, и состроил серьёзное выражение лица. Он сорвал один из цветков и поднёс к лицу Оскара, сравнивая. — Думаю, дело в цвете его глаз. — Глаз? Девушка обратила свой взгляд на мальчика, а Адам продолжил: — Арэдель, ты посмотри! Один в один. — Ты прав, — она добродушно улыбнулась, — такие же синие. Оскар покраснел от такого внимания, а Адам, смеясь, взъерошил его светлые кудри.

***

Когда они шли вместе, ей казалось, будто время бежит намного быстрее, чем есть на самом деле. Вот уже солнце катится к горизонту, а небо окрасилось в красно-оранжевый. Оскар ушёл чуть вперёд, выбирать место для их ночлега. — Так, — Адам нагнал девушку, встал плечом к плечу, — зачем вы идёте в столицу? У тебя есть там какие-то дела? Арэдель отрицательно покачала головой. — Я просто там ещё не была. Адам удивлённо вскинул брови вверх. — И всё? — И всё. Он задумался на мгновение, а потом вновь спросил, только чуть тише и будто бы аккуратнее: — А почему ты вообще странствуешь? Она остановилась, набрала воздуха в лёгкие и взглянула на него прямо, со всей своей серьёзностью: — Потому что выбора не было. Я сирота. В шестнадцать лет меня выгнали из приюта и сказали делать, что хочешь, — она отвела взгляд, голос её потерял былую уверенность, — у меня нет ни дома, ни близких. Что мне ещё остаётся? Адам мягко развернул её лицо к себе, посмотрел в глаза. Взял её за руку, и тихо произнёс: — Быть может, сейчас у тебя ничего этого нет, но, — он чуть качнул головой, сделал паузу, будто бы решаясь на следующие слова, — кто знает, что найдёшь ты на долгом своём пути?

***

— Как Оскар? Они уже разбили лагерь, поужинали, и Оскар даже успел уснуть. Адам и Арэдель сидели около костра, и пока не спешили следовать примеру мальчика. — Он смышленый парень. У него большое будущее, если он захочет развиваться. Адам пошевелил угли костра длинной палкой. Пламя взметнулось вверх. — Почему ты пошёл с нами? — Потому что захотел, — Арэдель уже хотела возмутиться его неискренности, но он поспешил уточнить, — правда, мне просто было интересно! Интересна, — последнее слово он добавил уже тише. — Я просто надеюсь, что ты со мной хотя бы вполовину также честен, как я с тобой. Адам будто бы виновато выдохнул. Девушка сделала вид, что не заметила этого маленького жеста. — Не мог бы ты… усыпить меня, пожалуйста? — Арэдель сама удивилась своей просьбе, но просыпаться после вмешательства Адама было намного проще. Да и чувствовала она себя намного лучше. Адам мягко улыбнулся, и в привычном жесте поднёс ладонь к её лбу, когда она остановила его на полпути. — В прошлый раз ты делал не так, — и смущённо отвела взгляд. Юноша уже успел подумать, что девушка забыла о той его слабости прошлой ночью, но нет, она помнила, и более того, была будто бы не против. Он замешкался, неуверенный в правильной интерпретации своих действий, но быстро взял себя в руки. Улыбнулся лукаво, поймал её лицо в свои ладони и аккуратно коснулся губами её лба. И до того, как она провалилась в сон, произнёс: — Для того, чтобы получить от меня поцелуй, тебе совсем необязательно дожидаться ночи.