Часть 2

В тумблере переливалась янтарного цвета жидкость, которая временами разжигала организм. Женщина мерила маленькими шагами кабинет, внимательно наблюдая за парнем, бездумно глядящим на выполненный из тёмного дерева стол. Уже порядка десяти минут каждый из них не знал, с чего начать разговор, а обсудить нужно было многое. Ванесса знала, что рано или поздно племянник появится на пороге её заведения. В отличие от остального его окружения, она стала единственной, кто действительно переживал за него. Леди Бартон до сих пор помнит, к ней пришёл полицейский, требующий проехать вместе с ним в участок для дачи показаний против родственника. Тогда она, уставшая после довольно продуктивной ночи, ничего не понимающая, увидела, как руки молодого парниши сцеплены металлическими наручниками, а сам он сидел еле живой. Лицо покрыли гематомы, а руки и одежда пропитались чьей-то кровью, а может и его собственной. Его взгляд был пуст, благодаря своему безэмоциональному состоянию он походил на живой труп. По-настоящему жуткое зрелище отрезвило, и женщина накрыла рот трясущейся ладонью, пытаясь собрать мысли воедино. В комнате, помимо её и парня, ещё был следователь и пара штатных сотрудников из органов. Все они окружили Рэнделла, будто он мог нанести всем присутствующим вред. И Ванесса сама невольно начала думать об этом, ведь обстановка, в которой она была вынуждена пребывать, не на шутку пугала и настраивала именно на такие мысли. Когда следователь разрезал тишину своим вопросом, обращенным к задержанному, он наконец-то посмотрел на неё. И этот взгляд женщина запомнила навсегда. В нём не было раскаяния или безумства, которое бы подтвердило его неадекватное состояние. Он сожалел, что ей сейчас приходится видеть его в таком состоянии: уязвимым и обессиленным. Это парень немо говорил с ней, заглядывая глубоко в душу. Мисс Бартон не слушала, о чем её спрашивали. Она просто не могла принять тот факт, что её любимый племянник, единственный родной человек, мог совершить что-то ужасное. Из всего сказанного следователем она смогла разобрать лишь то, что двадцатидвухлетний Рэнделл Энтони Бартон приговаривается к лишению свободы на срок от пяти лет. Без судебных разбирательств, адвоката и опрашивания свидетелей. Женщине даже не сообщили статью, по которой парня сажают в тюрьму. Просто она была единственным родственником и не была в состоянии отвечать на все вопросы, лишь только кивала, подтверждая всё сказанное сотрудниками органов. Сейчас, смотря на повзрослевшего и изменившегося Бартона младшего, она старалась удержать рвущиеся наружу слёзы, потому что понимала, как сложно ему будет жить дальше с таким прошлым. Каким бы сильным человек ни казался, как бы ни пытался он забыть всё прожитое, оно всё равно будет преследовать его. Неважно где и при каких обстоятельствах, но он будет помнить события того рокового дня, о которых никому не известно, о каждом проведенном за решеткой дне и о выходе на свободу, когда перед тобой чистый жизненный лист, но если очень хорошо приглядеться, края этого листа всё равно обожжены огнем прошлого, которое ни за что не отпустит его. — Не старайся искать в своей голове ответы на главные вопросы, — хрипло начинает Рэнделл, будто проснувшись от крепкого сна, — я же сказал: не сегодня. Женщина остановилась, не сводя с него взгляда, и, так же не прерывая зрительного контакта, опустилась на стул, по-хозяйски закидывая свои длинные ноги на стол. В руке появилась дорогая сигара, которая, как мог предположить парень, осталась от кого-то из ранее наведавшихся сюда клиентов. Запах дорого табака заполнил всё помещение своим растительным сырьём, что сильно отличался от его старых Мальборо. — Ты сказал, что ищешь работу, так? — начала свою речь Ванесса. — В чем конкретно требуется моя помощь? Прости, но при всём моём желании устроить тебя у себя… Девочки в свой коллектив вряд ли примут мускулистого и такого сексуального парня. У них и между собой конкуренция такая, что я иногда боюсь за клиентов, как бы они не умерли во время актов от ненасытности партнерш, а представь, что с ними будет, когда они увидят такую красоту. — насмешливо проговаривала женщина, представляя, как племянник напялит на себя стринги и ободок в виде кошачьих ушек. — Ты права, у них не будет шансов, — поддержал её шутку Рэнделл, — и всё-таки, ты не последний человек в этом городе, и у тебя должны быть полезные знакомые. Мне абсолютно без разницы, в каком дерьме вертеться, успел уже побывать в разнообразных местах. Просто нужны деньги, но брать я их буду только своим трудом. — твердо отрезал Бартон, сменив своё временное веселье на бывалую серьезность. — Хочешь денег — сдавай квартиру. Одному тебе эта трёшка ни к чему, не собираешься же ты возобновлять гулянки, устраиваемые матерью, — хмыкнула женщина, вспомнив свою непутевую сноху, — а так разделишь с кем-нибудь свою свалку. Желающих сейчас много, приезжие часто ищут ночлеги, вот ты и рассмотри этот вариант. Гляди, и согласится кто. Такая идея Рэнделлу не понравилась, но, как пока что единственный вариант, не была вычеркнута. Всё же вести кого попало в свой дом не хотелось, хоть и не было в этой квартире ничего ценного. Половину мебели он продал ещё до того, как сел за решетку, денег не хватало даже на еду, поэтому приходилось выживать таким образом. А найти работу в Камдене — настоящее испытание. Многие заведения брали только «своих людей», молодых же не брали совсем. И это было довольно понятно, так как в городе хватало уродов, что могли грабить магазины среди бела дня или проникать в дома пожилых людей, самыми изощренными способами разводили на деньги, угрожали или сразу убивали, при этом не оставляя после себя никак признаков проникновения. — Ещё что-то предложишь? — Максимум, что я могу — поговорить с Робом. Он бригадир, и уже пару лет занимается поставкой продовольствия в казино. Если согласится и найдёт тебе место, я сообщу. А пока, можешь расслабиться с одной из моих девочек. — почти прямо говорит Ванесса о том, что совсем скоро к ней должен заглянуть очередной клиент. Нервозный взгляд, который она бросала на наручные часы, прямо указывал на это, и Рэнделл, кивнув ей на прощание и прихватив с собой начатую бутылку виски, удалился, вот только путь его лежал в игровой зал, где и девушек, и ещё много чего интересного можно увидеть.

***

Ранее Бартону не доводилось побывать в игорных домах, потому что в Камдене их попросту не было, чего не скажешь о каком-нибудь Лас-Вегасе, который кишел разнообразными местами для расслабления и траты денег. Но там Рэнделл не успел побывать, поэтому новость о том, что тётя стала владелицей казино, была для него неожиданной. Она никогда не рассказывала ему о желаниях открыть что-то подобное, зато сейчас с гордостью заявила о существовании своего нового детища. Место, где постоянно крутятся большие деньги. Где высиживают богатые мужчины, готовые ради азарта проиграть всё нажитое. Где с удовольствием расхаживают дамы, взывая к ним, желая тоже подзаработать на жизнь. Реки льющегося отборного алкоголя, не разбавленного какой-то дрянью, как это делали в обыкновенных магазинах. Здесь бывают важные люди, и они бы просто так не оставили тот факт, что их хотят развести на деньги. Только войдя в зал и завидев множество столов, за которыми сидели крупье и сосредоточенные на игре посетители, парня захлестнула волна неведанного ранее желания попробовать сразу всё: выиграть или проиграть — но испытать на себе то чувство, когда ты сам хозяин своей судьбы, игры. Горлышко бутылки с дорогим продуктом в ней коснулось потресканных от холодного ветра губ, горло приятно обожгло алкоголем. Рэнделл прошелся взглядом по каждому предмету и человеку, находившемуся рядом. Не вычурно, солидно, богато. Привлёкший внимание покерный столик, за которым на данный момент находился лишь один человек, чем-то притягивал, и парень будто чувствовал, что именно там его место, туда ему необходимо сесть, чтобы что-то обрести. Это может быть полезное знакомство, которое бы привнесло свои плоды в его неурожайную жизнь, или большие деньги, на которые бы он развел задумавшегося гражданина. В любом случае выбора у Бартона особо не было, поэтому он медленно поплёл к одиноко сидящему человеку, крутившему в руках сигару. Отодвинув стул, Рэнделл опустился перед мужчиной, окидывая его очередным ленивым взглядом. Только тогда собеседник соизволил взглянуть на него в ответ. По его выражению лица шатен понял, что он не против такой компании для себя, а наоборот, очень даже доволен, что подтвердила протянутая для пожатия рука, и он с удовольствием протянул свою в ответ. Внешность мужчины, как и дружелюбие, которое Бартон в местных людях никогда и не видел, говорило о том, что человек он не местный. Черты лица его были заострены, волосы каштанового цвета аккуратно зачёсаны и уложены. Костюм казался великоват, но чувствовал он себя в нём уверенно, откидываясь обратно на стул и сдувая невидимые пылинки со своего серого пиджака. На столе около него стоял точно такой же тумблер с виски, который он медленно потягивал ещё с того момента, как Рэнделл появился в зале. — Добрый вечер! — произнёс незнакомец жизнерадостно, с ярко выраженным акцентом, очень напоминающим немецкий язык, что только подтвердило догадку Бартона. — Добрый, — ответил парень, устраиваясь поудобнее. — Я вижу вас впервые, хотя часто наведываюсь в это заведение. Впервые будете играть в покер? — язык конкретно заплетался, но этот чересчур заинтересованный взгляд не давал Рэнделлу окончательно расслабиться. Что-то было в этом незнакомце такое, что позволяло парню допустить мысль о победе. Хотя и на это он особо не надеялся. Последний раз азартный зал он посещал безумно давно, чтобы сейчас с уверенностью ставить большие ставки. Немец вновь пригубил виски, прищуриваясь. Он обдумывал свои последующие слова, это шатен понял по его выражению лица, сосредоточенном на чём-то важном. Из-за охмелевшего состояния собеседника тишина растянулась, и Рэнделл уже не был уверен в продолжении диалога, но внезапно проснувшийся мужчина даже смог испугать своим всплеском энергии, неизвестно откуда взявшейся. — Моё имя Эрнст Швайнштайгер, и я уже давно живу в Камдене. Год назад бежал из Кёльна обвинённый в убийстве и сумасшествии. Но я не псих, нет, вы не бойтесь. Весь этот бред придумала моя бывшая жена Лаура. Я узнал о её измене, а она побоялась моего гнева, которого и не было вовсе. Я просто вышел из дома, не тронув пальцем ни её, ни этого вшивого француза, который, как выяснилось, даже понятия не имел о наличии у Лауры мужа. А потом я получаю письмо из суда, где меня обвиняют в убийстве этого самого любовника супруги. За день до суда его нашли мёртвым в том районе, где мы жили, и, по словам этой сумасшедшей женщины, мотивы для этого были только у меня. Не хватит и дня, чтобы рассказать, как я бежал сначала из города, а потом и вовсе из страны… Он говорил и говорил, не обращая внимание на пришедшего крупье. А Рэнделл внимательно слушал, не забывая при этом вести игру. Благодаря увлеченности немца, ставка его выигрывала, но виду парень не подавал, лишь только кивал и увеличивал. Ему было странно слышать такие ужасы чьей-то жизни. Он думал, что хуже его собственной истории ничего быть не может. Но оказалось, что может. И Бартон впервые захотел проявить сочувствие к незнакомцу, ведь видел, что с его стороны это было освобождение того, что долго копилось в душе. Вся боль выходила вместе со словами. И Рэнделл понимал, что хочет сделать также, но не может, и это убивало. — В итоге я оказался здесь. Милая владелица сего заведения позволила оставаться здесь на ночь, поэтому я уже долгое время скрываюсь в Камдене и, можно сказать, живу, — Эрнст начал тянуться к тумблеру, но завидев, что тот уже давно пустует, нахмурился, а потом перевел взгляд на стол, где тоже ничего радостного его не ждало. Все ставки проиграли, и теперь выигрыш Рэнделла составлял сто фунтов стерлингов. Да, ничтожно мало, но если учесть то, что до этого в кармане парня завалялось пару долларов, неизвестно откуда взявшихся, ведь он их даже в руках ни разу не держал, то даже сотня кажется миллионом. Да и у Эрнста вряд ли было бы больше, поэтому и ставка была минимальна. — Да уж, парень, разговорился я тут с тобой, что даже не заметил, как у меня закончилось всё и сразу, — пролепетал немец с грустью в голосе, но уже через пару минут даже не старался поглядывать на собеседника. Бартон было подумал, что он обиделся, и уже хотел разделить выигрыш поровну, чтобы не оставлять беднягу без гроша, но, завидев приближающуюся к их столу девушку, на которую и пялился Швайнштайгер, решил повременить с исполнением надуманного. — Матильда, дорогая, — восторженно обратился к ней мужчина, отодвигаясь на стуле от стола и хлопая по своим коленям, — ты сегодня ярче самой яркой звезды! Девушка рассмеялась, быстро что-то прошептала рядом идущей девчонке, и присела на предложенное место. Руки её собственнически охватили жилистую шею, пальцы запустились в идеально уложенные волосы, творя на голове полный бардак. А Эрнст довольно улыбался, расцеловывая красные щёки барышни. Её вид прямо говорил о том, что девушка здесь далеко не самая тихая и невинная. Её ярко-рыжие волосы бросались в глаза, откровенный наряд портил всё впечатление о всех дамах, что находились здесь. А ведь совсем недавно в здании самого борделя он видел приличных дорогих дам. Или теперь пришло время показывать другую сторону такой жизни? Всё в этой Матильде вызывало в нём отвращение, и Рэнделл поспешил отвести взгляд в сторону, натыкаясь на новую близко возникшую фигуру. Тёмно-русые волосы прикрывали оголенные плечи и острые ключицы молодой девушки, что переминалась с ноги на ногу, стоя у барной стойки. Она постоянно закусывала нижнюю губу, но Бартон не видел в этом жесте ничего сексуального. Ей было неловко, в чём-то даже страшно, но она старалась этого не показывать. И только глаза никогда не соврут, а Рэнделл отчетливо видел в этих серо-голубых очах отторжение ко всему, что её окружало. То, что было на ней надето, даже язык не поворачивался назвать платьем: нечто непозволительно короткое, еле доходящее даже до середины бедра, которое она каждую секунду оттягивала вниз, чтобы хоть как-то прикрыть стройные ноги, хоть ни черта и не выходило. Если бы девушка не держалась за стойку, у которой стояла, то наверняка бы с грохотом рухнула на пол, иначе шатен просто не представлял, как можно устоять на таких каблуках. Причём они явно были ей размера на два больше, так что шанс упасть и сломать себе что нибудь увеличивался. Когда она посмотрела на него, в глазах он заметил слёзы, которые голубоглазая поспешила устранить, вытерев их тыльной стороной маленькой ладони. Скромно улыбнулась, что совершенно не соответствовало её образу, и поспешила обернуться к бармену, заново вживаясь в роль той, которой быть не хотела. Неумело начала заигрывать с мужчиной за баром, накручивала на палец прядь своих длинных волос, и только Рэнделл видел, как в этот момент тряслись её руки. Отвлёк его шум сбоку. Как оказалось, Матильда уже успела охмурить и без того охмелевшего Эрнста и теперь преспокойно уводила его за собой в одну из комнат, желая насладиться обществом мужчины этой ночью сполна. Ну, или кое-чем другим, это неважно. Проследив за ними, парень увидел, как злобно женщина проговорила что-то незнакомке у бара, и как после её слов девушка встрепенулась и поспешила удалиться, так и не одарив Бартона ещё одним взглядом… Больше этот вечер ничего интересного не принёс. Оставшееся время парень провел в одиночестве, изредка поглядывал на соседние столики, за которыми солидные люди вели игру, позволяя дамам флиртовать с ними и завлекать. Допив очередную порцию виски, Рэнделл поднялся со стула, направляясь на выход, последний раз окидывая взглядом помещение. Возможно, чтобы просто насладиться его красотой, а может и стараясь отыскать среди множества других глаз те серо-голубые, что скрылись в одной из комнат. Тётю долго искать не пришлось. Милая девушка, что встретилась Бартону по пути, сказала, что Ванесса принимает у себя сейчас какого-то постоянного клиента. Известно о нём было мало, знала она лишь то, что этот уже достаточно взрослый мужчина посещает владелицу еженедельно, приходя ближе к полуночи. Он никогда не ждал её в холле, как делали это остальные. К нему не осмеливалась подходить ни одна барышня из борделя. Он сразу же шёл в комнату мисс Бартон и выходил оттуда не раньше четырёх утра. Рэнделл поблагодарил девушку за просвещение и поспешил удалиться к тёте. Наверное, это было не самое удачное его решение. Звуки, что услышал он, приблизившись к двери, явно намекали на то, что сейчас не время для разговоров. Но как бы парень не сморщился и не смутился, сохранил лицо, бесстыдно врываясь без стука. Ванесса, завидев племянника, тут же слезла со своего гостя, прикрываясь найденным пледом. Товарищ уже было хотел устроить драку, но женщина поспешила к шатену, уводя его в сторонку. — Тебя что, стучать не учили? — прошипела она, кутаясь поплотнее в ткань. — Где, в тюрьме? Знаешь, там этим навыком пользоваться мне не приходилось, — съязвил он в ответ, с ухмылкой на губах наблюдая, как развалившийся на диване мужчина прикрывает своё достоинство фуражкой. Пазл в голове начал складываться, и теперь он уже мог с интересом наблюдать за раскрасневшейся от стыда тётушкой. — Теперь понятно, почему твоё казино да бордель никто не прикрыл. Правильные связи всегда полезны, да, мисс Бартон? — насмешливо говорит Рэнделл, больше не решаясь перевести взгляд на полицейского. На самом деле шатен его понимал. Он ведь тоже человек, тоже мужчина. А устоять перед природной красотой тёти мог далеко не каждый. Но всё равно неожиданно. — А что ты хочешь, нужно же как-то выживать. Да и ничего он такой, в постели хорош, платит достойно. Да и благодаря нему всё это ещё существует, — обвела она взглядом помещение, с гордостью рассматривая собственные владения, — ну, а ты чего такой грузный? Неужели ни одна моя красавица не смогла тебя расслабить. Скажи кто, и я уволю их. — Успокойся, я сюда не за этим пришел. — Ах, точно. Если хочешь, приходи завтра утром на задний двор, там Честер и его парни будут разгружать привезенную продукцию и алкоголь, которые мы заказываем ежедневно для казино. В общем, есть место грузчика, можешь попробовать, понравится — будешь работать. Зарплату определяю не я, а Честер. Узнаешь его по черной кепке с рисунком волка. Он её никогда не снимает. Дослушав, Рэнделл молча кивнул и поспешил удалиться, чтобы более не мешать развлечениям тёти. Всё необходимое он услышал, и не было даже мысли об отказе. По крайней мере маленькими шагами он выстраивает свою новую жизнь, забывая ту, к которой возвращаться совсем не хочется. Ночью по Камдену ходить ещё опаснее. Это не удивительно: во всех городах мира ночь — время совершения ужасных вещей. Но говоря об этом городке, даже представить страшно, что может произойти с наступлением тьмы. Бартона страх, на удивление, не посетил. Раньше, проживая жизнь нормального подростка, он часто выбирался из дома именно в темное время суток, шлялся по улицам, пока не начался тот этап в его жизни, который вселил страх в ночь и тех тварей, что вылезают по приходу темноты. Никотин в который раз за день наполнил лёгкие, и от этого парню стало куда легче. Он бездумно шёл домой, смотря на мокрый асфальт, красиво блестящий, когда свет от резких фонарей падал на него. Хотелось упасть на тот самый старый диван и уснуть крепким сном, не ожидая на утро услышать это громкое «Подъём!» и ворчание сокамерников. До сих пор он не представлял, как теперь заново учиться жить, не находясь под вечным контролем. Было бы странным дойди до дома спокойно, не наткнувшись на приключения. По пути парню не встретилась ни одна живая душа, даже полудохлые собаки одиноко не выли. Но уже у самого подъезда он остановился, сунув руки в карманы штанов, и прищурился, стараясь определить в темноте, кто же поджидает его. Незнакомец не стал долго скрываться в тени, поднялся со скамьи и направился к Рэнделлу, по пути тоже запалив сигарету. Когда он подошел ближе, Бартон смог его разглядеть. Это был невысокого роста мужчина, по внешности походивший на бездомного человека. И что-то было в нём привычное, будто стоял перед ним знакомый ранее человек. Но вспомнить, кто это, он не смог, поэтому молча ждал, что же последует за этой встречей дальше. Простояв молча минуту, Рэнделл уже начал было выходить из себя, собирался уйти или разобраться с ним иначе, а не просто ждать чего-то неизвестного, но прилетевший в него клочок бумаги выбил из колеи. Также молча и неожиданно, как появился, бездомный поспешил скрыться, оставляя шатена одного рассматривать кинутую в него записку. Парень наклонился к земле, очищая бумажку от грязи и стараясь прочитать начерканное неаккуратным почерком послание. При тусклом свете фонаря это было сделать крайне тяжело, но интерес взял вверх, и он всё-таки смог разобрать всё. «С возвращением в большую игру.» От этой фразы холод не мог не пробежать по спине. Забытый страх и ненависть вновь разожглись в нём. Со злостью Рэнделл сжал бумажку в руке, а потом выкинул, явно недовольный её содержанием. Конечно, он ожидал чего-то подобного, ведь его возвращение не могло не вызвать интерес у людей из прошлого. Но ожидал он их появления немного позже. Одно знал теперь точно — возвращаться ко всему прожитому желания нет. Осталось только разобраться со старыми проблемами, стараясь не найти новых.