Часть 9 Мудзан Кибуцудзи. Финальная битва. Неужели проиграли?

Храм Вечного Рая уже несколько дней был окутан зловещей тишиной. Прихожанам запретили приходить под предлогом отъезда их господина, но истинная причина крылась в ином — в стенах поместья поселился мрак. Лишь главный зал еще хранил слабый свет, остальные же комнаты поглотила тьма. — Я виновата?! Да ты спятила! Я же говорила — нужно общаться с людьми, а не с мерзкими бабочками! — голоса Акиры и Маны, переходящие в перепалку, донеслись до Мари. Та закатила глаза и, опустив голову на руки, глухо прошептала: — Боги, да замолчите вы уже... — Кто бы говорил! Я, в отличие от некоторых, не спала с демонами! — язвительно бросила Мана. Раздался оглушительный грохот — Акира в ярости швырнула вазу. — Я не знала, что он демон! Он был в человеческом облике! — оправдывалась старшая сестра, но звучало это жалко, почти по-детски. — Охотник на демонов... и такое заявляет? — Мана фыркнула, сарказм в ее голосе раскалялся, как лава. — О боги... — Мари больше не слушала. Возможно, «профессионалы» наконец осознали, что их слышат, и перешли на шепот. — Хочешь, пожалею тебя? Выслушаю, помогу... — сладковато-фальшивым тоном предложил Доума, заставляя брюнетку взглянуть на него. — Поможешь, если расскажешь что-нибудь о своем господине, — ее взгляд скользнул между двумя демонами. Кокушибо хранил молчание, а вторая луна лишь ухмыльнулась. Мари встала и подошла к светловолосому демону. Ее пальцы легли на его плечи, ногти слегка впились в кожу. — Расскажи мне, друг мой... — ее голос стал мягким, медовым, — в чем уникальность вашего господина? Какие силы он скрывает? — Ты... похожа на него. Глаза, волосы... жестокость, — пробормотал демон, расслабленно запрокидывая голову. Сравнение ударило, как пощечина. Притворная нежность испарилась с лица охотницы. — Больше *никогда* не сравнивай меня с этой тварью! — прошипела она, впиваясь пальцами в его плечи. — Тебе его не одолеть. Даже с поддержкой, — голос Гютаро прозвучал неожиданно мягко. Мари улыбнулась ему — тепло, почти по-дружески. — Спасибо, — прошептала она, сжимая рукоять катаны. — Но выбора у меня нет. — Какого выбора?! — хором рявкнули сестры, застрявшие в дверном проеме, упираясь друг в друга. — Уважай старших, салага! — фыркнула Акира, пытаясь протиснуться первой. — Уважай младших, карлица! — парировала Мана, ловко проскользнув внутрь и едва не шлепнувшись на пол. Мари рассмеялась — искренне, по-детски. Даже Кокушибо дрогнул уголком губ. — Никакого, — сквозь смех ответила она. — Зараза! — Акира плюхнулась за стол. — Так что будем делать? — Будем гадать, с каким демоном ты на этот раз переспишь, — ядовито ухмыльнулась Мана. — Я тебе язык отрежу, тварь! — Акира рванулась вперед, но Мари перехватила ее. — Хватит цирка, — ее голос сохранял спокойствие, но в глазах вспыхнула сталь. Все свечи погасли — лишь луна, холодная и безразличная, протянула серебристую дорожку к балкону, будто приглашая в танцующий тенями зал. — Вы меня разочаровали. Голос Мудзана прозвучал тише шелеста листьев, но каждый слог вонзался в сознание, как лезвие. Металлический призвук резал слух, заставляя демонов инстинктивно сжиматься. В их глазах — страх. В глазах охотниц — азарт, острый, как клинок. — Господин… я… прошу прощения! Кокушибо, превозмогая слабость, поднялся и склонился в почтительном поклоне. Гютаро, Аказа, Даки последовали его примеру — но молча. Лишь Доума встретил взгляд создателя без тени покорности. — Молчать! Крик Мудзана взорвался эхом, заставив Ману вздрогнуть и вжаться в стену. Аказа заметил это — и уголки его губ дрогнули в странной, почти человеческой улыбке. — Даже не Хашира… Обычные любители. — Голос Мудзана капал ядом. Он медленно прошёлся по комнате, хруст разбитого стекла под ботинками звучал, как насмешка. — Мои луны… оказались жалкими червями. Его остановил взгляд. Карие глаза, полные дерзости. Мари, опираясь на колено, поднялась, вытаскивая осколки из щеки. Кровь стекала по подбородку, но ухмылка не дрогнула. — Согласна. Сплошное разочарование. — Она плюнула алую слюну. — Если твои луны — слабаки, то каков же ты? Тишина. Потом — смех. Мудзан рассмеялся, и в его глазах заплясали бесы, живые тени безумия. — Знакомая кровь… Минамото. — Он облизал губы, будто пробуя воздух на вкус. — Помню, как трещали кости твоей матери… Её последний вздох был восхитителен. Сталь в руке Мари дрогнула. — Верно. И сегодня я верну тебе долг с процентами, ублюдок! Она рванула вперёд — но Мудзан исчез, будто его и не было. Удар пришёлся в пустоту. Стекло впилось в босую ногу, но она даже не вскрикнула, лишь стиснула зубы. — Мари… Акира содрогнулась. Слёзы катились по её лицу, но она закусила губу, стараясь не выдать слабости. — Ну надо же… Копия Кей. Мудзан возник за её спиной мгновенно. Пальцы скользнули по шее блондинки, срывая пряди волос. — Эта тварь испортила мне всё! Его ладонь взметнулась для пощёчины — но Мари перехватила запястье. — Даже пальцем не тронь её. Её голос был тихим. И оттого — страшным. Акира, бери Ману. Добей его шестёрков. Гютаро — мой. Блондинка кивнула, отступая. Мари повернулась к Мудзану, внезапно улыбнувшись сладко, как яд. — Мы же цивилизованные существа, да? — Она поклонилась, но глаза горели безумием. — Неужели такой джентльмен откажет даме в прогулке? Лес звал. Дождь стучал по листьям, звери затаились, чувствуя приближение бури. — Мне всё равно, где ты умрёшь. Мгновение — и они перенеслись. Гуща леса. Тишина. Только их двое. — Вау… — Мари на миг забыла о враге, очарованная магией мгновенного перемещения. Но Мудзан уже исчез. Где-то в темноте зашевелились тени. Лес замер в напряженном ожидании. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал на земле узоры, похожие на кровеносные сосуды. Воздух был наполнен запахом влажной земли и... металлическим привкусом крови. — Твоя мать когда-то тоже пыталась спрятаться от меня в этом лесу, — голос Мудзана разносился эхом, будто исходя сразу со всех сторон. — Она бежала так отчаянно... Так наивно верила, что сможет спасти вас.— Мари резко обернулась, катана готова к удару, но врага не было видно. Капли пота смешивались с кровью на ее лице. — В ту ночь она не умерла быстро. О нет...— Голос демона стал сладострастным, как у любовника, рассказывающего пошлую тайну. — Я забрал ее в свою крепость. Она умоляла о смерти, когда уже не могла даже кричать. Голая. Сломанная. Прекрасная. — Костяшки пальцев Мари побелели от силы хватки. — Лжешь! - ее голос дрогнул лишь на мгновение. - Если бы ты сломал ее, она бы рассказала о нас. О твоих драгоценных 'мешках с кровью'. — Мудзан материализовался в сантиметре от её лица. Глаза в глаза. — Хочешь знать, как пахла твоя мать, когда я... — Его ладонь впилась ей в живот — не для удара. Рванула вниз. Когти разорвали кимоно, оставив кровавые дорожки на голой коже. — Вот так. — Мари не закричала. Плюнула ему в лицо. Слюна с кровью попала в глаз. — Ты... никогда... не ломал её. — Демон замедлился на миг. — Иначе бы знал... — Взмах катаны. — ...что Минамото... — Лезвие прошило воздух. — ...кусаются! — Клинок вонзился в плечо Мудзана. Впервые. Чёрная кровь хлынула на мох. Он рассмеялся. — Ха-ха-ха! Дааа... — Его рука схватила лезвие. Кости хрустели, сталь скрежетала о когти. — Вот теперь ты интересна! — Рывок. Катана вырвалась из её рук. Удар ногой. Ребра треснули. Мари рухнула на спину, захлебнувшись кровью. Мудзан придавил её горло босой ногой. — Выбор, дитя Кей.— Он наклонился, капая ей на лицо чёрной кровью. — Беги к сёстрам... и умри с ними. — Его коготь прочертил линию от её груди до низа живота. — Или... — Кровь текла медленно. — ...продолжим нашу... беседу? — Его зубы блеснули в темноте. Выбор. Боль. Месть. - Даже не мечтай ! — голос Минамото дрожит от боли. — Они справятся. Они… готовы умереть. Как и я. — Брюнетка резко оборачивается к своему кошмару, и Мудзан замечает блестящую дорожку слез на её щеке. Его губы растягиваются в злобной улыбке. *** Как только Мари исчезает в темноте, Акира стремительно бросается к Мане, крепко обхватывает её за плечи и прижимает к себе. — Ангел, успокойся. Всё в порядке, понимаешь? Нам нужно разобраться с ними и помочь Мари — без нас ей не справиться, да? — Её голос снова становится мягким, почти материнским. Она ласково проводит пальцами по щеке сестры, пытаясь улыбнуться. — Милая, посмотри на меня… — её слова звучат как молитва. Но младшая замечает то, что упустила старшая. От страха у неё перехватывает дыхание, и она лишь сильнее вжимается в объятия Акиры. Когда дрожь наконец отпускает, она едва слышно шепчет: — А… Акира… смотри…— её палец дрожит, указывая на стол. — Что? — Блондинка в недоумении поворачивается и закатывает глаза. — Боже…— Боковым зрением она замечает пояса Даки и одним резким движением отсекает их. — Мана! Даки и Аказа на тебе, я займусь остальными! — Увернувшись от удара Гютаро, Акира молниеносно атакует, отрубая демону руку. Но плоть тут же начинает регенерировать. — Где Кокушибо и Доума? — озираясь, спрашивает рыжеволосая и замирает, увидев Аказу, сидящего на корточках в странном бездействии. — Чёрт! Эти твари отправились выручать своего господина! — Блондинка отпрыгивает к балкону. — Задержи их! Мне нужно к Мари! — Последние слова растворяются в ночи, когда она исчезает в чаще леса. Мана остаётся одна против трёх демонов, отбиваясь и перебрасываясь язвительными фразами. Гютаро тем временем присоединяется к Аказе, лениво наблюдая за схваткой. Акира мчится сквозь лес, сердце бешено колотится в груди. Она должна успеть. — Не устала?— Мудзан издевательски ухмыляется, но теперь он вынужден всерьёз отбиваться — удары охотницы становятся всё опаснее. Рукава её одежды пропитаны кровью, но и его наряд изрезан в клочья. Дважды её клинок едва не достиг шеи, и тогда демон напрягся по-настоящему, мысленно приказав Первой и Второй Луне явиться немедленно. — Отдохну, когда буду держать твою голову в руках,— Мари отвечает горькой усмешкой, но в её глазах — непоколебимая решимость. Она была одним из сильнейших охотников, и сдаваться не в её правилах. — Уверена? — почувствовав приближение подчинённых, Мудзан ловко уклоняется и запрыгивает на толстую ветвь. — Испугался? — Охотница на мгновение переводит дух, но в следующий миг резко разворачивается, блокируя удар катаной Кокушибо. — Призвал подмогу? Ну что ж… — Одним движением она завязывает растрепавшиеся волосы и снова бросается в бой — теперь уже в смертельный танец с Первой Луной. — Чёрт!— Мари вскрикивает, когда лезвие веера впивается в её спину. Доума возникает позади, изящно нанося удары. — Надо было сразу отрубить тебе голову!— выкрикивает она, отбивая атаку обоих демонов. Ей почти удаётся столкнуть их лбами, но те ловко уворачиваются. — Слишком скучный конец для такой яркой охотницы,— взгляд Доумы внезапно меняется. В нём больше нет шутовства — только холодная, бездонная жестокость. Кокушибо и Доума набрасываются на Минамото, как голодные шакалы. Их удары яростны и точны. Акира уже близко, но её перехватывает Аказа, вынуждая вступить в схватку. — С удовольствием бы поиграла с вами, но у меня дела поважнее,— техника Мари теперь совсем не та, что в их прошлых стычках. Кокушибо понимает: она намеренно сдерживалась, чтобы Мудзан недооценил её. Она парирует каждый удар с пугающей скоростью, не уступая даже Акире. Лишь Мана в настоящей опасности — Даки и Гютаро едва не лишают её руки. Но отступать нельзя. Их главная цель — Мудзан Кибуцудзи. — Я отрублю тебе руки, — внезапно произносит Кокушибо, и в его голосе столько уверенности, что у Мари на мгновение сжимается сердце. — Желаю удачи,— её голос звучит ледяной струёй, лишённой всяких эмоций. — Десятая ката: Водяная смерть. — Мир вокруг взрывается водяным смерчем. Стены воды вздымаются, создавая слепящую завесу, сквозь которую тёмная фигура Минамото мелькает, как призрак. Даже Мудзан на мгновение теряет её из виду. Звяк! Лезвие сверкает — и голова Доумы слетает с плеч, падая к ногам Кокушибо. Тело Второй Луны медленно оседает на колени, ещё не осознавая произошедшего. Мари уже стоит в трёх шагах, спиной к поверженному демону, клинок её неподвижен. Только когда тело Доумы начинает рассыпаться, Кокушибо понимает — она успела ударить и его. — С тобой разберусь позже — даже не удостоив его взглядом, брюнетка устремляется к Мудзану. — Ты в порядке?— её вопрос звучит неестественно спокойно, почти заботливо. А затем — *вспышка*. Голова Повелителя Демонов падает к её ногам. Неужели?! Аказа застывает в ужасе, глядя на неподвижное тело господина. — Наконец-то…— Мари сжимает окровавленные волосы Мудзана, безжалостно пиная его тело вниз. Она опускается на ветку, внезапно обессилев. — Мари?!— Акира замечает отрубленную голову в руках сестры, и в её глазах вспыхивает надежда. Они сделали это. Но тут Мана врывается в поляну, следом за Даки, почувствовавшей неладное. — Нет…— голос Мари срывается в хрип. — НЕТ! Голова в её руках *испаряется* в клубах чёрного дыма. — Как?! Почему ты не умер?! Дым сгущается, и сквозь пелену проступает силуэт — Мудзан стоит рядом с Доумой, ласково проводя рукой по его волосам. Капли его крови падают в рот Второй Луны, и плоть начинает восстанавливаться с пугающей скоростью. Ошибка. Она хотела продлить его мучения. А теперь заплатит за это. — Когда же вы сдохнете?— её взгляд скользит по демону, и вдруг зрачки резко расширяются. — Мозг… У тебя их несколько. Как и… сердец. Горькое осознание. — Угадала, — Мудзан усмехается, но в его глазах мелькает страх. — Плевать! Уничтожу каждую крупицу… Холод. Резкий, пронизывающий до костей. Она не успевает обернуться — тело уже немеет. — Техника демонической крови: Замораживающий туман! Голос Доумы больше не игрив — только ледяная жестокость. — Не… дышать… — Мари падает на колени, изо всех сил пытаясь крикнуть сёстрам предупреждение. Но лёгкие заполняются кровью, и слова тонут в хрипе. — Бедняжка… — Доума наклоняется, притворно-печально надувая губы. — Прости, что не убил. Не думал, что ты выживешь. — Н…е…т…— Она падает. Поднимается. Снова падает. Рукав размазывает кровь по лицу, но пальцы сжимают меч. Руки целы. Значит, ещё может драться. — Кокушибо тоже не убить отрубанием головы, да?— каждый звук даётся через боль. — Тогда разрежу на куски… и сожгу на солнце. Мудзан смеётся, поправляя шляпу. — Ты молодец. Всё-таки срубила мне голову. Жаль, сил не хватило.— Его взгляд становится холодным. — Прикончи её.— Аказа уже рвётся вперёд, но Мудзан резко обрывает: — И ты, красноволосый, хватит веселиться. Покончи с этой сукой! Убуяшики официально стали врагом номер один. Кокушибо всё ещё восстанавливается… Значит, мне нужно разобраться только с одним ублюдком — и я наконец доберусь до тебя, Мудзан». Мысли путались, бессильно цепляясь за остатки сознания, но так и не смогли сформировать чёткий приказ. Тело больше не слушалось. — Мари! Истошный крик прорвался сквозь шум в ушах. Старшая Минамото медленно повернула голову в сторону голоса. Аказа крепко держал блондинку за локоть, прижав к её горлу лезвие её же кинжала. — Я… не вижу… Оба глаза были залиты кровью. Тьма. Только тьма. — Ох, так наша гордая охотница ослепла? — Мудзан медленно приближался, хлопая в ладоши, будто аплодируя её поражению. — Позволь прояснить: Аказа вот-вот отправит твою сестру к праотцам. А вот младшенькой… повезло ещё меньше. Он горделиво указал на Даки, чьи щупальца сжимали хрупкое тело рыжеволосой принцессы. — Она, знаешь ли, очень… изобретательна. Интересно, что она придумает? Его ладонь тяжело легла на плечо Мари. — На колени. Обречённость. Ненависть. К себе. К ним. К этому миру. — Всё… будет… хорошо… Истеричная улыбка. Хриплый смешок. И — падение. Навзничь, в пыль, под холодные звёзды. Доума и Мудзан возвышались над ней, наблюдая, как последние искры сознания угасают в её глазах. — Какое… красивое… небо… Её пальцы слабо потянулись к звёздам. Она больше не видела врагов. Не слышала их насмешек. Только тишина. Только боль. Кибуцудзи присел рядом, откинул прядь волос с её окровавленного лица и усмехнулся. — Неужели так быстро сдаёшься? Ты же была так уверена… А теперь? Подвела всех. Семью. Друзей. Сестёр. Себя. Но его слова уже не долетали до неё. Только звёзды. — Мама… мамочка… забери меня… Тоненький, почти детский голосок. Доума на мгновение замер, недоумённо глянув на Мудзана. Тот лишь ухмыльнулся. Акира отвернулась. Мана уже не дышала — если бы не Гютаро, умолявший сестру ослабить хватку, её бы не было в живых. Надежда умерла. Бог снова отвернулся от них. — Моя милая девочка… Тёплый голос. Мари приоткрыла глаза — и увидела её. Мать. В розовом кимоно, с той же нежной улыбкой. — Ты стала такой сильной… моя прекрасная глициния. Ты несла это бремя так долго… Но детка, это не поражение. Это не конец. Я горжусь тобой. Лёгкий поцелуй в лоб. Ладонь, гладящая по волосам. — Мамочка… Слёзы. Река слёз. Она вцепилась в материнскую руку, прижимая к губам. — Не оставляй меня… Пожалуйста… Мне так больно… Акира смотрела на неё с жалостью. Даже Гютаро отвернулся, стиснув зубы. — Какая досада… Я надеялся, ты продержишься дольше. Мудзан шлёпнул её по щеке, но Мари уже не было здесь. — Отведите их в измерение. Дьявол бросил последний взгляд на Акиру и усмехнулся. — Эту — бережно. Исчез. Доума аккуратно подхватил бесчувственное тело. — Спи, малышка. Скоро ты окажешься в аду… Жаль, в рай тебе дороги нет. Он надулся, как ребёнок, лишённый игрушки.