Часть 1

В небольшой город, название которого он выговорить не мог, Скуало попал благодаря слухам и удаче. Нужные люди обронили слово здесь, слово там, и вскоре, несмотря на языковой барьер, он довольно ясно представлял, в какую сторону двигаться. Скуало не читал кириллический алфавит, и местные знали по-английски в лучшем случае слов двадцать, причем на компанию, а не на человека, но все-таки ориентироваться в этой совершенно чужой среде было гораздо проще, чем поймать попутку. Скуало шел вдоль обочины, останавливался, вытягивал руку с поднятым большим пальцем, провожал взглядом притормозившую было машину и снова шел. Путешествие, которое на поезде заняло бы часа два, отняло у него четыре дня. Он считал, что ему повезло. В глазах водителей, высокий мужчина с длинным узким футляром в руках мало походил на автостопщика, зато у них не было причины, чтобы запоминать его внешность. Лишних четыре дня дороги – невысокая плата за анонимность. Оказавшись на месте, он быстро нашел подходящее место, для того чтобы дать о себе знать. Скопление однотипных серых домов, где из каждой щели, из каждого разошедшегося шва на теле города, сочилась бедность. Хмурые лица, граффити на стенах, множество сомнительных объявлений на столбах и потрескавшемся асфальте, содержимое которых легко было угадать, и грязь, повсюду грязь. Скуало зашел в маленький бар, где несколько потрепанных жизнью посетителей неспеша цедили свои напитки и занимались этим, судя по их лицам, с утра, причем не сегодняшнего, и жестами попросил бутылку пива, за которую расплатился евро. «American?» Как и ожидалось, бармен проводил его кошелек липким взглядом и разговорился первым. «Italiano,» – Скуало по привычке перешел на родной язык. «Tourist?» Он покачал головой и произнес наизусть заученную фразу. «Мне нужен Иванов Ласло.» Его старания увенчались успехом. Непривычные звуки, об которые спотыкался язык, получились как надо. Его поняли. Потом бармен развел руками, зачем-то вытер их об несвежий передник и повернулся к старому крошечному телевизору, подвешенному к потолку. Скуало неспеша допил, перегнулся через стойку и, прежде чем кто-либо успел возразить, нашел там салфетку и огрызок карандаша. Нарисовал в углу жирный крест и набросал по памяти дорогу до большого поля в десяти минутах езды от окраины. Его недавно выкосили, там и тут виднелись огромные рулоны сена. Скуало понравилось это место. Закончив рисунок, он пододвинул его бармену, положил сверху синенькую переливающуюся голограммами двадцатку и повторил: «Мне нужен Иванов Ласло.» Он еще прошелся по окрестностям в поисках еды, купил бутылку воды и пакет печенья в крошечной полутемной лавке, торгующей предметами первой необходимости, и повернул обратно. Путь предстоял неблизкий. Заморосил дождь. Скуало накинул капюшон плаща. Вечерние тени стремительно наползали, превращали уродливые здания и начавшие желтеть деревья в бесформенные черные громады. Там и тут зажигались фонари, и спешащие домой люди старались держаться освещенных кусков тротуара. Зажав футляр со спатой под мышкой, Скуало ел одно печенье за другим, не обращая внимание на стекающие по лицу холодные капли. У него было хорошее предчувствие. На поле он появился часа через полтора и нашел удобное место возле одного стога, откуда было видно обе дороги, шоссе и примыкающую к нему проселочную. Теперь оставалось ждать. Он пристегнул спату к протезу и закутался в плащ. Дождь все сильнее барабанил по непромокаемой ткани. Закатная полоска на горизонте потускнела и пропала. Скуало ждал. Шоссе почти опустело. Приближающиеся машины было слышно издалека. Одна из них, слепя дальним светом, свернула на проселочную дорогу, проехала несколько метров, переваливаясь на ухабах, и остановилась. Из нее вылез невысокий человечек, и Скуало, следящий за ним из-под покрова мрака, почувствовал, как сердце ускоряется и разгоняет звенящее предвкушение по всему телу. Человечек определенно был фехтовальщиком. – Эй, урод! – еще он говорил по-английски, довольно разборчиво, несмотря на заметный акцент. – Я Ласло. Тебе чего? – Меч у тебя с собой, или домой надо съездить? – Скуало вышел из своего укрытия. Ласло выглядел, как полагается его типажу. Родился и вырос в жестоком окружении, ожесточился сам, выгрыз путь наверх и заработал репутацию человека, способного помочь в определенных ситуациях. Таких полно было в Италии, во всех странах, где существовала бедность. И все они, по мнению Скуало, были на одно лицо. Отбросы, которые отказались шагнуть в мясорубку прогнившей системы и создали собственную. Иногда они пытались выглядеть лучше, чем есть на самом деле, и вместо привычного и простого огнестрела выбирали благородный путь меча. Единицы становились достойными противниками, и Скуало скрепя сердце признавал, что они стоили его времени. – А, так тебе сдохнуть захотелось? – обрадованно произнес человечек. – Молодец, место хорошее выбрал, сюда еще несколько дней никто не явится. Из багажника он достал футляр, из которого появился мачете. – Ты бы еще зубочистку принес, – заметил Скуало. Кожаная куртка поверх майки, лишний вес, потрепанные строительные ботинки, мачете, этот Ласло был настолько похож на свой город, что его хотелось зарубить просто чтобы мир стал чуточку лучше и красивее. – Как у нас говорят, нож оставляет одну дырку, а вилка – четыре, так что не суди книгу по обложке, – осклабился Ласло. – А ты, я вижу, любитель длинных лезвий. Тачка у тебя тоже размером с танк? На черном небе вспыхнула первая молния, и секунду спустя зарокотал гром. Гроза явилась без предупреждения, но Скуало уже знал, кто привел ее: по всей длине мачете заплясало знакомое зеленоватое пламя. Они обменялись несколькими пробными ударами, ни один из которых не достиг цели, и Скуало почувствовал, как начинает закипать. Ласло без труда держал его на расстоянии; маленькие молнии, срывающиеся с его ножа, были одновременно щитом и мечом. Они появлялись одна за другой, изгибались в воздухе и били довольно непредсказуемо. Скуало понятия не имел, сколько там вольт, и не желал испытывать судьбу. Они могли кружить друг вокруг друга до самого утра, и тогда поединок превращался в испытание на выносливость, но что потом? На рассвете появятся первые свидетели, придется прерваться и провести день на вражеской территории. Ласло был из тех людей, кто не побрезгует привлечь к игре сторонние силы, и Скуало не хотел бы устраивать резню. Полиция в таких случаях начинает шевелиться гораздо быстрее, чем обычно, зачем рисковать? Поэтому он сделал вид, что устал и замедлился, подпустил противника на расстояние вытянутой руки и со всей силы ударил в солнечное сплетение. Мачете почти безболезненно ужалил его в бедро, Ласло качнулся и сделал несколько шагов назад. Скуало был уже метрах в трех от него. Ласло кое-как отдышался, подобрал с короткой травы мачете и выпрямился, опираясь одной рукой на колено. Скуало провел пальцами по своей царапине, на них осталась кровь. Пустяк. Только кожу рассек немного. Ласло нехорошо усмехнулся. – Ты ведь знаешь, что я зовусь Отравленный Коготь? – Да, слышал такое, – отозвался Скуало. В этой части света было почти невозможно достать столько кураре, чтобы покрыть весь клинок, а остальные варианты его мало интересовали. – Яд на моем оружии это сок олеандра, символа моей родины, – Ласло неожиданно обрел красноречие. – Таким образом, я Отравленный Коготь этой земли, выросший из корней, уходящих далеко в древность, существующий для истребления такого мусора, как ты. Скуало привалился спиной к стогу, возле которого стоял. – Используешь грязные штучки, а мусор тут я?! – Мне напомнить, что ты первый вызвал меня на поединок? Я знаю, кто ты, беловолосый мечник, который убивает всякого, кто сумел заработать себе имя. Решил, ты единственный, кому дозволено иметь титул, а, Император Мечей? Кстати, я же смогу называть себя императором, после того как убью тебя? – Ласло провел по ноге тупой стороной мачете, будто лаская себя. Кожа вокруг царапины стала неметь. Часть яда все-таки уцелела под проливным дождем, и Скуало досталась именно та часть лезвия. Он поморщился и сразу пожалел, когда на лице его противника расцвела гадкая ухмылка. Ласло явно считал, что все идет по плану. Скуало досадливо поджал губы. Пока он стоит на месте, яд распространяется довольно медленно. Если начать двигаться, процесс ускорится, и Ласло будет прятаться за своими молниями, пока Скуало не рухнет. – Ты стервятник, а не фехтовальщик. Ждешь на расстоянии, пока добыча сдохнет. Хочешь мой титул? Иди сюда! Хотя бы сделай вид, что победил в бою. Ласло широко развел руками. – Кто ты такой, чтобы требовать от меня честной победы? Ты одолел до меня десятки противников и присвоил их стили. Тебя не победить одними только приемами, какими бы хорошими они ни были. – Трус. Трус и ничтожество. – Приятно познакомиться, – осклабился Ласло. Онемение вроде бы ползло выше, и Скуало попытался прикинуть, сколько у него времени. Выходило, что все закончится очень скоро, вряд ли Ласло привык часами караулить возле умирающего врага. Скорее всего, он ожидает, что яд подействует быстро. Так бы и случилось, если бы Скуало до сих пор скакал, пытаясь к нему приблизиться и не угодить под молнию. Но сейчас было очень похоже, что отравитель не знает о подобных тонкостях. Скуало позволил себе немного обмякнуть, зорко наблюдая из-под челки за реакцией Ласло. По его пристальному изучающему взгляду Скуало понял, что все делает правильно. Он терпеть не мог, когда поединок превращался в психологическую игру, но что поделать? Рука со спатой вытянулась вдоль тела, как плеть, и Ласло шагнул вперед. Несколько мгновений позже спата распорола ему живот одним быстрым длинным разрезом. Скуало почувствовал, как по его плащу скатываются на землю чужие кишки, и оттолкнул чужое тело. Ласло плашмя рухнул на землю, и Скуало добил его. Потом оторвал от стога пригоршню сена, чтобы почистить плащ.