Пролог

Холодно.       Вокзальное июльское утро встретило Каролину во всей красе. Парочка сопящих алкашей освещались первыми рассветными лучами. Солнце нежно ласкало порозовевшие щеки, за что было не-совсем-нежно послано нахуй. Тучная женщина лет 45, толкнувшая своей сумкой, патлатый пацан, настойчиво предлагающий обменять початок кукурузы на мелочь. Список был бесконечен. Хотелось бросить все и разрыдаться. Прямо здесь, на перроне, разбудить всю пьянь, кинуть сумкой в эту женщину, отобрать кукурузу у ребёнка. Осточертело. А, собственно, почему осточертело? Дело в том, что Каролинка была по факту Разумовской Каролиной Викторовной, а отец, непосредственно Разумовский Виктор Дмитриевич, держал крупный металлургический завод в Подмосковье. Не сказать, что совесть его была кристально чистой. Вернее даже сказать, была кристально грязной, за что и полетела голова с плеч. Каролина была одной ногой уже в его новом пристанище (проще говоря, могиле), но вовремя успела собрать свои манатки, небольшие отцовские накопления на первое время, и рвануть на Урал. Завод отжали, дом тоже, семью обещали вырезать. Хотя, мать давно уже сама себя вырезала.       Каролина грустно усмехнулась.       И поехала на местный мясокомбинат.

***

      Олег Юрьевич был мужчиной лет 55-ти, с коротко остриженными седыми волосами и роскошными усами. А что самое главное, у него были добрые карие глаза.       Разговор их длился недолго, Каролина немного поплакалась ему на тяжелую жизнь, а Олег Юрьевич оказался очень добрым и сентиментальным человеком. Короче говоря, должность младшего помощника по цеху была благодушно закреплена за девушкой. Правда, как оказалось, Свердловский мясокомбинат сейчас проживал не лучшие свои годы, но минимальный оклад с еженедельными выплатами сердобольный начальник пообещал.       Каролина собиралась было уходить, как тонкая фанерная дверь отлетела в сторону буквально перед носом, а сама она была грубо вытолкнута из кабинета. Четыре молодых мужчины в черных пальто настоятельно порекомендовали ей убираться отсюда подальше, пока «взрослые дяди ведут светские беседы».       — Сука, — она пнула захлопнувшуюся дверь.       Четыре упыря хорошо освежили в памяти воспоминания о бандитских разборках, о пуле, пробившей черепную коробку папаши и, конечно, о похоронах. О черном неудобном платье в пол, о колючем комке в горле, о сухих глазах, о ярком солнечном дне. Как назло, ни единой тучи, ни капли дождя, только свежий майский ветерок и запахи приближающегося лета. А еще сырой земли и деревянного гроба.       Дверь в ту же секунду распахнулась и ее взору предстала пара… Черных узких стекол очков.       — Чего уставилась? Пошла отсюда, — обладатель приятно-хриплого голоса пихнул ее в плечо, намереваясь пройти мимо.       — Повежливее попроси, — она дернулась в сторону от толчка, освобождая проход.       Упырь как-то угрожающе хмыкнул, но остановился. Скривился, обнажая два белоснежных клыка. Боже. Реально как упырь.       — Нахуй пошла.       И ушел, оставляя за собой только лёгкий древесный запах мха и сандала.

***

      Квартира по объявлению была двухкомнатной и просторной, при этом довольно уютной, без серых полос плесени по углам и застойного запаха старости. В принципе, этого было достаточно для того, чтобы снять у милой старушки, Надежды Леонидовны, комнату.       На часах уже была половина десятого вечера, антикварные часы в коридоре монотонно постукивает в такт каждой секунде. Казалось, в такт сердцу. Каролина лежала на небольшом раскладном диване, куталась в неприятный колючий плед и смотрела на золотистую фонарную тень на потолке. И все думала.       Думала.       Об отце. Год назад им удалось вместе вырваться из папиной рутины в Сочи, в санаторий. Тогда была теплая осень, пустые пляжи и прозрачное море. И папа. Живой. И она все злилась на него, потому что хотела поехать на Байкал, а он все настаивал на юге. Так глупо сейчас было. Так по-дурацки и неправильно.       Каролина щелкнула торшер на тумбочке, освещая комнату янтарным теплым светом. Подтянула ноги к груди и взялась за газету на столике.

«Загадочная смерть коменданта университетской библиотеки: Свердловские мыши или все-таки вампиры?»

      Она нахмурилась, разглядывая черно-белую фотографию молодого человека в длинном кожаном пальто и узких очках. Определенно, это был тот самый упырь. Правда теперь его образ дополняла тлеющая сигарета. Каролина хмыкнула. Свердловские мыши. Как же все это было глупо.