Сахар

      Взгляды, поцелуи, секс.       Вот так Гермиона могла описать этот момент.       — Какая ты красивая…        Драко притянул её к себе и впился поцелуем в приоткрытые губы. Его губы ведь только что… Господи!              Она улыбнулась и медленно провела ногтями по его торсу. Весь день теперь только их…       — Постой-ка, милая, — Драко вдруг отстранился и перехватил её запястья. — На сегодня всё…              — Что значит всё?! — она нахмурилась и вырвала руки.              — Меня ждёт Долохов, ты сама слышала, мне нужно ехать.              — Драко, — она перебила его слишком резко, — у тебя на сегодня не было планов. Что за встреча?              — Работа над договором для конференции.              — Этим нельзя заняться завтра?              — Нет, милая, но ты можешь поехать со мной.              Он поиграл бровями, а она только сильнее нахмурилась. Ещё чего! Это перечёркивало все её планы…              — Драко, — Гермиона перешла на серьёзный тон, давая ему понять, что сейчас нет времени для шуток. — Нам нужно поговорить.              Он закатил глаза.       — Ты не заставишь меня кинуть Долохова, как бы мне самому этого ни хотелось. Малыш, он мой партнёр.              — Нет, Драко, твой партнёр перед тобой.              Он глянул на время и пробормотал:              — Он убьёт меня… Хорошо, рассказывай.              — Я уезжаю.              Драко замер, а она оперативно перекинула через него ногу и спрыгнула со стола, начиная поправлять одежду и застёгивать блузку. Срочно необходимо было увеличить дистанцию между ними, иначе смотреть на него, такого растрёпанного и сексуального, ей было невыносимо.              Теперь и он нахмурился, возвращая очки на переносицу.              Гермиона подняла свою сумку и уселась на одну из дальних парт.              Лишь бы подальше от него.              — Куда ты уезжаешь? — он спросил спокойно, но она расслышала в его голосе нотку недовольства.       Драко не любил, когда его ставят перед фактом… и Гермиона должна была сказать ему давно, но…       Она опустила глаза. Это было слишком сложно…       — Ты из-за этого плакала?       Ах, какой же он у неё умный! Гермиона мысленно вздохнула и поняла, что все очкарики немного гении и немного сексуальные маньяки.       Очень жаль будет терять такого…              Гермиона просто кивнула и подняла на него глаза. В уголках снова стали собираться слёзы.              Неужели они действительно будут играть в прощания? А как же её план… — трахаться весь день, а потом сбежать, оставив записку со словами: «Пока, сладкий»?              Облом.              — И надолго ты уезжаешь?       — Да, надолго. Навсегда, Драко.              Он прищурился, наверное, выискивая в её лице насмешку или намёк на шутку, и даже рассмеялся, надеясь… что сказанное — неправда.              Так не должно было быть.              Но Гермиона не улыбалась. Уголки её губ, наоборот, опустились вниз.              — Чёрт! — Драко сквозь смех треснул по столу, отворачиваясь от неё. — Чёрт! — ещё удар. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!              Он перешёл на крик.              — И когда ты собиралась сказать? — Драко резко оттолкнулся от стола и приблизился к ней. — Грейнджер, когда? Что за хрень, блять?              — Это не моя прихоть, — она была гораздо спокойнее. — Отца переводят, и я должна поехать за ним. Как оказалось сегодня утром, меня уже отчислили и перевели в Калифорнийский.              — Поверить не могу, — он действительно был зол. — Грейнджер, ты… ты. Ты сама этого хочешь?              Она снисходительно улыбнулась и помотала головой.              — Драко, не важно, чего хочу я… Всё! Абсолютно всё решается за меня.              — И тебя это устраивает?              — Разве это важно?              — Да! Чёрт возьми, да!              — Нет…              — Да! Я ведь, я…              — Перестань! — Гермиона тоже начинала выходить из себя. — Помнишь, как мы договаривались? Мы договаривались отпустить друг друга! Поэтому хватит! Ты мне ничего не должен!              Гермиона всхлипнула, и Драко подошёл ещё ближе.              — Я не хочу тебя отпускать! Ты никуда не поедешь!              — Поеду.              Ещё шаг к ней.              — Нет!              — Да.              Драко обхватил её запястье и притянул к себе. Губы в губы. Это был их последний поцелуй, наполненный ненужными чувствами. Именно так — несчастно и горько — они могли сказать себе гораздо больше, чем словами.       Ни она, ни он не закрывали глаза. Они прожигали друг в друге дырки, вкладывая всю ярость во взгляд и движения губ.       Хотелось запомнить и ощутить этот момент до изнеможения! Не хотелось отстраняться, даже когда рёбра закололо, а воздух почти закончился… но Гермиона всё равно отстранилась первой. Она смотрела на него с истерзанными, зацелованными губами и ждала…       Гермиона не отдавала себе в этом отчёта, но она хотела услышать от него всего лишь два слова.       Он ведь скажет их, да?       Скажет!       Он не отпустит её!       Драко сглотнул и тихо произнёс:              — Ты не можешь уехать…       Разочарование неприятно кольнуло под рёбрами. Она вздрогнула и пожалела, что не обладает должным количеством хладнокровия в этот момент.       Пошло всё к черту!       Гермиона тихо отчеканила:              — Могу, Драко. Я могу уехать.              Секунда, две… Она вырвала свою руку и ушла.              Ушла?              Да, Гермиона хлопнула дверью и ушла. Драко проводил её взглядом, зажмуриваясь от резкого хлопка.       Внутри него скреблось какое-то неприятное чувство, словно он что-то потерял. Может, частичку себя?       

***

      — И что она сказала?              Долохов смотрел на младшего Малфоя из-под спадающих на лицо кудрей как-то слишком презрительно. Вся их встреча пошла коту под хвост, когда Малфой вывалился размазанный из универа. Ни о каких договорах по конференции не могло идти и речи, когда вся его жизнь рвалась по швам.              — Она сказала, что уезжает.              — Я правильно понял, — Долохов откашлялся и со скепсисом повторил всё, что успел понять: — Вы трахнулись, а затем она тебя бросила?       Драко возмущённо вспыхнул:              — Во-первых, мы не трахались…              Долохов прервал его, мотая головой:              — Я всё слышал…              — Во-вторых. Мы не встречались, чтобы она меня бросала.              На этот раз Антонин просто закатил глаза и треснул Малфоя по спине.              — Ну, ты долбоеб. Значит, это хорошо, она отпустила тебя в свободное плаванье. Беги еби жизнь, пока она не выебала тебя.              — Ты придурок?       Антонин насмешливо смотрел на него из-под солнечных очков, которые не снимал даже в помещении.                    — Я серьёзно. Что ты так привязался к этой малявке? Насколько она младше тебя?              Драко потупил взгляд. Он обычно даже не думал об их разнице в возрасте, а тем более не придавал ей значения.       — Лет на пять…              — Боже, какой ужас! Малфой, для начала поправь очки, а затем пораскинь уже мозгами! — Антонин ободряюще кивнул. — Давай, Малфой. Самое время признаться себе уже во всём.              Он нахмурился и опрокинул в себя второй бокал с виски. Они с Долоховым, как и планировали, направились в его бар, только не решать рабочие вопросы, а оплакивать душевную потерю.              — В чём признаться?..       Долохов усмехнулся.              — Когда надо, ты такой дятел, дружище. Открой уже глаза! — Драко хмуро глянул на Антонина, и тот продолжил гораздо серьёзнее: — Блять, ты зачем пошёл на поводу с этой кафешкой?              — С кофейней?              — Да-да.       Драко задумался. Виски уже успело неплохо так вдарить, а пьяным Малфой действительно соображал плохо.              — Я случайно заметил Гермиону. Она привлекла моё внимание. Я в ответ решил привлечь её.       Антонин выразительно загнул один палец.              — Ладно… а работа в универе?              — Так сложились обстоятельства.              — Чем тебя не устраивала фирма отца?              — Я не хочу работать на своего отца.              — Раньше хотел и вдруг перехотел. Допустим. — Долохов загнул второй палец. — А дружба? Зачем ты с Грейнджер подружился?              — Она замечательная девушка! С ней интересно общаться.              — А трахать-то ты её тогда зачем начал? Тебе рассказать, что такое дружба? Это определение расшифровывается несколько иначе, друг мой.       Загнув третий палец, Антонин тыкнул кулаком Драко в нос и дал подзатыльник.              — Долохов, ты меня заебал! Ты чего добиваешься?       Он с отчаянием простонал:              — Блять, Малфой, выпей ещё…              Как только третья порция алкоголя попала Драко в организм, Долохов заявил:       — Ты привязался к ней, чепушила!       Малфой потупил взгляд, наверно, переваривая сказанное, и воскликнул:              — Иди ты!              Драко раздражённо отвернулся в другую сторону. Перед ним как раз сидела симпатичная девушка с русыми кудрями, до жути похожая на Грейнджер.              — Миледи, не желаете познакомиться?!              Она кинула на него странный взгляд, после чего Долохов за шкирку отвернул Драко от неё.              — Ты охренел! Сейчас весь народ в моём клубе распугаешь.       Выглянул из-за плеча и улыбчиво добавил:              — Не обращайте внимание. Он не в себе.       От этого любезного тона Драко затошнило.       Антонин Долохов был старым другом его семьи, но по каким-то странным обстоятельствам он гораздо лучше сблизился не с Люциусом — своим коллегой по бизнесу, — а с его сыном. Люциус для лёгкого и весёлого Антонина казался немного… чопорным и горделивым. Их объединяли лишь финансовые моменты и дела компании.       А вот с Драко…              С Драко они стали настоящими друзьями.       Именно в том значении слова «друзья», в котором оно расшифровывалось в словаре.       Короче… они не спали вместе!              Хотя после ухода Грейнджер Драко только это и оставалось. Завалить Долохова и… фу боже, ужас какой! О чём только думал его бухой мозг?!              Кошмар.              На самом деле, отпечаток опыта в несколько лет определённо сказывался, и Антонин иногда говорил здравые вещи. В его словах точно был смысл! Но Драко было настолько похуй…              Ему просто хотелось, чтобы Грейнджер была рядом.       Всегда.              Он с радостью до конца жизни играл бы с ней в дружбу. По дружбе позвал бы замуж, по дружбе заделал бы детей и по дружбе жил бы мило и счастливо в своём огромном особняке. Но нет… Вместо этого она решила бросить его и сбежать на другой конец земли.              Что он сделал не так?              Пьяный мозг Малфоя совсем перестал соображать, поэтому он достал телефон и стал писать ей сообщения. Просто тыкал по клавишам и набирал, набирал, набирал, пока Долохов не выхватил у него телефон и не заставил умыться.              — Ты еблан? Решил, что писать бывшей — хорошая идея?              — Мы даже не встречались!              — То есть с «ебланом» ты согласен?              — Иди на хуй, Долохов.              — Только если на твой. Пиздуй отсюда, чепушила.       

***

      Гермиона сидела на асфальте и курила. Вдруг телефон в кармане завибрировал и зазвенел, оповещая о новых сообщениях.              Она ожидала, что ей напишет кто угодно: отец, Долохов, однокурсники. Эти люди с ней не общались, но были более вероятными отправителями, чем… Драко.              Ей как можно скорее нужно было поставить с ним точку!              Надо было сразу выбросить телефон и сбежать куда-нибудь, но…              Она всё-таки открыла диалог с ним.              Мистер Малфой: Кажется, я нарушил твои планы. Приезжай к Долохову. Я тебя жду.              Она усмехнулась.              Боже, что за день…              Гермиона: Ты меня свяжешь и не выпустишь оттуда?              Мистер Малфой: Мисс Грейнджер, не подавайте мне идеи. У нас так много времени до конца дня. Очень хочу вас…              Гермиона: Меня?              Мистер Малфой: Да, вас.              Гермиона: И что же вы хотите сделать?              Мистер Малфой: Для начала отогреть вашу задницу. Почему мне позвонил декан и сказал, что моя студентка ревёт и курит за зданием университета на асфальте. Грейнджер, серьёзно?              Гермиона рассмеялась и вызвала такси.       Машина приехала уже через пять минут.       

***

      В клуб Гермиону пропустили без каких либо проблем. Прямо на входе её встретил тучный, но такой родной дурачок.              — Долохов! Какие люди!       Он приспустил черный очки с глаз и подмигнул ей.              — Твой принц уже ожидает тебя в покоях. Беги к нему быстрее, принцесса.              — А ты?              — К вам третьим? С радостью.              Гермиона истерически рассмеялась, уже не понимая, что с ней происходит. Этот день откровенно сводил её ума… но почему так хотелось поддаться и оторвться на полную катушку?              — Знаешь, Долохов, годы идут, а ты всё так же плох.              — Не смеши, красавица, мои кудри стали пышнее.              Она подпрыгнула, чтобы потрепать его по голове и убежала.              Каким же он всё-таки был забавным.              По пути в комнату к Драко Гермиона схватила бутылку с барной стойки, даже не разобрав какую именно, и выпила половину из горла. Немного уверенности ей точно не помешает.       Музыка била по ушам, а мысли торопливо покидали её. Путь к нужной комнате Гермиона помнила наизусть, поэтому проделала его машинально и слишком быстро. На верхнем этаже было гораздо тише, но Гермиону никогда не смущала музыка. Всё потому, что когда среди гостей оказывалась Гермиона, Долохов по доброте душевной, а не потому что она спала с его другом, включал только её плейлист.              От этого находиться здесь всегда было сплошным удовольствием.              И зачем Гермиона шла к Драко? Чтобы осуществить тот план? Сбежать, когда натрахается? Вероятно, так…       Думать больше совершенно не хотелось!              Вместо этого она просто открыла дверь и вошла в тёмное помещение. Не успели глаза привыкнуть к мраку, как он вжал её в стену.              От Драко несло алкоголем и шоколадом.               — Какая же ты… — глубокий голос прозвучал у уха. — Малыш, ты не знала, что нельзя заставлять так долго ждать?       — Я готова искупить вину, — её руки прижались к его паху, но Драко не торопился.              — Ты выпила?        — Так же, как и ты.       — От тебя несёт клубничным шампанским.       — Не нравится?       — Наоборот, — он медленно прикусил ей нижнюю губу и прошептал: — хочу запомнить этот вкус на тебе.       Драко потянулся и нажал на переключатель за её спиной. Комнату осветила тусклая лампочка с тёплым светом, мягко отражающимся от стен.              — Чтобы видеть тебя… — он прижался носом к её шее и протянул: — Ммм… Ты такая красивая!              — Разденешь меня?              Драко лукаво ухмыльнулся, смотря на неё сверху вниз, и развернул её к себе спиной. Сначала он расстегнул замок на юбке таким образом, что она сразу спала в ноги, а затем медленно стянул блузку. Гермиона позволяла себе быть куколкой в его руках и не думать ни о чём.       Сегодня было можно.       На лифчике Драко немного замедлился. Он нежно обвёл большим пальцем нижний край, приспустил лямки и аккуратно расстегнул застёжку, любуясь следами на её теле.              Следы от белья украшали женскую кожу лучше любых драгоценностей.              Убрав её кудри в одну сторону, Драко прижался губами к ложбинке на её шее и выдохнул, чувствуя, как она прислонилась к нему в ответ.              Как же хорошо.              Томительное ощущение внизу живота забилось в тревоге, когда его ладонь проскользнула вниз, отодвигая кромку белья, и идеальным движением собрала смазку на её складочках. Гермиона хотела утонуть в мужских руках, поэтому откинула голову к нему на плечо, открывая доступ к шее.              Драко тут же всосал кожу у пульсирующей венки и постепенно стал рассыпать свои следы по доступным участкам. Шея, плечи, ключицы. Ей хотелось его губ везде.              Продолжая играть с ней, Драко, почувствовав, что она готова, погрузил в неё сразу два пальца.              Гермиона вздрогнула и вскрикнула.              Как такое возможно? Когда он научился так легко понимать хотелки её тела?              Словно отвечая на её вопрос, Драко стал испытывать её возвратно-поступательными движениями пальцев. Он шептал что-то на ухо и целовал, позволяя ей быть здесь и сейчас. Просто с ним. Он увеличил трение по передней стенке и стал кружить большим пальцем по клитору. Быстро и горячо. Её неудержимые придыхания постепенно сменялись на гортанные стоны.              Гермиона точно не контролировала себя. Как игрушечка в его руках, но ей до безумия нравилась такая роль.              Хотелось ещё.              Когда Драко добавил третий палец и стал туже двигаться в ней, она точно произнесла что-то лишнее. Слова мимолётно слетали с языка и проглатывались, постепенно превращаясь в мольбу быть рядом.              Что он делал с ней? Зачем?              Зачем они занимались этим прямо сейчас?              Для чего?              Чтобы ранить друг друга только сильнее?              Когда тело пробила лёгкая конвульсия, Гермиона задохнулась во вздохе, но не кончила.              Драко вдруг прекратил что-либо делать.       Он с хлюпающим звуком вытащил пальцы и резким движением наклонил её вперёд, чтобы она упёрлась локтями в комод.       Драко стянул с себя штаны до колена и несколько раз провёл головкой члена между её ягодицами. Нежная, влажная кожа создавала ласкательный эффект. Её ягодицы сами толкнулись в его сторону.              — Прогнись, — сказал он твёрдо.       И как только Гермиона выгнулась дугой и выдвинула вверх пятую точку, Драко вошёл во всю длину.               — Чёрт-т-т! — она вскрикнула и запрокинула голову назад.              Секс — это обычный биологический процесс, ведь так? Почему тогда от мысли, что именно он сейчас стоял позади неё, в животе так приятно тянуло? Неужели это порхали те самые бабочки и осыпали её чувства умопомрачительной пыльцой обострения? Драко заполнял её полностью. Ей было слишком хорошо. Жарко. Плохо. До одурения. Голова кружилась от возбуждения, а любые мысли испепелялись.              Он стал вбивать её в комод, а она, уже ничего не понимая от алкоголя и наслаждения, просто до умопомрачения верно насаживалась на его член.              Хотелось вспомнить шутку про шпажку и шашлычок, но даже на это не хватало её выдержки.              Гермиона совсем нырнула в собственные ощущения и почти пропустила, когда горячее дыхание защекотало ей ухо:              — Я знал, что будет красиво… но не мог представить, что настолько.              Его голос, как и движения, уже стал сбивчивыми.              И ей хотелось сделать ему как можно приятнее. По какой-то причине Гермиона думала именно о его удовольствии и, понимая, что ему хорошо, умирала от восторга сама. Особенно, когда Драко сцепил её кудри в кулак и потянул на себя. Её спина выгнулась сильнее, и она непроизвольно захныкала от другого угла проникновения.              Стоны за спиной тоже стали протяжными и глухими.              Они оба казались раскаленными до предела.              Не думая о неловкости, Гермиона завертела задницей и почувствовала давление в нужном углублении.              Тёплые импульсы расползлись по телу и показались нереальными.              Вот она — самая желанная пытка. Ощущения застилали разум: кровь с каждым толчком билась быстрее, а губы без разбора выкрикивали его имя.              Жёсткий секс, приправленный страстью, — вот что имело значение.       Остальное, как и всегда, было неважно.              Член каждый раз выскальзывал, чтобы войти сильнее… и ещё, и ещё. Он вбивался крепко и быстро. Стоны уже не слышались за мокрыми шлепками пота и смазки. Влажно. Перед глазами всё блестело и сияло. В контраст движениям Драко спустился мягкой ладонью к клитору и принялся тереть, стимулируя не только её ощущения, но и позволяя внутренним бабочкам вспорхнуть и вырваться наружу.              Сколько их было?              Достаточно.              Абсолютно достаточно, чтобы тело пробил сильный импульс и все мышцы напряглись, обрывая жизнь на мгновение. Возможно ли вообще умереть от оргазма? Хотелось попробовать с ним. По телу пробежалась дрожь, и Гермиона заскулила в такт его вздохам, до предела напрягая бёдра.              Ещё несколько бесконтрольных движений и Драко кончил в неё. Влагалище продолжало пульсировать, сильно сжимая член.              А перед глазами всё плыло.              Что было дальше, она уже не знала. Гермиона просто тряслась, пытаясь вернуть связь с реальностью.              — Хочешь на кровать? — единственное, что она услышала и слабо кивнула.              Драко медленно подхватил её и осторожно уложил на мягкие простыни, сам тоже переваливаясь на спину рядом с ней.              Что это было?              Снова…              Как ей осуществить план, если он не спит и точно заметит её побег?              Да никак.              Гермиона просто полной грудью сделала вдох — вокруг них был запах шоколада, пота и секса, — и по неведомой причине, он помог ей успокоиться.              Ей было хорошо.              Они просто лежали и рассматривали узоры на потолке, дожидаясь, пока сердцебиение утихнет и позволит им жить дальше.              — Д… драко, — тихонько шепнула Гермиона.              — Да, милая?              — Ты меня любишь?              Вот и всё.              Вопрос озвучен и сейчас должно было решиться всё.              Да или нет.              — Знаешь, Гермиона, я давно хотел тебе сказать, — он повернул голову к ней так, чтобы они встретились взглядами. — Я всегда мечтал дарить тебе цветы, которыми ты пахнешь. А ты пахнешь пионами. Я ненавижу эти цветы так же сильно, как люблю, поэтому да, Гермиона Грейнджер. Кажется, я готов признаться, что люблю тебя.              — И ты не забудешь эти слова через пять минут, когда отойдёшь от оргазма?              — Могу повторить на диктофон.              Она усмехнулась и отвернулась, дожидаясь, пока он…              — А ты?              …спросит то же самое.              — И я, Драко Малфой, могу объявить всему свету, что ты откормил меня своей сладкой слюной до такой степени, что эта отрава добралась до моего мозга, — она пнула его. — Я люблю тебя, придурок.              — Можешь остаться?              Гермиона замерла. Она не могла поверить, что он…              — Нет.              — В смысле?              — «Можешь остаться»? Ты обнаглел говорить об этом с вопросительной интонацией? Исправляйся, Драко Малфой, или я уйду прямо сейчас.              — Какая ты сучка.              — Какая есть, милый.              — Можешь остаться здесь, любимая. Со мной. Прямо тут на кровати.              — Ммм… как приторно. Больше не говори так.              — Как?              — Как только что.              — Как?              — На букву «л».              — Любимая?              — Фу!              — Любимая, я же тебя люблю. Как ещё я могу называть свою любимую, если не «любимая»?              — Я сейчас точно уйду.              Драко ухватил Гермиону под бок и утянул в крепкие объятья.              — Теперь точно останешься здесь.              — Я так и знала, что ты меня свяжешь.              — Мм… могу достать наручники.              Она захихикала и улыбнулась.              — Прекрати.              Драко немного отстранился и гораздо серьёзнее спросил.              — Гермиона, ты, правда, можешь остаться?              Она глубоко втянула в себя воздух, понимая, что никто по голове её за такое решение не погладит. Что ей грозило? Скандал? Ограничение финансов? Фиктивный брак?              Господи, её родители способны на всё…              — Не могу, но останусь.              Драко спокойно улыбнулся.              — Ты этого хочешь?              Гермиона улыбнулась в ответ.              — Да.              Он развернул её лицом к себе и поцеловал. Шоколадные ласки, ужас.              И что теперь?              Кажется, ей конец. Но призма рациональности всегда предательски спадала, когда она смотрела в его глаза.              Ему это было нужно, и Гермиона была самой счастливой девушкой на свете, ведь без зазрения совести могла прикоснуться к нему, обнять, поцеловать и просто быть рядом.              Кто ещё сможет похвастаться ручным очкариком?              — Драко…              — Что такое?              — Ты теперь будешь моим парнем?              — А ты моей девушкой. Сумасшествие, правда?              Не то слово.              Отношения с преподавателем…              Да, это не что иное, как полный пиздец.              Она уже однажды выяснила, что зачёты он их любимым способом принимать не станет.              А жаль…              Что же это за штука такая дурная — любовь?              Может, любовь — синоним слова «сахар»? Такая же с первого взгляда безобидная отрава, вызывающая привыкание.              Пусть весь мир идёт к чёрту, а Гермиона Грейнджер позволит себе любить.              И пироженку она тоже в кафе себе сладкую закажет.              Да! Закажет.