Часть 1

Её сердце бьётся слишком сильно. Она даже не пытается успокоить этот ускоренный ритм, пока неаккуратно вскрывает часы карманным ножом. Ясмин не может вспомнить, откуда у неё появился нож. Что до часов, ну они всегда были с ней, сколько она себя помнит. Красивые изысканные часы с выгравированным узором. Когда-то давно у них была цепочка, за которую их можно было вытаскивать из кармана. Но она давно потерялась, или, быть может, сестра просто сорвала её, когда брала их куда-то с собой. Яс помнит то, как она накричала на Соню за это. Это был взрыв чистой ярости, которую оказалось слишком сложно остановить. Непонимающая Соня бормотала что-то похожее «но это всего лишь часы, почему ты кричишь», и всё равно успокоиться оказалось достаточно сложно. Да, это были всего лишь часы. И Кан не знает, почему так отреагировала. Но в тот момент казалось, что это важная вещь, которую нельзя вот так брать. После того момента она никогда не оставляла их дома. Даже в путешествиях с Доктором она всегда брала их с собой, изредка проверяя карман кожаной куртки, всё ли на месте, не потерялись ли в приключениях. Часы никогда не терялись. А если и терялись, то всегда возвращались по какой-то причине. Если бы она придавала этому значение, то, конечно, спросила бы у Доктора об этом. Однако она не спрашивала, а повелительнице не было никакого дела до личных предметов спутников. Уважая личные границы людей, Доктор никогда не переходила их. – Ясмин Кан! Голос блондинки отражается от стен бункера довоенного времени. Старый и пропахший насквозь спёртостью и унынием, он вселяет больше ужас, чем представляет собой средство защиты. Ему уже некого защищать, поэтому он просто разрушается от времени. Судя по звуку, Доктор близко. Поэтому девушка удваивает усилия, с трудом подцепляя старинную крышку лезвием. На самом деле она не собиралась открывать часы, зная, что механизм был сломан. Нажатие кнопки ни к чему не приводило, она проверяла это сотни раз. Но почему-то именно в этот ей захотелось действительно открыть их. Как будто они звали её. Яс потрясла головой, отгоняя мысли, это было невозможно. Предметы не зовут людей, а если и зовут, то явно не в таких местах. – Яс? – тревога в голосе инопланетянки едва не нарушает все планы. Когда Доктор разговаривает именно так, всегда хочется ей ответить. Ясмин так и не произносит ни слова, судорожно дёргая чёртову крышку. – Не открывай их! Кан замирает. Они никогда не говорили об этом, никогда не обсуждали. Да, пару раз пакистанка вытаскивала часы прямо в разгар битвы, то ли ожидая, что они наконец откроются, то ли успокаивая себя знакомым предметом. Возможно, Доктор видела их, но ничего не сказала. Так почему же сейчас её заботило это? Словно… могла ли она знать то, что не знала Яс? В конце концов часы поддаются. Не раньше, чем острый кончик ножа изрядно гнётся, но поддаются, медленно распахиваясь. Циферблат не оказывается чем-то впечатляющим. Честно сказать, разочарование постигает довольно быстро. Он обычный. – Всего лишь часы, так я думала, – вздыхает Ясмин. – Доктор, не стоило так волно… Яркий поток энергии ударяет в глаза. Яс жмурится, пытаясь закрыться от него рукой, но это не помогает. Энергия проходит прямо через её кожу, всасываясь, словно только этого и ждёт. Жгущее ощущение ползёт через плоть, то ли прорывая каждую клетку тела, то ли изменяя её. Поток скользит по артериям и венам, следуя за кровеносной системой к сердцу. Сердцам. *** – Яс! – она догоняет спутницу в одной из комнат. Свет подсказывает, где искать упрямую девушку, но он исчезает раньше, чем она действительно достигает её. Когда Доктор оказывается в помещении, ощущения чего-то изменчивого ударяют по всем чувствам. Быстрым взором окидывая пространство, блондинка останавливается в проходе, хотя её взгляд непрерывно следит за пакистанкой, склонившейся над радио на запылённом столе. Ясмин с любопытством рассматривает вещь, не обращая внимания на что-то ещё. – Какие примитивные устройства, – произносит она, будто знает, что не одна в комнате. Конечно, знает, шикает на себя повелительница. Яс была умной, а ещё у неё было чудесное боковое зрение для человека. – Не говори, что это Земля. Снова. – Ясмин Кан? – Отвратительное имя. Могла бы придумать и получше, – радио с грохотом падает со стола, разлетаясь на множественные осколки. Слишком старое, слишком ломкое. – Они никогда не делают что-то долголетнее. Раздражает. О! Словно впервые замечая Доктора, Ясмин растягивает губы. Непривычная для неё опасная улыбка-усмешка. Ни в какое сравнение не идёт с жизнерадостной улыбкой, которую обычно девушка дарит инопланетянке. Ритм двух сердец сбивается лишь на краткий миг, затем он восстанавливается. Доктор скользит дальше в комнату, собранно-напряжённые движения, словно в загоне с хищником. – Не смотри на меня так, – Кан поднимает руки вверх. И даже эти действия резкие, быстрые, если бы не улучшенное зрение, вряд ли бы их можно было заметить. Люди не двигаются так, Ясмин не двигается так. – Ну же, давай не будем играть эту сцену. – Где Яс? – шипит Доктор. Её глаза сужаются, рука двигается к карману плаща, явно готовясь выхватить отвёртку, но вместо этого цепляются за ткань, будто это единственное, что важно сейчас. Немнущийся материал стягивается неприятными складками. Ясмин закатывает на это глаза, на её взгляд много драмы в обычных вещах утомительно. – А Яс нет. И никогда не было, – пакистанка разводит поднятые руки в стороны, вытягивает губы и абсолютно по-детски таращит глаза. – Ты ведь и без меня знаешь, в чём дело, Доктор. Почему я должна каждый раз объяснять тебе причины? Только не спрашивай меня, кто я, это же глупо. Мы обе знаем – кто. У тебя всего два варианта, и если один неправильный, то… Нет? Она знает, что да. Знает по этому растерянному взгляду, по сжавшейся на плаще руке, по едва заметной дрожи. И это веселит её. – Ты знаешь, – преодолевает расстояние между ними так быстро, что блондинка не успевает ничего. Лишь вскидывает голову вверх, скашивая глаза. Высокий рост – преимущество, кто бы что ни говорил. Впрочем, разве Доктор не смотрит на всех свысока? Особенно на таких, как она. Ясмин бесит это высокомерие, она хочет разрушить его, и она чертовски близка к этому. – Иди в ТАРДИС, – эта злость ни с чем не сравнима, поэтому Кан подчиняется. Под конвоем она проходит через коридоры до привычной синей будки, открывает дверь своим ключом и заходит внутрь. Она уже видела в воспоминаниях этот дизайн, но всё равно дух захватывает. Нелегко признавать, что в этот раз у Доктора получилось хоть что-то впечатляющее. Дверь со скрипом закрывается. Не смотря на спутницу, Доктор скользит к консоли, пробегаясь пальцами по рычагам. Включает тумблеры, поправляет маршрутизатор, несколько щелчков тут, несколько там. Ясмин смотрит. Редко выпадает возможность видеть, как Доктор ведёт свою ТАРДИС. Совсем не так, как другие повелители. Однако сказать, что именно отличается – тяжело. Движения те же, атмосфера – нет. Для повелителей ТАРДИС всего лишь машина. Для Доктора – это нечто большее. Почти как дом. – Не думала, что ты научишься доставлять куда-то без тряски, – комментирует девушка. Она прекрасно знает, в какой момент корабль покидает бункер, материализуясь на чужой планете. Не Земля, что уже радует. В обществе этой примитивной, наполненной зародышами, цивилизации ужасно. Они, конечно, незаменимы для опытов по причине отсутствия к ним жалости, но в остальном… – Убирайся. Ясмин склоняет голову, не веря ушам. – Что прости? – УБИРАЙСЯ! Её голос разносится по кабине оглушающе. Кан прижимает ладони к ушам, пытаясь успокоить этот звон внутри головы. Не ожидая, пока она сделает ещё что-то, Доктор шагает к ней, хватая за локоть, и буквально выволакивает из ТАРДИС. Как только они оказываются на улице, блондинка сразу же отпускает, будто прикосновение причиняет ей боль. Будто она обжигается. – И? Бросишь меня вот здесь? Без всего? Я даже не знаю, что это за планета! Повелительница не отвечает. Некоторое время они стоят друг напротив друга, взгляды сталкиваются между собой. Яс почти слышит этот неприятный стальной звук, как перекрещивающиеся клинки. А после… Доктор уходит. – Ты не оставишь меня! – ловя мимолётную панику, пакистанка пытается следовать за ней. – Ты обещала! – Я обещала Яс, – шепчет Доктор. – А раз Яс больше нет, то какое мне дело до тебя, Рани? – О, так ты всё же знаешь моё имя! – она смеётся, но смех так и застревает в горле, когда двойные синие двери закрываются. Рани не бросается следом, сохраняя спокойствие внешне. Внутри у неё бушует ярость, смешанная с приливом возбуждения и чем-то, что совсем отдалённо напоминает страх. Ей не хочется остаться одной на какой-то планете, без ТАРДИС, без возможности выбраться отсюда. Нет, возможность будет, уж она точно не пропустит её. Но всё же здравая часть мозга учёного считает, что больше шансов будь у неё своя ТАРДИС. Ну или угнанная ТАРДИС Доктора, в конце концов. Всё же лучше, чем ничего. И всё-таки она продолжает смотреть, пока будка медленно мерцает, растворяясь в своей материализации. – Ну и куда ты побежишь на этот раз? – кричит Рани, зная, что её не услышат. И отвечает сама себе. – Далеко-далеко. *** В ТАРДИС пусто и тихо. Доктор сидит на шестиугольных ступеньках, на тех самых, на которых когда-то вещал Мастер. Она думала, что он мёртв, но он вернулся. Она думала, что Рани мертва, но она тоже вернулась. Прошлое всегда возвращалось, и совсем не так, как хотелось бы. В голове бродят мысли, она не пытается остановить их или задержать, только наблюдает, не притрагиваясь. Возможно, считает, потому что считать мысли – привычное занятие. Оно успокаивает и отвлекает. Да, она определённо считает. Две тысячи сорок восьмая ей нравится. Поэтому блондинка ловит её за ускользающий хвост, притягивая под своё внимание. Осматривает со всех сторон, разглядывает едва ли не под микроскопом. Если, естественно, существуют мыслительные микроскопы. Да, эта мысль хороша, чтобы отбрасывать её как остальные. Она не такая уж добрая, не такая безобидная, но она хороша. Что значит доброта? А добрые поступки? Это ведь не отсутствие зла в помыслах, это нечто большее. Могут ли эгоистичные мысли быть добрыми в масштабном плане? Быть всегда доброй трудно, и Доктор знает это, как никто другой. Возможно, иногда, всего на какой-то краткий миг, она не хочет быть хорошей. Быть может, этого требуют обстоятельства, поставившие её в такое положение. Быть может, сама Вселенная намекает именно на такой вариант. А, быть может, это всего лишь задетое самолюбие. Когда повелительница окончательно приходит в себя и встаёт со ступенек, она знает, что ей нужно делать. Поймать Рани не так уж сложно, как той кажется. Умный разум подвержен ошибкам, которые не способен просчитать. И эту она точно не учтёт. При всей своей надменности, она никогда не сможет поверить в это. – Я верну тебя, Ясмин Кан, – обещает Доктор, прежде чем направить ТАРДИС в обратный путь.