Глава восьмая

Эльвира никак не могла уснуть и ворочалась в постели, уговаривая себя закрыть глаза и забыть о видениях. Ежедневный променад с Арсением по лагерю перед отбоем был отменён Эльвирой, сославшейся на плохое самочувствие. Впрочем, расстроенная физиономия кавалера и его забота были вознаграждены поцелуем в щёку. Арсения такое извинение вполне устроило, и он одухотворённый подарком удалился обратно к себе в комнату. Эльвира не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать. Весь остаток дня она провела в одиночестве за чтением «Сияния» , утешая себя надеждой, что это занятие прогонит желание спать. Сама мысль задремать и вновь столкнуться с видением старухи была ей страшна до жути. Мрачная книга полностью оправдала надежды Эльвиры и напрочь отбила любое желание ложиться спать. Бросив чтение на сцене прощания семейства Торрансов с отъезжающим из «Оверлука» управляющим, девушка еще больше погрузилась в усиленное книгой ожидание чего-то жуткого. Подойдя к окну и открыв его настежь, Эльвира встала у подоконника и жадно вдыхала свежий воздух, надеясь, что ночная прохлада успокаивающе подействует на неё. На улице повисла тишина. Ни шороха деревьев, потревоженных ветром; ни криков птиц; ни шуршания крыльев летучих мышей. Полная благостная тишина обволакивала своей безмятежностью. Эльвире завороженной покоем и мерцающим ночным небом сразу стало легче на душе. Глядя на полный диск луны, она задумалась о бренности жизни и жалких попытках людей, перевернуть сложившийся тысячелетиями порядок мироздания. Страх перед неизбежной смертью, уходом в небытиё толкал их на поиск бессмертия, будто обретя его, человечество, как по мановению волшебной палочки, сразу прекратит войны, исчезнет нищета, все внезапно станут добрее и честнее друг с другом. Нет, смерть всего лишь логический исход прожитых лет, это данность посланная Богом, чтобы человек научился ценить каждое мгновение жизни, не растрачивать её впустую. Смерть. Она увидела её сегодня впервые и остановилась на мысли, что гибель Игоря ее не испугала, не повергла в шок, как остальных ребят. Всё произошло так прозаично и необыкновенно буднично, будто случилось не что-то из ряда вон выходящее, а рутинное ежедневное событие. Не было ни страшных смертельных судорог, от которых человек сплетается конечностями в клубок, как перекручённый канат; ни отлетающей на небеса души; ни раздирающих криков от боли. Совершенно ничего. Лишь безжизненное тело и застывшие глаза. Разумного объяснения своей странной реакции на гибель вожатого у девушки не находилось. Легкий ветерок, набежавший от реки, донёс до задумавшейся Эльвиры знакомый аромат ладана и насторожил её. Выглянув в окно, девушка увидела тёмный силуэт, мелькнувший за кустами и чуть слышное бормотание. Три часа ночи, посмотрев на смартфон, отметила она. Кому в такую темень не спится? Силуэт показался за крайними деревьями опушки, после которых шла вытоптанная футбольная поляна. Интересно - кто же это может быть? Эльвира вгляделась в незнакомца, вышедшего на квадрат двора, освещённого фонарём, и отпрянула в ужасе. К медпункту двигалась сгорбленная фигура Евдокии, прихрамывающей на правую ногу. Неторопливо и бесшумно передвигая иссохшими ногами, старуха что-то бормотала себе под нос, сотрясая воздух дёргающимися над головой руками. На раздумья не было времени. Эльвира, не теряя минут на переодевание, спрыгнула в длинной цветастой сорочке из окна на землю и босиком бросилась к медпункту. Металлическая входная дверь, протяжно скрипнув, захлопнулась за старухой. Девушка сломя голову промчалась по дорожке и, влетев в тёмный коридор, услышала стойкий запах ладана. Следуя за ароматом, как за нитью Ариадны, она дошла до приоткрытой двери в палату, из которой струилась тонкая полоска блеклого света. В комнате окрашенной в цвет морской волны на кровати у окна лежал одолеваемый лихорадкой Виталий. Ночник тусклым мерцанием освещал серое лицо парня, дергающегося в бреду от жара, разрывающего его изнутри. Крепкое молодое тело сопротивлялось болезни каждой клеточкой организма, стараясь сохранить жизнь, еще теплящуюся в нём. У изголовья кровати безмолвно стояла Евдокия, склонившись над Виталием и опустив руки ему на грудь. В воспалённом рассудке подростка смешалось всё произошедшее за недолгие годы жизни. Он увидел сосредоточенное лицо отца, объясняющего десятилетнему сыну принцип работы дачного насоса. Улыбающихся брата и сестру, радостно встречающих Виталия, когда он приходит забирать их из садика. Друзей, веселящихся на дискотеке. Последнюю игру своей команды, медленно тянущуюся перед глазами, будто в замедленной съемке. Светлый лик мамы, умершей три года назад, и теперь протягивающей к нему свои руки и зовущей за собой нежным голосом: - Сынок, иди ко мне. Не бойся. Здесь хорошо. Я так соскучилась по тебе. Иди ко мне, мой любимый. Эльвира ворвалась в комнату, распахнув с грохотом дверь, и бросилась к кровати. Евдокия обернулась к ней, покачала головой и прошипела: - Не смей мне мешать. Я пришла за ним. С ним и уйду. Эльвира взмахнула руками, отгоняя призрачное видение, но лишь рассекала ими холодный воздух. Схватив Виталия за плечи, девушка стала из-за всех сил трясти его, пытаясь пробудить от погибельного сна. Он приоткрыл воспалённые глаза, прошептал сухими губами «Мама» и, устремив остекленевший взгляд в потолок, застыл. Тишину прорвал истошный крик Эльвиры: - Ксения Николаевна! Виталию плохо! Из соседней комнаты, где она спала, с громким топотом внеслась в палату врач, прижимая к себе чемоданчик, и кинулась к обездвиженному телу. Оттолкнув в сторону Эльвиру, женщина распахнула саквояж и, достав маску с кислородной подушкой, прижала её ко рту Виталия. - Держи! Крепко держи! – выкрикнула Ксения Николаевна девушке и начала делать массаж сердца, - Ну давай мальчик. Пожалуйста, пожалуйста! Чуть не плача, приговаривала женщина, нажимая руками на грудь парня и прерываясь для проверки пульса. Минуты реанимации показались Эльвире вечностью. Слезы безостановочно капали из глаз на застывшее лицо Виталия. - Только не умирай. Пожалуйста, не умирай, - пришёптывала Эля, плотно прижимая кислородную маску и глядя на безуспешные попытки врача реанимировать Виталия. Мама звала Виталия. Ласковым голосом она притягивала его, унося с собой в длинный светящийся мягким теплым светом туннель. Необыкновенная легкость окутала юношу. Словно крылья выросли у него за спиной, направляя туда - где нет боли, страданий, мучений. Бренная человеческая жизнь с постоянной спешкой, необходимостью пробиваться сквозь ложь и предательство казалась сейчас ничтожной и никчёмной. - Я иду к тебе, мама, - прошептал он, вернувшись на много лет назад, когда она также ласково звала маленького сына домой с улицы. Ксения Николаевна бессильно опустилась на кровать рядом с остывающим телом, отрешенно произнесла «Он умер» и громко разрыдалась, обхватив руками голову. Эльвира почувствовала, как земля уходит из-под ног, перед глазами всё поплыло. Отпустив бесполезную маску, она закачалась и свалилась на пол без чувств. Вокруг неё висел туман. Густой, как кисель. Казалось, его можно было брать руками и лепить снежки, как из снега. Эльвира застыла в непонимании как выбраться отсюда. Только непроглядные клубы пара окружают её и ни малейшего проблеска пути. Со всех сторон послышалось тяжелое сбивчивое дыхание, зазвенели детские голоса, долетели обрывки слов. Девушка обернулась вокруг себя и увидела приближающиеся тёмные тени, пробивающие путь сквозь плотную белёсую пелену тумана. Множество теней: мужских, женских, детских. Плотный смрад палёной плоти и волос обжигал горло и нос. Когда тени приблизились на расстояние, с которого Эльвире они виднелись отчётливее, перед её взглядом предстали обугленные тела изуродованные огнём. На многих из них не было одежды, на других её остатки свисали обожженными лоскутами. Их плоть сочилась кровавыми подтёками, местами изъеденная огнём до костей, белеющих на фоне иссиня-черных тел. Остановившись в нескольких шагах от Эльвиры, фигуры встали вокруг неё и в один голос завыли: - Верни нам украденное! Верни! В нос ударил резкий запах нашатыря. Эльвира очнулась и увидела перед собой лицо, склонившейся над ней Ксении Николаевны. - Эля, Эля! Ты меня слышишь? Девушка кивнула головой и резкими движениями ощупала себя. Всё хорошо, она опять в палате, живая и невредимая лежит на кровати. - С тобой всё нормально? - Да, да. Хорошо, - с трудом поднимаясь на ноги, подтвердила Эльвира, - Просто закружилась голова. - Такое бывает при стрессе, - поддерживая еще ослабевшую девушку под руку, участливо сказала Ксения Николаевна, - Пойдем ко мне в комнату. У меня вторая кровать есть. Поспишь сегодня у меня. Взгляд Эльвиры упал на соседнюю койку, на которой лежало бездыханное тело Виталия. Перспектива спать в комнате, соседствующей с трупом, напугала её. - Нет. Я пойду к себе, - приходя в себя после обморока, отрезала девушка, торопливо шагая к двери. - Не спеши, я провожу. Только накину халат, - понурив голову, печально вымолвила врач, - Надо сообщить Ольге Николаевне о смерти Виталия.