Часть 1

Лу привыкла не верить. Чужим словам, обещаниям, горячим речам, страстным заявлениям и собственным глазам. Сомневайся во всем. Лгать могут все. Думай, думай, думай... Размышляй, отсеивая слова, не имеющие достойной цены и поступков, за ними следующих, от действительно стоящих фраз. Верь тем, кто того достоин, кого знаешь и в ком уверена. Иначе сожрут, убьют, растерзают, разорвут на куски сердце, обнажат кости и душу, вырвут с корнем плоть - не отрастишь потом обратно, лишь чешуей змеиной стальной обрастешь, металлом, щитом сплошным, - не кожей. *** Он говорит тихо, но четко. Его слова слышит каждый, до любого они доходят почему-то. Будто люди чуют - бойся. Приор неопасным кажется лишь внешне - и то не всегда. Когда он с простреленной рукой и распущенными волосами, статуей, фигурой из центрального музея Нью-Пари, куда юных псиоников из интерната возили зачем-то на экскурсию, стоит средь повешенных, Иво не выглядит угрозой. Он лишь человек, которого не добили. Даже не инквизитор толком - тех можно узнать по одежде, его же китель расстегнут и небрежно накинут на плечи. Просто мужчина. В его глазах - холод, одна из арктических пустынь доштормовой эпохи, о которых Лу когда-то читала. Равнодушие, что на деле опасней яда. И тени мертвецов за его спиной, которые в ночи кажутся огромней и страшнее, тянут к нему свои безжизненные, призрачные руки, будто пытаясь удержать, остановить, задушить. В шелесте листвы, в шагах сотрудников Корпуса, инквизиторов (людей!), в вое сирен патрульных машин, в скрежете оружия, в крике случайных птиц Лу слышится: "Беги!" Это лишь паранойя. И недосып. Лу знает. Она привыкла к собственной подозрительности, над которой частенько смеялись друзья. Но доля правды в словах взбудораженного подсознания все же есть. Опасайся Приора, псионичка. И инквизиторов. *** У ее паранойи с недавних пор голос Нарсиса Уэйна. Почему? Лу не знает. Игнорируя собственное подсознание, она лишь вслушивается в речь Иво, стараясь не упустить ни слова. Не оплошать. Не дать повода усомниться в ней и ее полезности. При всей элегантности месье Мартена в ее голове он все еще сродни дикому зверю. Этакой огромной черной кошке, что почему-то трется иногда тяжелой головой о твою ногу, сбивая с толку таким резким проявлением внимания и заставляя ожидать напряженно: "Что будет дальше?" Приор ей в душу, кажется, смотрит, заглядывает своими бездонными глазами на самое дно и видит все. Каждую мысль, каждый шаг, каждый вздох. Он оказывает ей знаки внимания - столь неоднозначные, что их можно посчитать привычной для него вежливостью, но улыбается месье Мартен при этом чуть больше, чем обычно. Лу и сама идет навстречу: будто по минному полю, выверяя каждое действие в надежде, что ласковая кошка не откусит ей за бестактность руку и не слушая подсознание, что кричит: "Стой!" Но Иво лишь говорит теплее, не пытаясь навредить. И она невольно засматривается, бесцеремонно и излишне заметно рассматривая черты его лица и втайне восхищаясь. И он кажется не против. Пока. Внутренний голос стонет. Набатом бьет в висках мысль: Не боишься - так хотя бы не верь.