First and last.

- Это был вечер, вечер обычного четверга, - запиналась я, - понимаете? Скрежет карандаша по листу блокнота уже раздражал, но единственного слушателя не хотелось отвлекать глупым замечанием. Стук часов раздавался с завидной громкость по всему небольшому, даже немного тесному пространству, заглушая собственные мысли. Хоть и отчетливые шумы дорог, города, да и в целом людей были за пределами собственного разума, в ушах все еще стоял звон от посторонней суеты. Ничто вокруг не могло отвлечь, как навязчивые мысли о произошедшем. Мистеру Бёрку, наверное, беседа доставляла явное неудобство или даже скуку, но такова его работа – слушать отчаявшихся. - Конечно. Вечер обычного четверга, - он потер переносицу под очками, - так и запишем. Во сколько примерно все произошло? И тут я задумалась. В тот момент я ведь и на часы даже не смотрела. Опять нарушаю данные мной обещания. Вот черт. - М-может быть, - я выдумывала на ходу, - часиков в пол девятого? - Миссис, - он прокашлялся, - то есть, мисс Конли, вы сами говорили о том, что вы теряетесь во времени и пространстве, но сами же не соблюдаете единственную мою просьбу – запоминать точное время каждого события, повлиявшего на вас хоть в малой мере. Это помогло бы вам чувствовать себя приземлено, не витая в облаках, - он подошел к окну, - параллельно думая о чем-либо насущном. Продолжайте, пожалуйста. – он тяжко вздохнул. Кое-как проглотив подошедший ком к горлу, я пыталась сопоставить дальнейшее развитие событий. Буквально выкусывая остатки нетронутой кожи на губах, я думала о подробностях, вспоминала каждую эмоцию, даже то, во что я была одета. Впервые за долгое время, у меня это получалось. Я начала: - Я стояла на мостовой, недалеко от моей улицы, хоть времени я и не помню, но скажу, что было явно поздно, даже слишком. В тот день меня задержали, а эта стерва из бухгалтерии заставила переть домой кипу ненужных бумаг, в общем – ничего нового… Руки дрожали от тяжести сумок, а ноги еле несли домой, хотелось лишь выпить после тяжелого дня, ведь в четверг постоянно было много работы. Я шла слишком медленно, наслаждаясь красивым видом уже ночного мегаполиса. Единственным недорогим удовольствием здесь были пейзажи. Небо разливалось иссиня-черным цветом, будто окрашивая и облака, плывущие по нему. Зеркальные здания отражали блеск вывесок ночных клубов, а зеленеющий парк сверкал разноцветными гирляндами, висящими в честь открытия новой кофейни. Шум листьев и скрип колес, музыка и абсолютная тишина, яркий свет и полная тьма – все это сочетал в себе городишка. Такое разное, но такое атмосферное. Уют со щепоткой буйства. По-моему, идеально. Это, знаете, быстро подняло настроение, хоть и было, по сути, таким одноразовым и бесполезным. Я пыталась расслабиться, тем более, меня мотивировала бутылка виски в холодильнике. Окружение случайных пешеходов втянуло меня в размышления. Такие же серые и безжизненные лица, с таким же угрюмым выражением лица. Что-то в их безрадостности меня пугало, хотя именно сегодня я как никогда их понимала. Находясь в таком же сером потоке и мысли постепенно обволакивало своеобразной пеленой задумчивости, и вот – я снова где-то в облаках. Взгляд хоть и притягивали случайные резкие движения или яркие детали, я все равно находилась за пределами привычных забот, погружаясь с головой в прострацию. Вот один за другим проехали яркие спорткары, заставляя повернуть голову в их направлении, следом девушка выронила из рук телефон прямо стеклом вниз, а цепочку неловкости продолжил парень, громко чихнув. Из оцепенения меня вывел возглас раздосадованных людей, кричащих что-то о сломанном светофоре. И правда, кажется, поток машин стал больше, как и время, отведенное для их проезда. К слову, это не сильно огорчало. Мне все равно некуда спешить. Теперь некуда. Мой скучающий взгляд мог бродить еще целую вечность, пока я не разглядела в толпе Его. Меня резко бросило в жар. Голова, и так беспрерывно гудящая, стала просто ватной, а мысли вмиг стали беспорядочной мешаниной. Выудить хоть одну разумную фразу из собственной головы не получалось, по причине их бестолкового множества. Сердце болезненно кольнуло, я старалась успокоиться. Пару раз моргнув, я поняла, что не схожу с ума. Бросаю взгляд на мигающие красным цифры – 10, 9, 8…Ноги стали ватными за секунду, я не могла сдвинуться с места, глупо рассматривая знакомый до боли силуэт. Вот Он – передо мной. Почти не изменился за 4 года. Все также красив и привлекателен, пусть даже и без своей фирменной улыбки. Черты лица были, на удивление, абсолютно равнодушные, хоть ему это и не свойственно. Он смотрел прямо на меня. Этот взгляд всегда меня будто простреливал, проницательный и строгий. Прямо как в первый раз. Видимо, пуля крепко засела, раз уж чувство ноющей эйфории живет во мне до сих пор. Оторваться было пыткой. На вопрос собственного «Я»: «что делать дальше?» не знала и приблизительного ответа, стараясь держать себя в руках. А светофор все также продолжал настойчиво мигать – 3, 2, 1. Толпа резко шагала вперед, огибая меня как незамеченное препятствие. Их случайные удары плечом или грубое: «ну и что встала?» заставляли меня оправиться от шока. Я и моргнуть не успела, как Он зашагал в обратном направлении. И я побежала. Навстречу мне люди расходились, недовольно оборачиваясь. Я с силой расталкивала толпу, прорывалась сквозь обилие сумок и пакетов, даже не извиняясь. Мне и не хотелось. В голове было только одно: «Это Он». Пробиваться сейчас было тем еще испытанием, но я следила лишь за свитером, подаренным Ему на Рождество еще лет пять назад. Столько было связано с ним. Каждая его забавная привычка, сюрпризы и милые вещицы. Сразу вспоминались бумажные птички. Всегда, когда нам приносили свежую газету он, даже ее не читая, сворачивал оригами маленькой птички, и с радостным: «На удачу!» отдавал мне ее. Странная традиция, сразу всплывающая некой ассоциацией. Я не сбавляла темпа. Расстояние между нами превышало три метра, я пыталась его сократить, но все напрасно. Стараясь не терять бдительности, я переключилась на волосы. Так было даже проще. Его вьющаяся прическа всегда была поводом для насмешек, но его как никого другого украшали кудри - каштановые, такие мягкие и приятные на ощупь. Даже этот запах дешевого яблочного шампуня. Все это отличало Его от других, и я охотно в это верила. И продолжаю верить. - Ой, ради Бога, простите, девушка.. – вдруг пролепетала пожилая женщина. Сначала, я не поняла что к чему, но увидев в руке порванный пакет и вывалившиеся оттуда папки, меня начал душить гнев и подступающий приступ истерики. Я хаотично пыталась запихнуть листы обратно в оплетку, но руки дрожали, все вновь сыпалось наружу. Слезы наворачивались на глаза, я крутила головой в надежде не потерять Его из вида, параллельно укладывая проклятые документы. Стоило запихнуть последний отчет, и я рванула прямиком вперед, уже мало думая о том, куда Он направился. Я остановилась на полупустом перекрестке, обогнув всех идущих мне навстречу. Мой взгляд метался от одного человека к другому, но никто и близко не был похож на Него. Отчаянно пытаясь высмотреть хотя бы направление, в котором Он шел, я цеплялась от одного фонаря к другому, приподнимаясь то на носки, то наоборот присаживаясь. Все тщетно. Сдержать накативший порыв отчаяния я уже не смогла. Слезы градом катились по щекам, оставляя грязные полосы размазанной туши. Налипшие волосы я заправила за уши, расширяя градус обзора. Толка от этого не было. Продолжая как сумасшедшая крутить головой, я заметила, что на меня начали оборачиваться люди и, чтобы не выставить себя полной дурой, я в последний раз оглядела всю улицу. С чувством безнадежности и чего-то упущенного, я подняла с асфальта все свои вещи, разворачиваясь в нужном направлении, но давящая тоска наседала на меня с каждой секундой все сильнее. Бессмысленно простояв там еще с минуту, я взяла разорванный пакет и зашагала прямиком домой, к оставленной бутылке виски, как и обещала. - После увиденного в тот вечер, признаюсь, я перебрала с алкоголем, - я замешкалась, - скажу больше, я даже не вышла на работу на следующий день, меня настолько.. - Мисс Конли, - перебил меня Бёрк, - я не раз говорил вам, что волнение не приводит ни к чему хорошему, верно? – он снял очки, - тогда вы просто переутомились, знаете, выгорели, да еще и погода была дрянь, а вы метеозависима… - мужчина, кажется, выдумывал причины на ходу, - к слову, как давно вы бросили принимать те таблетки, что я вам прописал? Там в побочных эффектах есть галлюцинации, головная боль, быть может, тошнота, а у вас за последнее время здоровье только ухудшается. - Вы считаете меня чокнутой? - Нет, Мэрион, вы вынуждаете меня так считать. С такими рассуждениями мы далеко не уедем, точнее, уже не уехали, - он окинул меня скептическим взглядом, - на протяжении четырех лет вы приходите ко мне с одной и той же проблемой, с одним и тем же результатом от наших встреч. Прошу вас, поймите, время идет, раны не вечны. Будем смотреть правде в глаза – Он не вернется. «Пропал без вести» - это как «умер, но без широкой огласки», понимаете? Глупо ждать чудо там, где его попросту не может быть. Бесследное исчезновение, причем, еще и беспочвенное дает вам надежду? Я опешила от столь прямолинейной реплики. - Уже поздно, - демонстративно глянула на часы, - мне пора домой. До свидания, мистер Бёрк, я вернусь в среду. - Постарайтесь жить настоящим, а не прошлым, мисс Конли. Надеюсь, в следующий раз вы меня обрадуете. Я не стала отвечать. Громко хлопнув дверью, скрылась за дверьми коридора, в котором уже никого не было. Голые, будто больничные стены под стать моему настроению. Не картин, ни светлых тонов. Как раз отражал мое состояние и длинный узкий коридор, и крутые ступени, ведущие обратно в безжалостный мир. Холод снаружи пронизывал до кончиков ногтей, но мне было все равно. Я шла нараспашку в легком плаще, в таких же легких весенних брюках и блузе. Если бы не рабочий дресс-код, в жизни бы так не одевалась, да еще и по такой погоде. Я окончательно промерзла. Стараясь отогреть руки, я бесполезно растирала посиневшие пальцы. Холод не приносил дискомфорта, меня скорее удовлетворял некий мазохизм над собой, чтобы в конечном итоге физическая боль заглушала моральную. Особенно сегодня, особенно сейчас. Прокручивая в голове фразу Бёрка, мне становилось хуже. Это и была та суровая правда, которую так не хотелось услышать. «Умер без широкой огласки» Становилось дурно от своих же мыслей. Пытаясь выбросить эту гниль из головы, я настраивала себя на позитивный исход. Но что-то в моем сознании не сходилось, и я начинала сомневаться, действительно ли я не выжила из ума? Каждая придуманная мною теория о Его пропаже рушилась на глазах. Ни один из аргументов теперь не звучал убедительно. Я металась из стороны в сторону, будто подплывая то к одному берегу, то к другому. И на одном из берегов был бы Бёрк, со словами: «Откройте глаза, Конли!», а вот на другом - Он. Два совершенно несовместимых острова. Пора бы выбрать один. Но не получалось. Может быть, потому что я и не пыталась. И вот – знакомая дорога до дома. Темные зашторенные окна с такими же темными бликами на них, развевали занавесками, будто, скорее зовя меня внутрь. Обветшалое крыльцо приветственно скрипело досками под давлением ветра, а маленький зеленый заборчик ответственно охранял всю небольшую территорию вокруг дома. Жилище у меня было, честно говоря, размером с будку. По крайней мере, так начало мне казаться относительно недавно. Я устало зашагала навстречу родному гнезду, как вдруг по привычке обернулась на почтовый ящик. Потрескавшаяся ярко-малиновая краска блестела при свете фонаря, но смутило меня не это. Сверху лежало что-то, что привлекло мое внимание. «Неужели эти малолетние идиоты снова бросали мусор на мой участок?» - я нехотя развернулась и пошла обратно. Стоило сделать несколько шагов, как я сразу узнала предмет. Я не верила своим глазам. Дыхание на секунду замедлилось, а руки уже тянулись прямиком за бумажной птичкой из газеты, сидящей на крышке ящика.