Часть 1

      Сатору Фуджинума странная. Всегда была странная, сколько Кэнья себя помнил. Невысокая, худощавая девчонка, что все время ворчала на мать и всегда была чуть отстранена от мира. От друзей. И от Кэнья. В компании мальчишек она всегда была своя и порой казалось, что вписывается туда в разы лучше того же Хироми который, между прочим, был мальчишкой. В большей степени она всегда была нелюдима, всегда притворялась другой, была более замкнута. До одного момента. Все началось с того самого момента. Она опоздала на урок, а когда входила, то перепутала места и чуть не села за парту Хинадзуки. Но не это привлекло его внимание, а выражение ее лица. Растерянное, потерянное, но глаза… Глаза были не такие же, как вчера. Они были взрослыми. Не было той подростковой наивности, обычной скуки в зрачках как было раньше. И улыбалась она по-другому. Более неловко, более картонной. И Кэнья начинает за ней наблюдать. К тому же это не сложно, когда видишь ее каждый день. Самое интересное это то, что она как то совершенно неожиданно сближается с Хинадзуки Каё. Ее, конечно, понять тоже можно. Каждая девушка наверняка желает иметь хотя бы одну подругу, а не компанию парней. Но это желание, на памяти Кобаяши, появилось впервые за десять лет их дружбы. А самое странное то, что выбрала она себе в подруги именно непонятную никому Хинадзуки, на теле которой синяки расцветали фиолетовым фейрверком с перевалом два раза в неделю. Но потом Кэнья все понял. Они подружились потому, что похожи. Очень похожи. Они обе были странные. Но потом Кобаяши понял, что ошибается. Сатору явно стремится от чего то спасти Каё, уберечь. И это выливается ввиде странных действий, постоянных стычек с матерью Каё и нежеланием отпускать Хинадзуки даже на пять минут. И дергает же Кэнья черт начинать ей помогать. Доверие складывается между ними сразу же, стоит им поговорить на эту тему. И Кэнья верит ей и чувствует, что это взаимно. И странно то, что от ощущения взаимного доверия становится тепло и хорошо. Они празднуют их общее с Хиной* день рождения, наделывая столько бутербродов, что глаза в пять йен становятся не только у матери Сатору, но и у самого Кэнья. Украдкой наблюдать за Фуджинумой, кажется, уже не привычка, а потребность. Вот и во время готовки Кобаяши не может оторвать глаз от Сатору. Фуджиному по-своему забавно и мило выглядит в красном фартуке матери и пучком длинных, иссиня-черных волос. В один момент непослушная прядка упала ей на глаза и Кэнья, совсем не ведая что творит, аккуратно убирает ее длинными пальцами ей за ухо. Смущаются оба. А мать Сатору весело и как то совсем ехидно хмыкает, но ничего не говорит. — Монстр, — тихо говорит Сатору, после чего получает полотенцем по голове от Фуджинумы-сан под дружный смех ребят. Но праздник быстро заканчивается. Даже слишком. Отпускать Хинадзуки и Сатору, которая вызвалась ее проводить, было слишком рисково. И Кэнья пошел с ними. Сатору сумасшедшая. Совершенно безумная. Но Кэнья это даже нравится. Похитить Хину — гениальный план для ее спасения. Да только чует сердце Кобаяши, что спасают они ее не только от матери-алкаголички, но и от чего-то более серьезного, более страшного. Старый автобус продувается через все щели, а от кусков металла исходит холод и сырость. Но с небольшой переносной печкой, на которой они кипятят чайник, стало в разы теплее и уютнее. Они оставляют Каё там, укутав всеми принесенными одеялами. Обещают зайти завтра и благополучно расходятся по домам. На утро белокурый заходит к Хинадзуки с Хироми. Там они уже видят бодрую, как будто и не пять часов утра, Сатору, что весело переговаривается с Каё. Она приветливо улыбается им и сердце Кобаяши совсем неожиданно делает кульбит. И что это с ним? Почему в груди что — то горит, а кожу словно покрыли инеем? Первая мысль — заболел. Однако больным он себя не чувствовал. И ответ на этот вопрос он никак не мог найти. В школе он ни на шаг не отдходил от Сатору. Он и сам не знал, почему. Просто хотелось быть ближе к ней, вдыхать аромат ее волос и смотреть в темно-голубые глаза. И только сейчас, смотря на сосредоточенную над уравнением Фуджинуму, понял, чем именно он болен. " Ты что, влюбился в нашу Сатору?» — смеясь, спрашивает Кацу, хлопая плечо Кэнья своей впечатляющих рзмеров ладонью, и Кобаяши грустно ухмыляется. Так проходят пару дней. Рано утром — прогулка до автобуса за спиной у Сатору — лишь бы она не заметила, что он за ней наблюдает, днем — все так же прогулка, но по школе и уже с Фуджинумой, не скрываясь, а вечером поход к Каё с Хироми и все той же Сатору. Кэнья не говорит о своих чувствах, да и не хочет. Страх быть отвергнутым — есть очень огромная вероятность — блуждает в его разуме, заставляя сжимать кулаки, и держать под контролем свои чувства — чтобы не обнять, чтобы не провести рукой по лицу и волосам. Чтобы не выдать себя. Старый автобус даже с печкой не кажется уже уютным — логово маньяка, логово убийцы. Убежище того, от кого они так старательно прячут Хину. Так иронично получается — хочешь что-то спрятать, прячь под носом. Сатору в ярости рвет картон и распинывает вещи маньяка по полу всего автобуса. — Тварь! — яростно восклицает она, обессиленно сжимая кулаки. Кэнья кладет ей руку на плечо и чуть сжимает, оказывая поддержку. — Надо уходить отсюда, — говорит он. Фуджинума кивает. — Хироми, идите с Каё в наше убежище, там мы придумаем что делать дальше. А мы с Кэнья пока соберём вещи и тоже придем, — устало говорит она, а затем смотрит прямо в душу, словно видит наизнаку. — Ты же не против? Кобаяши поспешно качает головой, хотя перспектива остаться один на один в старом автобусе с девушкой, к которой относишься совсем не дружески, немного напрягает. Хироми и Хина быстро уходят, оставляя их наедине. Кобаяши поспешно скидывает книги в коробку, попутно размышляя о ситуации. — И куда мы можем ее спрятать на этот раз? — Думаю отвести ее домой. Мама против не будет, — сразу же отвечает она. Кэнья подозрительно щурится. — Ты сразу об этом подумала, да? Кивок. — Тогда почему не сказала Хироми с Хиной, а отправила их в убежище? Сатору молчит, стоя к нему спиной и комкая в руках красный плед. Острые плечи — видно даже через куртку — напряжены. Кэнья терпеливо ждет, а сердце стучит все быстрее и быстрее. — Просто… Знаешь, — тихо и обрывисто говорит Сатору, — Я не знаю, зачем я это сделала. И поворачивается к нему лицом. А в глазах Кэнья видит тень сомнения, страха, печали. Сатору устала. Устала предугадывать все действия маньяка, устала быть в постоянном напряжении. Это как игра, от которой зависит слишком много. И Сатору главный игрок. Кобаяши видит это, читает по глазам, понимает. За дверьми автобуса начинает дуть ветер, переметая дороги и тропинки. А в оранжево-медовом свете огня из печки Сатору кажется необычайно красивой. Кэнья и сам не помнил, как сделал первый шаг. Сатору смотрит удивленно и очень-очень смущенно, а сердце Кобаяши бьется сильно, буквально пульсируя в груди. Он мягко проводит рукой по ее щеке, оглаживает контуры и смотрит внимательно, стараясь запомнить каждую черту, каждую линию её лица. У Сатору очень мягкие, тёплые губы. У Кэнья вышибает воздух, когда она неожиданно крепко обнимает его за шею, притягивая ближе. Короткая куртка мешает — тут же летит на старое, накрытое покрывалом сиденье. Кэнья притягивает Фуджинуму ближе, оглаживая талию сквозь тонкую футболку мятного цвета. В Сатору совершенно все — и запах, и глаза, и вкус губ. А Кобаяши плавает в этом совершенстве, как в сладком тягучем меду, целуя чуть красные губы и бледную шею. Через час они соврут друзьям на вопрос, что они так долго делали. И всю последующую неделю Сатору будет носить темные водолазки с горлом, прячась от внимательного взгляда матери, которая как всегда все поняла. Монстр. Когда Каё увозят, оставляя на воспитание бабушки, то Сатору находит новую цель для борьбы — Наканиши Айя. Одинокая умная девочка без друзей. И Кэнья правда не знает, что с Фуджинума не так — обострение дружелюбия или же синдром вечного героя? Но суть в том, что девчонка необычайно быстро входит в их коллектив, как в свое время и Каё. Бой продолжается. Цель — спасение от одиночества Наканиши Айя. Враг — неизвестен, план действий — тоже. Но на их стороне Сатору, а это уже приравнивается к победе. Так, по крайней мере, кажется и Кэнья. Но что уж никак не меняется, так это их переглядки, который кажется заметили все — от учителя Яширо до Хироми. А уж хитрый и слишком внимательный взгляд госпожи Фуджинумы пугает, заставляя кровь в жилах стучать как молотком. Но Кэнья сам видел, как из просто друга он переростает во что-то большее. Он с удивлением понял, что может касатся ее рук не так, как друг, может заправлять волосы за ухо совсем не подружески — да что уж там, он даже смотрит на нее не как друг, а как, черт возьми, парень-возлюбленный-ее молодой человек. Как это назвать, он понятия не имел. И вот, когда они, проводив Айю и Хироми по домам, идут дорогой до развилки, где им надо разойтись, он останавливается. Сатору недоуменно смотрит на него, моргая большими темно-голубыми глазами, и Кэнья кажется, что это самое милое и прекрасное, что он когда либо видел. Он вдыхает воздуха полную грудь и выдает залпом, обрушивая водопад резко, без долгих раздумий, но сохраняя внешнее спокойствие, как всегда умел. — Давай встречаться? Лишние слова не нужны. Сатору сама все поймет. Всегда понимала. Фуджинума смотрит с удивлением, внимательно. А потом кивает. — Давай. Без лишних слов. Коротко и ясно. Как он любит и любит она. На следующий день он заходит за ней перед школой. Натыкается на внимательный, но уже добрый взгляд ее матери и они вместе идут за Хироми. Весь день он не отходит от нее. А перед последним уроком она ошарашивает его новостью — их учитель маньяк, который охотится за Хироми и Айя. Хотелось засмеяться и назвать бредом, но разве Кэнья мог? Сатору слишком часто попадала в цель, чтобы ей не верить. План они придумывают за рекордное время. Место — озеро вблизи города. Главное — рассчитать время. Сатору уверена во всем — это как всегда удивляет. Словно в будущем побывала, ей богу. А может и побывала. Кэнья бы не удивился. Совершенно. И вот Кэнья из окна спортивного комплекса видит, как Сатору садится в машину и они уезжают. Осталось дело за малым — вызвать полицию на озеро. Если все сделать верно — полиция прибудет ровно тогда, когда они будут на самом озере. Полиция вызвана, большая часть плана выполнена. Но Кэнья неспокойно и он, не найдя в себе терпения вызывает такси — и как он только денег тогда сумел наскребсти — и мчится к озеру. Много полицейских машин, людей. Истошно кричит госпожа Фуджинума. В полном шоке и в наручниках безумно хохочет Гаку Яширо. И тут до Кобаяши доходит: машина затонула. И Сатору тоже. Крик вырывается сам, в голове что-то звенит и трещит, а сердце явно решила сделать сальто во все стороны. План с ножом не сработал. Она скоро утонет. Кэнья обещал идти и бороться с ней до самого конца. Так он и сделает. Никто не успел его удержать, когда он ласточкой нырнул под воду, в считаные секунды догоняя машину. Переднее стекло лопнуло и Кобаяши буквально выбивает его ногой и со всей силы дергает не до конца подпиленый хилый ремень. Не сработало. Он дергает ещё раз. В теле появляется слабость от недостатка кислорода. Но Кобаяши дергает снова и снова. Когда воздух почти заканчивается, он слышит звук рвущекогося ремня и Сатору буквально «выплывает» ему в руки. Он вытаскивает их на берег и с облегчением дышит, радуясь, что жив. Фуджинума еле слышно хрипит и пытается откашлятся от воды, что радует вдвойне. На берегу он благополучно отключается, держа в своей руке ладонь Сатору. Как в тумане он слышит вой сирены, разговоры. А потом настает окончательная темнота. В больнице слишком много белого цвета. Это Кэнья понимает сразу, стоило только открыть глаза. Неприятное даже на ощуп постельное белье, неприятный запах медикоментов, неприятное мерное тиканье часов. Голова раскалывалась, в горле пересохло, но первый вопрос, который Кобаяши задал: — Где Сатору? Медсестры переглядываются, мать, сидящая рядом, по-доброму хмыкает. Сатору оправляется в палате этажом выше. У нее все хорошо, только сильное переохлаждение и потеря кислорода на долгое время. Держать в больнице ее, в отличии от Кобаяши, которого выписывают этим вечером, будут еще две недели, так как могут пойти осложнения на внутренние органы. Но Кэнья успокаивает то, что с ней хорошо, что она жива и что их враг повержен. Бой окончен, можно расслабиться. На следующий день после того, как его выписывают, он закупается любимыми фруктами и вкусняшками Фуджинумы и мчится в больницу. Ее мать, по его рассчетам, должна быть на работе. Встречатся с этим монстром прямо сейчас ему, откровенно говоря, страшно. Сатору, побледневшая и изрядно осунувшаяся, встречает его мягкой улыбкой и с растрепаными темными волосами. В груди у Кобаяши теплеет. Разговоры не о чем, шутки и смех — то, чего в последние дни им не хватало. Кэнья боялся, что его интерес к этой удивительной девушки был рожден в силу обстоятельств и погаснет так же, как и зародился. Но что-то пошло не так и Кэнья буквально таял от одного только взгляда на нее. Две недели пролетели незаметно. Днем — в школу, после школы — до самого отбоя быть в больнице рядом с Сатору. Иногда к ним присоединялись Хироми с ребятами, пару раз была и ее мать — от этой встречи убежать не удалось. Она тогда смеялась, улыбалась, делала многозначительные намеки, а под конец под возмущенное от Сатору «мама!» и смущенное от Кобаяши «госпожа Фуджинума!» спросила, когда устраивать свадьбу и кого будем на нее звать. Но в целом Кэнья был полностью счастлив. Забирали Сатору из больницы всей честной компанией. Хироми с Кацу помогают с сумкой, в которой вещи и учебники, которые ей успели натаскать за две недели, ее мать руководит операцией, а Сатору улыбается. Выходя из больницы Кэнья сжимает ее руку. Она поворачивает голову и улыбается, получая яркую улыбку в ответ. Они идут впереди, не обращая внимания на то, как в шоке остановились их друзья, смотря на их сплетеные руки под тихий смех матери Сатору. Кэнья счастлив — у него прекрасные друзья, прекрасная жизнь, а главное — у него есть прекрасная девушка, которая смогла перевернуть весь его внутренней мир и жизнь в целом. И его абсолютно все устраивало.