Часть 1

Пальцы переплетаются, но они оба где-то не здесь. Ноги следуют такту – этой причудливой мелодии, так похожей на вальс. Они меняются ролями – Калеб ведёт, но Астрид перехватывает инициативу, её рука скользит по его плечу. Музыка уносит из всё дальше и дальше, они внутри этого ритма, вперёд и назада, влево и вправо – пока весь танцевальный холл не уходит куда-то на задний план. Он просит её об одолжении. Нет – он умоляет, и на секунду она видит в его глазах Брена – до всего этого, до Академии, до Трента. Мальчика с пронзительными глазами и неловкой улыбкой. «Кто дал тебе право вот так возвращаться в мою жизнь?» Стук в дверь её комнаты – у неё одной из немногих в Академии своя личная учебная комната в женском крыле. По одному только стуку Астрид узнаёт его – он наверняка пробрался под маскировкой, да еще и опять приволок… - Брен! Ну сколько я просила… Но он с усмешкой целует её в уголок губ, и она не может сдержать усмешки. Она зарывается в его рыжие волосы пальцами, растрепав их – и через мгновение они оба смеются. - Ну вот и что ты творишь? - Небольшое приключение. Тем более – я в этот раз пробрался почти незамеченным, - он достаёт из-под своей мантии огненно-красный цветок и протягивает ей, чуть преклонив колени. Она только пшикает в кулак в ответ. - Спасибо конечно, mein Ritter in glänzender Rüstung, но что я тебе говорила про цветы? Он лишь подмигивает и бормочет под нос магическую формулу. Цветок начинает светиться красным цветом изнутри, пульсирует – раз-два-три – его лепестки раскрываются и твердеют, покрываясь чем-то прозрачным вроде янтаря. Через секунду вместо цветка на её руке лежит большая янтарная брошь – очень даже подходящая к платью, что она выбрала на этот вечер. Огонёк свечи пляшет в осколках-лепестках. Она смотрит в его глаза – Брен радуется магии, словно ребенок, а потом переводит взгляд на лицо Астрид и заливается пунцовой краской. - Просто подумал… то есть, я тут прочитал неплохое заклинание… - Получилось чудесно, - она прикрепляет брошь к платью и подходит ближе к нему, кладя руки на его плечи, - но нам пора, помнишь? Опаздываем на танцы. - Конечно. Ты танцуешь лучше меня, ты ведь знаешь?.. «Ты всегда танцевала лучше меня, Астрид.» Те же руки, что лежат сейчас на её талии – она помнит хорошо, как они сжимали её плечи в ту ночь. Дом Брена горел ярче остальных – и сквозь треск пламени, сквозь звуки рушащихся балок и лопающихся от пекла стёкол они все слышали крики. Брен был ближе всех. Он сам подкатил телегу к двери, но теперь он смотрел на горящий родительский дом, и Астрид чувствовала – что-то здесь не так. Они все были полны решимости, как и учил их Мастер Трент. Империя превыше всего. Родина превыше всего. Её саму трясло – узнав, что её родители были изменниками, она лично влила яд в их кубки, пока они не видели. Но это была… милосердная смерть. Быстрая. Безболезненная. Брен выбрал огонь. И теперь огонь поглощал Брена – и Астрид была рядом и ничего не могла с этим сделать. Последний близкий ей человек сейчас повалился на колени, крича от боли, не в силах сдержать слёз и крика. Его руки сияли оранжевым светом, трава, которой он касался, превращалась в золу. Вульф двинулся было к нему, но Трент остановил его движением руки. Астрид знала – это их испытание. Их проверка на верность их дому, единственному дому – их Империи. Но она не сдержалась. Медленно, чуть дрожа, она подошла к Брену – его крик превратился в хрип, и на фоне полыхающего дома его фигура казалась такой… маленькой. Она попыталась его обнять, сказать, что мы сделали то, что должны были – но он её не слушал. Для Брена в тот момент не существовало ничего, кроме его боли – теперь она это знала. Его руки, всё еще полыхающие огнем, привычно легли ей на плечи и шею – и она с трудом сдержала крик, почувствовав, как плавится её кожа. «Это единственные шрамы, о которых я сожалею.» Спустя столько лет он вернулся. «Калеб Видогаст» Волшебник с узким лицом в плаще джорхасского покроя. Он бежал – долго, так долго, и она это чувствовала. Всё это время она убеждала себя, что это было к лучшему. Оставить его в покое, вне Вольштракеров, вне Трента – дать ему жить своей жизнью. Что его жизнь будет лучше без них. Что её жизнь будет лучше без него. Она никому бы не пожелала свою жизнь – жизнь шпиона и палача, жизнь во имя «великого блага». Мастер Трент не давал им забыть, кто они на самом деле – Вольштрукеры, опора Империи. Но Астрид всё яснее видела, что ни одна Империя не проживёт на таком количестве крови. Что Трент не столько заботился о благе родины, сколько упивался своей властью над своей личной армией убийц. И что величайшим благом родины было бы всадить нож в его спину и занять его место. В отличие от него она знала, что такое – отдать всё ради Империи. Именно в этот момент бывший ученик Трента объявляется в джорхасском костюме на её пороге. Калеб Видогаст – идеальное орудие для её цели. И всё же она смотрит на него – в эти глаза, так долго не видевшие сна. Она уже слышала о том, что он и его «Майти Найн» сделали. Где они побывали. И не может не гордиться им – ведь он собрал себя заново, и той маленькой фигуры перед горящим домом, из той пустой оболочки себя в Санатории – он смог прожить. Он всё еще любил свою родину. Он всё еще любил их детство. После его ухода она садится на диван и закрывает лицо руками, думая, как ей поступить. Давно затянувшиеся ожоги на её шее пульсируют в такт биению её сердца. «Я скорблю по нашему детству.» И теперь они танцуют, в том же холле, что и в первую ночь, и она смотрит на него, пытается поймать его взгляд. Она видела его друзей, она видела их приключения в Эйзелькроссе, и чувствует искренность его просьбы. Он никогда не был хорошим лжецом, его всегда выдавали глаза. И теперь она знала, что он говорит правду. Что у него и правда не было другого выхода, кроме как придти к ней за помощью. Их танец вокруг правды - немой вопрос «насколько я могу тебе доверять?» И они оба знают на него ответ – никто из них не может доверять друг другу. Всё, что у них есть в этом мире – это их боль и их ответственность. Астрид проводит рукой по его щеке, пока он смотрит куда-то за её плечом. Она обещает помочь, прежде чем уйти. Она до конца не знает, насколько её обещание правдиво. Уже выйдя из холла, она бежит по улицам столицы, пока не находит укромную улочку без людей, и обессиленно падает на колени, закрывая лицо руками. «Зачем, зачем ты вернулся в мою жизнь, Брен?» Он идеальный кинжал, чтобы ударить в сердце тирана. После всей боли, что доставил ему Трент, после стольких лет скитаний и обмана, он вернулся. Но этот кинжал сделан из хрусталя, и даже спустя столько времени она чувствует, что не хочет его сломать. Её шея горит пуще прежнего, и впервые за долгое время она едва сдерживается, чтобы не закричать. Она не хочет больше сожалеть. Только не снова.