Бабочка

— Кайсар! Кайсар, смотри! — совсем еще юная девочка неслась по зеленому плато во весь опор. Ветер играл с ее волосами, зарываясь невесомыми пальцами в золотые кудри. Трепал легкое платьице, да норовил сбить с ног хрупкое тельце, — смотри, Кайсар! Первая! Она первая в этом году! Только теперь он обратил внимание, что ладошки ее трепетно сложены в лодочку и надежно прижаты к груди. — Кто первая, Ния? — голос его звучал с ветром в унисон. Окутывал, проникая в самый разум. Легкое добродушное удивление… нетерпение познать, что же девочка преподнесет ему сегодня? Она подбежала к нему вплотную… Малышке пришлось сильно задрать голову, дабы встретиться взглядом с огромными аквамариновыми глазами. — Да вот же, смотри-и-и… — в ее голосе было столько благоговения, что он и сам проникся. Склонился ниже, двигаясь осторожно. Не сдержавшись, нетерпеливо выпустил из ноздрей клубы белесого дыма. Девочка фыркнула. — Кайсар! — легкий укор сорвался со смеющихся губ. Она потихоньку раскрыла ладони, когда его левый глаз оказался совсем рядом, — смотри! — она и сама была нетерпение и восторг. Глаза светились, словно первые звездочки на голубом еще небосклоне. Руки слегка дрожали, а крохотное сердечко в груди билось, словно оголтелое. На ладошках ее сидела бабочка. Ее простые белые крылышки были сейчас сложены и лишь едва заметно подрагивали. Тоненький хоботок то выпрямлялся, то скручивался в тугую пружинку. Крохотные лапки топотали по розовой ладошке. Миг и белая красавица расправила крылышки и вспорхнула. Глаза девочки раскрылись шире, рот остался приоткрыт, а само ее лицо выражало крайнюю степень восторга. На несколько мгновений бабочка застыла в воздухе между ними, а после, не торопясь улетать, села прямо на раскрытый глаз Кайсара, отразившись белым пятнышком в аквамарине. Моргнуть бы, смахнув тяжелым веком тонкие лапки, но, глядя на трепет в глазах малышки, не нашел он в себе сил на такое коварство. Он ждал. Терпеливо замерев, держал голову над самой землей, затаив дыхание. И когда в уголке глаза уже собралась влага, а зуд стал нестерпимым, крылышки расправляются, вздрагивают раз, другой. И воздушный поток подхватывает их услужливо, мягко уносит, ведя к цветочному краю. А Кайсар смотрит вслед, да тихо пофыркивает, кося на малышку, что прыгает по траве, да хлопает в ладоши.