Спуск к Демону

Доводилось ли мне объяснять вам, что именуется подлинным безумием? Под данное определение прекрасно подходит многократное повторение одного и того же действия, раз за разом, в надежде на изменения. Это и является безумием. (Монтенегро В., Рук Айленд, 2011 г. от Р. Х.)

      Сборы не заняли много времени. Оружие, инструменты, веревка, пара банок с супом, чернильница с кистью — все, что могло пригодиться в их небольшом путешествии. Генри торопился, несмотря на протесты Эллисон. — Это безумие. Чистой воды безумие. — тихо повторяла та, пока они втроем пробирались к пристани. — Ты ведь едва на ногах стоишь.  — Я в порядке. — отмахнулся Штейн. — Мы и так достаточно пережидали. Чем быстрее это будет сделано, тем меньше шанс, что я в очередной раз…       Эллисон молча кивнула, и они продолжили путь.       Чернильная река встретила их уже привычной тишиной, но Генри знал, что эта тишина обманчива. Где-то там, в ее чернильных глубинах скрывалось нечто огромное, сильное и опасное. Он не мог вспомнить, что именно, но, его спутники, судя по всему также имели неплохое представление о здешних обитателях: перед отплытием Том достал из какого-то ящика два длинных шеста и вручил один из них Генри.  — Дальше по реке находится поселение Потерянных. — пояснила Эллисон, когда гребное колесо зашлепало по чернилам. — Раньше мы с Томом плавали туда, меняли консервы на запчасти. Рука его, кстати, как раз оттуда. Кто-то, видимо, принес ее сверху.  — Вы же не собираетесь останавливаться там? — спросил Генри. Что-то отчетливо подсказывало, что этого им делать точно не стоит. Потерянные, кем бы они ни были, напомнинали людей, облитых чернилами. Способные лишь бродить и тихо плакать, они не причиняли художнику вреда, но и не помогали — лишь смотрели на него своими ярко-желтыми глазами.  — Нет, — ответила та, погрустнев. — Однажды, в коридоре прорвало трубу. Могло затопить весь наш этаж и Том решил остаться здесь. Я уговорила его отпустить меня одну — у нас как раз заканчивались детали, но был целый ящик банок с супом. Тогда путь был относительно безопасным. Добралась быстро, но как только начала править к пристани… там уже собралась целая толпа. Они начали бросаться в меня камнями, палками, банками. Кто-то даже бросался в реку и пытался плыть в мою сторону. Еще один кричал, называл убийцей, «ложным ангелом». Думаю, кому-то из них не повезло встретится с той Алисой, вот они и приняли меня за нее. А не увидев Тома, наверняка решили, что я избавилась от него. Я потом вернулась с ним, думала, что это заставит их поверить в то, что я — не она.  — Не поверили? — спросил художник, уже догадываясь об ответе.       Та покачала головой.  — Решили, что это ловушка. Не могу их винить. — Эллисон вздохнула. — Они не монстры ведь. Просто отчаялись.  — Это ведь тоже ты написала? — спросил Генри. В памяти отчетливо всплыла надпись над заколоченным проходом. — Там, в деревне?  — Да? Ты помнишь? Что случилось там в твой… прошлый раз?  — Смерть. — коротко ответил художник. Теперь он вспомнил все. Огромная чернильныя рука, обезумевший композитор с пожарным топором в голове, десятки Потерянных и Искателей и летящие во все стороны чернила.  — А как вы общались? — спросил Генри. — Я встречал Потерянных на пути сюда, но они могли лишь ходить и смотреть.  — Не все ведут себя одинаково. Искатели говорить не могут, только хрипят, но иногда у них получается выводить что-то похожее на слова или рисунки на земле. Да, многие Потерянные просто бродят, иногда бормоча что-то про себя. Но некоторые, могут говорить отдельные слова или предложения, или общаться знаками. Те, что поспокойнее — пояснила Эллисон. — Обычно, было достаточно показать им, что есть у нас, а они выносили то, что есть у них. Мне казалось, они были рады нас видеть, говорить, если это можно было назвать общением… по крайней мере, так было раньше. Теперь они атакуют, стоит им увидеть меня или Тома. Как будто кто-то или что-то заставляет их охотится на нас. На тебя они тоже напали?  — Да. Тогда нам пришлось убегать. — коротко ответил Штейн. — Мы обогнем деревню?  — Именно. Дальше есть место, где можно будет оставить баржу, не приближаясь к Потерянным.       Эллисон и Том высматривали нечто, проживающее на дне реки, но чернильная гладь оставалась обманчиво спокойной. Генри тем временем обдумывал услышанное. Выходило, что с некоторыми из чернильных существ можно было контактировать и даже торговать. Это, безусловно, было новой информацией. До смерти бедолаги Лоуренса, Потерянные никак не реагировали на его слова или действия, после — реагировали исключительно кулаками и желанием разорвать мультипликатора на десяток-другой маленьких Генри Штейнов. Но если с ними можно было общаться, то, возможно еще не все потеряно?       Звон небольшого колокольчика, закрепленного на крыше баржи прервал его раздумия.  — Где? — спросила Эллисон. Том указал на круги, расходившиеся где-то спереди справа.  — Как по расписанию. — прокомментировала та белую руку, с которой стекали чернила. Огромная ладонь начала медленно приближаться к их суденышку.  — Вы знаете, что это? — спросил Генри.  — Понятия не имеем, — отозвалась та, перехватывая шест поудобнее. — Оно всегда появляется здесь, вблизи поселения Потерянных, и всегда атакует, если плыть к нему, но не от него. Старайся колоть пальцы, не ладонь, чем бы это ни было, но боль оно чувствует. Если схватится за борт — руби топором. — она указала на инструмент, лежащий около панели управления.       Поднимаясь и опускаясь, ладонь становилась все ближе и ближе. В темноте казалось, что белая перчатка висит в воздухе, подобно воздушному шарику, вроде тех, которые Штейн когда-то видел на ярмарках. «Как на учениях» — еще одно неожиданное воспоминание всплыло в голове, стоило ему взять шест и привычным движением ударить снизу вверх. Ладонь отпрянула, но тут же пошла назад.  — Второй заход! — крикнул Генри. — «Эрликон» бы сюда… — добавил он про себя, и тут же задался вопросом, что, собственно, это слово должно означать.       Увернувшись от удара Эллисон, рука двинулась к Штейну. Художник с силой вогнал шест во второй палец. Импровизированное копье пробило оболочку и жирные, густые чернила потекли по ладони. Монстр начал отдаляться от баржи, увлекая за собой и шест, и художника, не успевшего его вытащить. Генри был как никогда близок к тому, чтобы вывалиться за борт. Резкий рывок прервал его полет. Том, по-прежнему держа одну руку на пульте управления, другой, железной, держал мультпликатора за плечо.  — Спасибо. — пробормотал Штейн. — Рука медленно погружалась в реку. Позади оставались хижины, в которых жили Потерянные.       Пустые бочки, из которых было сделано днище баржи, мягко стукнулись о берег, возвестив конец их небольшого путешествия. Осмотревшись, Том перемахнул через борт и спрыгнул на землю, Генри последовал за ним. Их спутнице повезло чуть меньше. С негромким «плюх», Эллисон приземлилась в реку. У самого берега глубина не превышала пары десятков сантиметров, но волк все равно поспешил ей на выручку.  — Ну что, идем? — спросила Эллисон, выливая чернила из сапога. — Генри?       Штейн смотрел на покрытые чернилами штаны Тома и пятна на ногах Эллисон. Похоже, пребывание в чернилах не причинило им видимого вреда. Но почему он думал, что должно?  — Генри? Все в порядке?  — Вы не растворяетесь… — сказал наконец художник.  — Что? — опешила Эллисон. — Что ты имеешь ввиду?  — Вы солгали мне! — крикнул Штейн. — Твои слова про «каплю и океан» — ложь! Все это время, все эти циклы, вы могли пройти к Чернильной Машине вместе со мной! И вы знали об этом, но все равно отправили меня к Демону. Одного!  — Генри, я не понимаю о чем ты говоришь. С твоих же слов мы и половины пути до Машины не прошли, как мы могли…  —…совершить то, чего еще не совершали? Конечно, как же я могу обвинять вас, вы же не помните. — Генри схватился за голову, пытаясь восстановить в памяти всю сцену. — В прошлый раз, когда мы дошли до самого Логова Демона, путь нам преградила небольшая чернильная река или озеро, или еще что. Ее можно было перейти вброд, но вы отказались. Ты сказала, что «мы, не такие как ты», что вы растворитесь в чернилах, подобно капле воды в море.  — Нам действительно не следует много времени проводить в чернилах, Генри. — сказала Эллисон. — Но мы бы точно смогли перейти вброд небольшой ручей. Послушай, стали бы мы отправлятся в путь на такой барже, если бы так боялись упасть в чернила?  — Наверное нет, — согласился художник. — Тогда почему вы не последовали за мной тогда? Почему оставили?  — Не знаю. Не забывай, что здесь этого еще не произошло. Но я уверена, что на то была причина. У всего должна быть причина!       Стук прервал их разговор. Том, настороженно наблюдавший за их разговором, махнул рукой, призывая поторопиться.       Оказавшись перед знакомым коридором, Генри остановился. В этот раз, воспоминание о крайне малоприятном спуске услужливо отозвалось болью где-то в районе спины. Отодрав от ближайшей стены одну из досок, художник швырнул ее на пол. Ветхие деревяшки полетели вниз, ударяясь друг от друга.  — Думаю, твоей веревки будет достаточно. — обратился Штейн к Эллисон. Привязав веревку к одной из балок, та уже собралась спускаться, но Том указал на себя. Сложив руки вместе, волк изобразил, как дергает за веревку. Затем он ткнул Генри в грудь и махнул рукой.  — Похоже, Том хочет спуститься первым — проверить, выдержит ли веревка. А тебе придется спуститься за ним.  — В прошлые разы вроде выдерживала. — заметил Генри, когда голова волка уже скрылась за краем. Некоторое время спустя вервка дернулась два раза.  — Спускаюсь! — крикнул Генри в пролом. Перебирая ногами и руками, художник медленно опускался на уровень администрации. Грубое волокно веревки жгло ладони, но, несомненно, это было куда приятней, чем просто сигануть вниз — он сам не переставал удивлятся тому, как он умудрялся раз за разом переживать все эти падения.       Лицо Эллисон наверху постепенно превращалось в размытое пятно. Достигнув земли, художник дважды дернул за веревку.  — Спускаюсь! — донеслось откуда-то сверху.  — «Спустилась быстрее нас всех», — отметил про себя художник, пока группа продвигалась вглубь административных помещений.       Несколько членов Банды Мясников не стали большим препятсвием для троих вооруженных путников. У Тома был топор, Эллисон орудовала саблей, а Генри досталась та самая труба, которой он воспользовался чтобы так неудачно сбежать. С каждым шагом, Штейн чувствовал возвращение собственной памяти — стоило ему лишь взглянуть на стену, сознание заполняли видения его предыдущих «визитов», неотличимых друг от друга. Раньше. Теперь он был не один.       Большинство опустевших помещений не могло порадовать путников ничем, кроме испорченной бумаги и паутины. Однако, они нашли несколько банок с супом, а также целых два «Маленьких Чуда» — места, в котором можно было укрыться от Чернильного Демона или иной напасти. По совету Генри, Эллисон пометила чернилами путь к ним, так что о поиске дороги к ним беспокоится не стоило. Также в одном из кабинетов, они нашли проигрыватель с вставленной аудиокассетой. Генри нажал на кнопку и из устройства донесся хорошо знакомый художнику голос: «Небольшое сообщение во все административные офисы! Разлетаются слухи, которые мы больше не можем терпеть. Предположение о том, что компания находится в той или иной форме в затруднительном финансовом положении, является выдумкой и это чистая ложь и клевета. Мне также стало известно, что некоторые некомпетентные сотрудники не доверяют мне как руководителю. Будучи руководителем, я всегда управляю лодкой, определяя нашу судьбу. Смотря на всю картину в целом. Вам совершенно не нужно беспокоиться о таких сложных вещах. Просто занимайтесь тем, чем вы занимаетесь, и доверяйте своему руководителю… то есть мне.»  — Лжец… грязный лжец. — Труба опустилась на проигрыватель. Осколки корпуса полетели во все стороны.  — Генри, успокойся. Это всего лишь запись. Ты уже ничего не сможешь ему сделать.  — Не могу. Но я не допущу, чтобы еще хоть кто-то еще раз услышал его ложь.       На пути из административных помещений, их внимание привлек еще один проигрыватель, лежащий рядом с чьим-то рабочим столом. Художник, не желая сломать еще что-нибудь, передал его волку. «Отчёт о проделанной работе в главный офис Gent. Клиент: Студия Джоуи Дрю. Несмотря на то, что мы делаем успехи, ожидания клиента продолжают меняться. Началось с машины, которая просто формирует изображение в натуральную величину, и теперь это что-то на грани волшебства, чем проектирование. Хотя, мистер Дрю по-прежнему убеждён, что это одно и тоже. Процесс запуска мультфильма через машину для печати идёт хорошо. У нас было несколько частичных успехов. Одно странное примечание: первое изображение, которое мы создали, было неудачной попыткой создания персонажа по имени Бенди. С тех пор не наметилось никаких других попыток этого изображения. И тот, кто это сделал… Я не знаю, в нём есть что-то не от мира сего...»       Запись оборвалась неожиданно, как будто говорившему зажали рот. Кто бы ни был ее автором, этот голос показался Генри знакомым. И дело было даже не в том, что он мог уже слышать эту запись. В этом не стоило сомневаться. Нет, здесь было нечто иное. Эллисон также смотрела на проигрыватель так, будто силилась что-то вспомнить. Но страннее всех отреагировал Том. Осмотрев коробку, он положил ее в сумку, после чего, махнув рукой, пригласил остальных идти дальше.       Путь им преградила дверь, за которой виднелись чернила.  — Нужно откачать их. — пояснил художник, указывая на разобранный насос. — Трубы придется сделать из густых чер…       Раздался оглушительный треск и черная густая масса хлынула на пол, заставив Эллисон и Генри попятиться назад.  — Ну или так, — прокомментировал успехи своего хвостатого союзника Штейн.  — Это было очень безрассудно, Том! — воскликнула его второй союзник. — Ты же не знал, что в них!       В ответ, волк пожал плечами и несколько раз хлопнул себя по руке, что, по-видимому, должно было означать: «я просто хочу убраться отсюда как можно скорее».       Преодолев все еще залитый чернилами коридор, они достигли сейфа. Генри не переставал поражаться масштабу разрушений. В конце концов, какой силой должно было обладать существо, способное выломать огромную железную дверь!  — Что бы здесь не находилось, оно сбежало и очень давно. Неужели его держали здесь? — указала Эллисон на развороченную дверь. — «Демон забрал это», добавила она глядя на одну из стен через стекло. — Речь идет о той пленке, верно?       Штейн отметил, что, в этот раз, она оставила прибор себе.  — Она лежит в его логове. Пройти можно через ту дверь. Том, не поможешь?       Чернильное озеро по-прежнему стояло перед Машиной. Пока его спутница восторгалась размерами Машины, художник молча ждал фразы, которую он слышал уже много, много раз.  — Мне кажется, что нам не стоит идти с тобой, Генри.  — Как я и говорил! — воскликнул художник. — сейчас ты скажешь про море и каплю, и…  — Нет, — серьезным тоном ответила Эллисон. — Это никак с этим не связано. Это, что-то вроде предчуствия, будто все может стать еще хуже, если мы пойдем с тобой. Не из-за Демона, нет. Из-за чего-то иного.  — Том, а что думаешь ты? — обратился Генри к волку.       Тот медленно подошел к берегу и опустился на колени. Не увидев ничего необычного в чернильной луже, он опустил в них механическую руку. Ничего не произошло. Поднявшись, волк вошел в чернила и… ничего не призошло. Вскоре, он уже махал на другом берегу.  — Надеюсь, я была неправа, — пробормотала Эллисон, вместе с Генри входя в густые, холодные, вязкие чернила.  — Замок и ключ за этой дверью. — сказал Генри, указывая на массивные железные створки. У нас будет немного времени, но мы должны успеть. Если Демон появится — бежим к администрации. Боюсь правда, что двоим придется разделить одну кабинку.  — Подожди, а ты не хочешь сначала помочь им? — спросила Эллисон, указывая на колбы.       Всего их было четыре, по две с каждой стороны коридора, и в каждой из них сидело по Потерянному. Проходя мимо узников раз за разом, Генри даже не обращал на них внимания — так сильно ему не терпелось покончить с Бенди и с творящимся в студии кошмаром. Заключенные смотрели на троицу, не обращая внимания на лившиеся на них чернила. Художнику от их взглядов было не по себе. Не хотелось думать о том, кем были эти существа и как стали теми, кто они есть. У него было несколько догадок — одна страшнее другой. Но не об этом стоило сейчас размышлять.  — Ты не думаешь, что они могут напасть? — осторожно спросил Генри.  — Хотели бы — уже колотили по стеклу, — ответила Эллисон. — По крайней мере те — она указала наверх, — поступали именно так. Да и притворятся они не мастера.  — Тогда, давай поступим так, — сказал Штейн, — выпустим одного, и покажем, что не причиним вреда. Как думаете, они смогут поднятся наверх по веревке?       Эллисон и Том кивнули в знак согласия.  — Хорошо. Тогда — приступим! — сказал Генри и ударил трубой по стеклу. Тонкие нити трещин расползлись вокруг места удара, подобно паутине, но само стекло осталось целым.  — Бронированное, что ли? —  хмыкнул художник после еще нескольких попыток и отошел от проема. — Тогда чем его разбить?       Волк подошел к колбе и знаками приказал спутникам отойти к противоположной стене. К удивлению Генри, Том даже не стал смотреть на стекло, сосредоточившись на раме. Наконец, примерившись несколько раз, он ударил в стык между стеной и стеклом. Затем еще раз, но с другой стороны. И еще. После четвертого или пятого удара, лист стекла попросту выскользнул из пазов, упав на пол — треснувший, но все еще целый. Вслед за ним на пол вывалился и Потерянный.       Оправдывая свое имя, он испуганно озирался по сторонам, не стремясь нападать. Пока что. По-прежнему держа в руках трубу, Генри выговаривая каждое слово произнес:  — Мы не желаем причинить вам вреда. Там — он указал в сторону коридора, откуда они пришли, — выход наверх.       Чернильное существо по-прежнему стояло на четвереньках, мотая головой.  — Он не узнает никого из вас, — заметил художник.  — Возможно, он и не из поселения вовсе — предположила Эллисон.  — Тогда сколько же они здесь пробыли? Неужели они тут здесь сидят с тех пор… с тех пор как это началось? — Генри обвел коридор рукой, подразумевая Машину, Демона, чернила, гробы, алтари и пентограммы. — Это, это же получается… — художник запнулся, — очень много лет!       Генри внезапно понял, что до сих пор не знал, когда именно студия стала такой, какой она есть сейчас. Он даже не мог сказать, что именно произошло. Просто в какой-то момент студия, в которой делали мультфильмы, стала залитой чернилами гротескной пародией на саму себя, населенную созданиями, столь знакомыми и в то же время неведомыми, как и она сама.  — Я боюсь, что их придется выводить наверх по одному, — сказал художник. — По берегу они доберутся до деревни. По крайней мере, им местные будут рады больше, чем нам. Ну, пойдем — обратился он к бывшему узнику, — тебе помогут.        Вставший на ноги, сгорбившийся Потерянный глядел на Штейна своими ярко-желтыми глазами и заламывал руки.  — Пойдем-пойдем — сказал художник, уже настойчивей. — Ну же.       Потерянный несмело переминался с ноги на ногу. Устав ждать, Штейн взял его за руку и потащил к выходу. Тот не сопротивлялся, тащясь за художником, то и дело спотыкаясь.  — Погоди! — окрикнула его Эллисон. — Погляди на остальных!       Двое заключенных с явным беспокойством наблюдали за тем, как уводят их собрата. Глухие удары чернильных кулаков отпечатывались на стекле чернильными кляксами.  — Они не хотят, чтобы он уходил, — заключил Штейн — Они не знают, что мы можем с ним сделать. Боятся за него. Ты права, Эллисон. Они не монстры. Просто... просто им крупно не повезло. — Тогда… ты хочешь выпустить их всех? — Придется. Иначе я не ручаюсь, что остальные не бросятся на нас, чтобы освободить своего собрата. Я понимаю что у вас есть причины не доверять им, да и мне тоже…       Звук врубившегося в стену топора прервал его тираду. По-видимому, это должно было означать «мы притащились сюда именно потому доверились тебе». Один за другим узники покидали свои капсулы. Внимание Штейна привлек последний, самый тихий Потерянный. Он заметно отличался от других — глаза не светились, да и форма головы заметно отличалась в пользу…  — Бориса? — раздался голос у него за спиной.  — Бориса, — согласился Генри.

***

 — Были ли мы однажды такими, или еще успеем стать? — произнесла Эллисон, когда последний из четверки узников приковылял к берегу чернильной реки. — В любом случае, там им будет лучше, — добавила она, указав в сторону поселения Потерянных.       Все такие же молчаливые, сгорбленные, они ничем не отличались от тех, кого Генри встречал ранее. Видимо, такими они стали именно в этих колбах. Художник бы многое отдал за возможность поговорить хотя бы с одним из них, но стремление узнать и разобраться боролось со страхом раскрыть еще более страшные тайны этого места. Не раскрыть, признавал Штейн на пути вниз. Не раскрыть тайны, а подтвердить свои догадки, давно превратившиеся в уверенность. Потерянные и Искатели были слишком похожи на людей, да и кроме них были были Лоуренс, Алиса и Киномеханик. Да и его спутники, в них было куда больше от людей, чем от их нарисованных прототипов — в отличие от того же несчастного Бориса. Кем они были и как их звали до… до чернил? Они сами не знали. А их имена? Тома, с ее слов, «нарекла» сама Эллисон, а ее — Генри. Было ли это внушением, предположением или все же отголоском ушедшей памяти? Штейн был мультпликатором, а не врачом, а потому мог лишь гадать. В любом случае, как только он покончит с очередной ложью своего «старого друга», у него будет целая вечность, чтобы со всем разобраться.       Путь обратно занял немного времени. Поворот рычага, скрип железных створок дверей и вот — они в «тронном зале», залитом светом множества проекторов, показывавших отрывки мультфильмов, к некоторым из которых Генри приложил руку. Уродливое подобие трона возвышалось над троицей, потертое кожаное кресло, с непонятными ручками, кольцами и цепями, на котором лежали аудиодневник и бобина. Генри подбежал к ступенькам — нужно было спешить, в любую минуту из-за спинки могла показаться рогатая голова демона… который явно опаздывал. Это было даже странно: Бенди всегда появлялся, стоило Генри прослушать последнуюю запись. Если только та запись, услужливо оставленная Джоуи, не вызывала Чернильного Демона?  — Не трогайте. — он указал на аудиокассету, и взял в руки бобину с надписью «Конец». Какая-то часть его сознания отчаянно стремилась положить ее в проигрыватель.  — Ты ведь помнишь, что собирался сделать, Генри? — настороженно спросила Эллисон.  — Да. Да, я помню. — В голове наступила неожиданная ясность и художник с силой ударил по бобине, после чего начал втаптывать пленку в пол. Старая кинопленка уж точно не подлежала восстановлению после такого обращения, но Штейн не остановился до тех пор, пока под ногами у него не осталась труха, смешанная с обломками корпуса.  — Ключ готов, а теперь дело за замком! — с каким-то мрачным торжеством провозгласил художник и ударил по проектору. Грязно-желтый короб треснул, но остался цел. Размахнувшись, Генри вновь опустил трубу. Гулкий, хорошо знакомый рев был ему ответом. Где-то сбоку раздался треск досок.  — Генри, мы ничего не сможем сделать, если он окажется рядом! — крикнула Эллисон.       Треск становился все громче и все ближе — будто бывшая мультяшка ломилась к ним прямо через стены студии.  — Сейчас, сейчас, — отозвался Штейн, замахиваясь для нового удара.  — Том! — не попросила, — скомандовала Эллисон, и Генри краем глаза увидел, как волк, кивнув, подходит к нему.  — Подожд… — не успел выговорить художник, почувствовав, как ему на плечо легла железная рука и резко потянула его назад, оттаскивая прочь от «трона». Треск и грохот становились все ближе, и троица бросилась к коридору.       Злосчастные кабинки оказались намного дальше, чем они думали. Никто и не думал оглядываться. Миновав ряды опустевших камер, чернильное озерцо, и развороченное хранилище, они добрались до комнат администрации. Не оборачиваясь, Том буквально силой втиснул Эллисон в первое попавшееся «Маленькое Чудо», после чего продолжил бежать. Под конец пути, Генри был готов признать, что предпочел бы встречу с Чернильным Демоном мучительной боли в боку. В то же время его спутник, казалось, не испытывал ничего похожего на усталость. Топот позади не ослабевал, но вот, наконец, показалась последняя чернильная стрелка и деревянная коробка из рассохшихся досок, которая должна будет стать их укрытием.       Пропустив художника, Том влез следом и закрыл дверь. «В тесноте да не в обиде», подумал Генри, почувствовав, как ему в живот упирается какая-то деталь механизма оплетавшего руку волка. Грохот снаружи сменился мерными ударами — их преследователь перешел на шаг. Сквозь щели было видно, как мигают потускневшие лампы и чернильные нити паутинками оплетают стены старой студии. Сейчас, от главного кошмара всея студии их отделяли лишь хлипкие доски. Пошатываясь и спотыкаясь, монстр брел по коридору, обманчиво слабый, обманчиво уязвимый. Такой же худой и тонкий, он так и не стал тем диким монстром, что гонял Штейна по внутренностям Чернильной Машины в последние часы Цикла. Мгновение — и он исчез, так же внезапно, как и появился.       Выждав еще немного, художник и волк выбрались наружу. Том явно нервничал — это было понятно по тому, как он постукивал топором по руке. Самому Генри было не по себе. Случись что с Эллисон, Штейн будет отвечать первым. Он ведь ничего не сказал им о Демоне, лишь намекнул, что тот может появиться. Он-то с самого начала знал, что Бенди явится — как приходил всегда. Более того, Генри ведь даже не знал, защитит ли «Маленькое Чудо» от финальной формы Демона, таким образом подвергнув и себя, и своих спутников страшному риску. Это было неправильно — по сути он манипулировал ими, не раскрывая всей правды. Манипулировал, ради достижения своей цели. Так же, как с ним самим обошелся его «старый друг», отправив его сюда.       «Маленькое Чудо» оказалось намного ближе, чем казалось изначально. Подойдя к кабинке, волк с силой распахнул дверь. Из деревянного короба, тяжело дыша вывалилась Эллисон, а также весьма помятый, но живой Потерянный.  — Как сардины в банке, честное слово, — сказала та, отряхнувшись. — Хорошо хоть он худой, иначе бы пришлось совсем тяжко. И нет, я понятия не имею, ни что такое «сардины», ни как этот бедолага очутился здесь… Том!       Не обращая внимания на ее слова, чернильный волк подбежал к ней и крепко обнял.  — Ну-ну, все со мной в порядке — улыбнулась Эллисон. — Все хорошо, Том. Все хорошо.  — И все же, откуда здесь Потерянный? — спросил Генри.  — Он появился здесь, как только вы с Томом ушли дальше. Начал колотить в дверь, и я решила впустить его — не оставлять же его Демону!  — Получается, он из тех, кого мы выпустили оттуда? — предположил художник, указывая в сторону коридора. — И ты вернулся за нами? — обратился он к Потерянному. Тот молчал, глядя то на Генри, то на Эллисон, то на Тома. — Думаю, стоит проверить, нет ли здесь кого-то еще.       Разрушения, вызванные Демоном, были колоссальными — целые куски стен оказались выдраны, а на других виднелись длинные горизотальные полосы. Пол также был покрыт вмятинами, некоторые доски треснули и в щелях виднелись чернила. Озеро и коридор за ним оказались завалены землей, деревом и камнями. Через узкий просвет виднелся потолок с разбитыми лампами. Даже с инструментами, на раскопки у них бы ушел не один день.  — Что-то не так? — спросила Эллисон, глядя на нахмурившегося художника.  — Проигрыватель цел, — ответил Генри, указав вперед. — И все еще там.  — После такого разгрома?  — Он может быть цел. Если бы я мог знать наверняка… -… то был бы мертв, или хуже того.  — Возможно. Но если у той комнаты есть еще один вход, если проигрыватель остался цел и если в этой студии есть еще одна такая бобина, то все, через что мы прошли сегодня, окажется напрасным.  — Слишком много «если», не находишь? Я думаю, нам будет лучше убраться отсюда. И сделать это как можно быстрее! — Эллисон вытянула руку в сторону коридоров, откуда ясно слышался нарастающий шум.  — Чернила! — догадался Генри и вместе с Томом, Эллисон и Потерянным бросился к выходу. Надежда на то, что это был прорыв очередной старой трубы не оправдались — отдельные струйки чернил, начавшие сливаться в единые потоки ясно указывали на нечто более серьезное.       Чернила уже лились со стен и потолка, когда Генри покинул фильмохранилище. С трудом поднявшись по скользкой от чернил вереке, они увидели, что берег перед ними заметно просел, видимо, из-за обвала внизу. Из-за этого «речные» чернила и начали стекать вниз.  — К барже! — скомандовала Эллисон и все четверо заняли места на суденышке, к счастью, оставшемся на месте.       Путь назад занял намного больше времени из-за встречного течения, созданного заливавшими нижние помещения чернилами. Временами, художнику казалось, что старенький мотор и вовсе не справлялся с чернильными потоками. Вскоре баржа пошла быстрее. По следам на стенах туннеля можно было судить, как сильно обмелела река — настолько сильно, что напротив поселения Потерянных можно было видеть торчащие из воды детали каких-то механизмов. Исследовать их не было ни сил, ни желания — все, даже неутомимый Том, заметно устали. Их четвертый спутник, казалось, спал — сидел без движения уставившись в одну точку, не моргая — впрочем, нельзя было утверждать, что у таких как он вообще имелись веки. Генри заметил у него на шее испачканный чернилами платок. Оказалось, Эллисон дала его, «чтобы в случае чего отличать от остальных». В любой другой ситуации это могло показаться забавным, но здесь и сейчас такая идея выглядела вполне разумной.       Постели для Потерянного не нашлось, так что ему, как и Генри, пришлось довольствоваться полом. Эту проблему следовало решить в кратчайшие сроки — как и то, что им теперь с ним делать. Высадить в деревне или попробовать помочь самим? Да и если помогать, то как? После того, как «большая» проблема последней бобины была решена, — ну или частично решена, множество более мелких задач выстроились перед художником. Их новый гость, история студии, биографии его спутников — со всем этим следовало разобраться. С такими мыслями, Штейн, укрывшись одолженным у Эллисон рваным пледом, лег спать.