***

я даже не знал её настоящего имени, зато знал каждый изгиб её хрупкого, словно хрусталь, тела, каждую крапинку в голубых глазах, угасающих с каждым днём все сильнее. знал, что на завтрак она предпочитает стакан холодной воды, в редких случаях среднее красное яблоко. чаще всего моя сахарная девочка питалась водой. я знал расписание её прогулок в одиночестве на 20к± шагов, походов в зал, встреч с мамой. после каждого из перечисленного она приходила полностью уничтоженная, только вот морально или физически - уже другой вопрос. моя дивная миля, что же с тобой случилось? *** она была молода и красива, как бы банально не звучали эти слова. я восхищался ею и любил, несмотря на её появившуюся страсть к самоуничтожению. я принял её, что никто не смог сделать. у неё никого и не было, кроме меня, но казалось, будто даже моё присутствие - слишком много. так было, конечно, не всегда, но обо всём по порядку. мы познакомились в колледже, правда я его закончил, а она - нет. и я не могу рассказать вам, кем мы были, но это намного ближе, чем люди, находящиеся в романтических отношениях. сначала всё было хорошо: сахарная миля являлась невероятно жизнерадостным человеком, чем и зацепила меня. она любила прогулки, читать книги, готовить и зарубежную музыку, но больше всего любила сладкое и меня. она много знала и умела, несмотря на свой юный возраст, даже делилась со мной своими знаниями, которыми я пользуюсь по сей день. у неё был обширный круг друзей, люди тянулись к ней, а она к ним. я могу много говорить о ней, как о светлом человеке, однако это будет лишним. суть ясна, а это главное. это рассказ о невинной жизни, что закончилась печальным образом, к сожалению, тут всё оказалось бессильным. однажды миля сломалась, признаюсь и каюсь, я не заметил это сразу. прошло много времени, прежде чем до меня дошло, но было слишком поздно. *** один весенний вечер. я ждал свою сахарную девочку с тренировки, параллельно делав ей ужин. правда, к тому моменту она совсем перестала есть то, что я готовил, тогда не знал, с чем это было связано. каждый раз надеялся, но миля отказывалась от всего. она ссылалась на перекусы ранее или сильную усталость, где требовался сон. она спала от двенадцати часов в сутки, но синяки под глазами становились все выразительнее. я спрашивал об этом, но она лишь отмахивалась, а я и не переживал. у нас было доверие друг к другу, и я думал, что если что-то действительно случится - она все расскажет сама. к тому времени круг её общения сузился до меня и матери мили, она мне не называла причину, просто перестала ходить куда-либо, помимо того, что я перечислял в начале. их плюсов стало частое времяпрепровождение со мной. в тот день она вернулась позднее обычного и выглядела более помятой, я вышел к ней и улыбнулся, в попытке обнять. миля отпрянула, побольше спрятавшись в свою толстовку. она часто стала их носить, хотя на тот момент уже стоял конец апреля, становилось теплее. - в чём дело? - недоуменно спросил я, посмотрев в её небесные, уже потухшие тогда глаза. в тот день они были стеклянные, в них застыли слёзы. не прошло и минуты после моего вопроса, как сахарная девочка рухнула на колени, закрыв лицо руками. водопадом полились из глаз слёзы, она кричала, молила о помощи. это застало меня врасплох, но я сразу упал к ней и взял её руки в свои. я не мог сказать ни слова, лишь гладил ладони, слушая её мольбы. когда я пытался шептать слова поддержки, говорить о своих искренних чувствах, она не слышала меня. её боль оказалась громче и сильнее, затмила меня. вскоре миля потеряла сознание на моих руках. я отнёс её в нашу спальню и начал раздевать, чтобы одеть во что-то полегче. я ужаснулся, увидев истощённое тело возлюбленной. выпирали ключицы, рёбра... в целом кости были ярко выражены. также я увидел много ран, как свежих, так и заживающих. в тот момент я всё понял. несомненно, я видел её тело, мы много занимались любовью. каждый изгиб её, каждую родинку и даже шрам под ребром я знал, как свой. однако на тот момент у нас был длительный перерыв в сексе в связи с полностью упавшим либидо мили, я и догадываться не мог, с чем это связано, но принял. по щеке скатилась слеза и приземлилась на живот моей сахарной девочки. я кончиками пальцев провел по её болезненно худой талии. теперь то я понял, почему она ходила в широких вещах, не ела мою еду, свои любимые вкусности и далее по списку. в итоге я оставил её в одном белье и лег рядом, приобняв обеими руками. грудь мили еле вздымалась - она дышит, я слушал её дыхание и хотел делать это всегда. на следующий день я проснулся от звука стекла. подскочив с кровати и не обнаружив сахарную девочку, я стрелой помчался на кухню. миля сидела на коленях в моём халате, который был ей безумно велик, посреди помещения, собирая осколки от разбитого стакана. я подошёл и помог собрать их, не без грусти глядя на милю. не знал, как начать говорить, как помочь ей. перед глазами стояло то, что я увидел вчера. этого стало достаточно. она вела себя как обычно, но теперь я видел её насквозь. я видел то, чего не видел раньше. моя сахарная девочка больна. - миля, - осторожно начал было я, но она резко перебила меня, чего раньше не делала. - не говори моей маме, пожалуйста, - прошептала она, начиная крепко сжимать мою руку. - ей будет очень больно, если она узнает, что мне не становится легче. я пребывал в шоковом состоянии от всего. черт возьми, мы живём вместе более трёх лет, всегда делились всем друг с другом, а в итоге я не знал и половины, как оказалось. - расскажи мне обо всём, что происходит? - мой голос становился все тише, закружилась голова. душа ныла от приходящего осознания, но я должен был быть сильным. для нее. я так и не услышал из её уст ответы на свои вопросы. сахарная девочка чуть не разрыдалась в очередной раз, хоть я и пытался быть мягче, показывая, что хочу помочь, но она отвергла. миля съела яблоко и ушла куда-то, я не стал навязываться и остался со своими размышлениями один на один. близился вечер, её так и не было. трубку не брала, а я понятия не имел, где она может быть. раздался звонок моего мобильного, и высветилось имя матери мили. я ответил в надежде услышать информацию о моей девочке, потому что чаще всего наши диалоги с её мамой были о ней. - её больше нет, - дрожащим голосом выдала моя собеседница, даже не поздоровавшись. - как нет? - не понял сначала я. хотя нет, скорее я не хотел понимать это. не хотел слышать и знать, это все чушь и выдумка. - она шла от своего психотерапевта ко мне и.. не дошла, - мать начала плакать, не в силах сдерживать себя. столько боли было в материнских страданиях, что по телу побежали мурашки, а сердце закололо. мою сахарную девочку сбила машина, но причиной смерти стало далеко не это.