Часть 1

      Макс, чьи блондинистые вихры часто мелькали на баскетбольной площадке, несомненно любил музыку. Любил вечерами закрыться в комнате, достать чёрно-белую, обязательно настроенную, электрогитару, подключить её к усилителю и играть. Голубоглазый мог играть часами, уча новые песни или пробуя аккорды.       Эванс, вообще, много что любил.       Например, он любил внимание. Особенно на концертах, когда они выступали в каком-нибудь кабаке или клубе. Любил собственные электро-гитары — черно-белую и красную . На концертах чаще всего мелькала первая, в цвет очков, которые он часто забирал у девочек. Очки он надевал постоянно, избегая попадания прожекторов в глаза и какого-никакого сокрытия своей цепляющей личности.       В концертах ему не нравились лишь вездесущие Карпентер, таскавшие за собой его бывшую, и прожектора, слепящие глаза.       Но это не мешало ему отдаваться всей душой музыке, которую они делали. Гаражная рок-группа, шайка друзей из Академии, с которыми они не понятно как подружились, — ему, в какие-то шестнадцать лет, были важны лишь они. Конечно же, он дорожил и семьёй тоже, но сильно свободным себя там не чувствовал.       Чета Эванс состояла из четырёх человек — Маргарет и Калеба, родителей, и Дэниэла, усыновлённого первыми, когда мальчику было всего два. Оба парня узнали об этом случайно, но не задумывались так серьёзно, чтобы не считать друг друга родными, потому как были похожи не только характером, но и какими-то внешними чертами. Их родители воспитали парней в строгости, что не сильно мешало старшему сыну пакостить на территории учебного заведения и являться самым настоящим сорванцом. Хорошее воспитание смогло более-менее устояться на Дэниэле, который, в отличие от Макса, язвил только с Николасом и братом.       Макс любил баскетбол. Последние соревнования прошли три месяца назад, в марте, после которых голубоглазый полностью отдал себя репетициям и заботе о неугомонных друзьях-байкерах. Особенно, об Элеонор. Хорошая шумная компания в лице этой девушки была приятна, да настолько, что Эванс сам не понял, когда в неё влюбился.       В ответ раздался тихий выдох — похоже Макс и правда уснул. Пусть они и были очень близкими друзьями, знали о друг друге многое, но всё же в такой ситуации они были впервые. Он мог спокойно позвать сюда всю их компанию, но позвал её одну. Почему? Неужели? Даже если так, то пусть. Она и не против.       Рука рейсерши мягко скользнула в светлую копну, перебирая пряди одну за другой. В этот раз им бы точно никто не помешал, не прервал такой личный момент, который Макс возможно и не вспомнит. Слегка наклонившись вперёд, поддавшись внезапному порыву, Эл нежно целует его в горячий лоб. И, когда она отстраняется, голубые глаза открываются, и с задором и теплотой смотрят на Уилсон, заставая её врасплох. — Мне надо было притвориться спящим, чтобы ты меня поцеловала? — губы парня растягиваются в довольной улыбке, но это не мешает проявиться лёгкому румянцу. — А сюда сможешь?       Эванс касается пальцем собственных губ, прекрасно осознавая, что просит о многом и прямо сейчас его пошлют и добираться он правда будет пешком.*       Улыбнувшись забавному воспоминанию, связанному с подругой, Эванс провёл по гитаре медиатором. Пара нестройных аккордов сорвалась со струн, парень начал наигрывать мелодию, понятную лишь ему. Ещё один холодный день Идти куда-то просто лень Да и никто сегодня не звонит       Стоя в очередной раз в Неоне, в очках, которые блондин забрал у Эл, парень чувствовал себя по-новому. Часть обесцвеченных волос была собрана в хвостик чуть выше левого уха, а чёлка спокойно лежала на лице, обрамляя его. Прожекторы — на этот раз их было не так много и не такие ярко окрашенные — били по стеклу солнцезащитных чёрных очков, под которыми скрывались задорные, полные азарта голубые глаза. Рубашка была заправлена справа, как бы уравновешивая образ. Проведя по струнам маленьким медиатором ещё раз, парень отключился, слушая голос рыжего друга. Обратил он внимание на происходящее только когда его облили водой. Белая футболка неприятно липла к подтянутому телу баскетболиста, обнажая пресс парня. Топнув ногой в красном конверсе по маленькой луже, Макс начал подпевать Трэвису во всё горло.       Всё-таки Уилсон и Ник хорошо постарались: Трэвис выглядел сногшибательно — рыжие кудри были зачесаны назад и сам наряд выгодно подчёркивал достоинства кареглазого. Сам блондин согласился лишь на эксперимент со своими волосами и лёгкий макияж и был очень рад, что подружка не разошлась, подкидывая идеи Тейлору, пока укладывала чужие волосы.       Ещё Макс очень любит, когда шатенка что-то делает с его волосами. Без разницы что: заплетай она его или просто зарывалась тонкими пальцами.       В очередной раз порадовавшись собственной дальновидности, Макс, даже через тёмные стёкла, заметил бывшую.       Криста, стоя рядом с бесновавшимися близняшками, выглядела довольно скромно: длинные волосы собраны в лёгкую причёску, джинсы-клёш и блестящий топ. Очень симпатичная, но навязчивая девчонка годом младше.       Эванс вздохнул. По его ощущениям их выступление должно было длиться ещё около получаса.       Эванс любил конец своих выступлений. Куча эмоций, эйфория, даже своеобразная усталость давали столько сил голубоглазому, что тот был готов на подвиги.       Макс любил курить после концерта, на рассвете, да когда угодно, если это приятная компания или просто Уилсон. Эта юная копия Кобейна постоянно подстрекал разноглазую на выходки, драки и подобное. А та охотно поддавалась.        Блондин, курящий продолжительное время, снова жёг сигареты с ментолом, который ему нравился, а разноглазая, курящая куда реже, всё ещё кашляла при некоторых затягах, привыкая к смолам с вишней. На самом деле Уилсон обожала вишню. Из ягод вишня, духи с вишней, сигареты с вишней, бальзам, помада — много вещей девушка выбирала именно с вишней. Мокрые волосы голубоглазого развевал ветер, а сам он периодически поглядывал на подозрительно притихшего панка. Она сама стояла в шортах и большой чёрной футболке, сминая в руках тлеющую сигарету. Ещё немного и она обожгла бы ладонь, если бы не внимательный к своей напарнице и подруге юноша. Несчастный окурок полетел куда-то вниз, на землю, а никак не в пепельницу, где девушка оставляла окурки обычно. Зажигалка лежала в кармане джинс голубоглазого и была расписана им самим. Неровно, но ярко и вызывающе, как любил старший сын Эвансов. **       Тогда они снова стояли и курили. Запах озона, казалось, заполнил весь воздух вокруг. Девушка, точнее её образ, окутанный светом фонарей, навсегда врезался в память Макса.       Макс Эванс любил Элеонор Уилсон, концерты, внимание, и, самое главное, жизнь, приправленную запахом сигарет с ментолом и вишней.