Часть 1

Первое, что я понял в жизни по-настоящему — это то, что всё имеет свою причину. И следствие. Тётя Петунья орет, потому что я сижу тихо и «странно смотрю». Это причина. Следствие — я отправляюсь в кладовку без ужина. Дядя Вернон багровеет, потому что у соседей новая машина, а у него старая. Причина. Следствие — мне нельзя попадаться на глаза до вечера, а то влетит просто за то, что дышу рядом. Дадли бьёт меня, потому что ему скучно. Причина. Следствие — я стараюсь быть невидимкой. Я научился эту цепочку видеть. Предсказывать. Как будто в голове у меня тикали тихие часики, которые показывали: сделаешь вот это — получишь вот то. Это помогало выжить. Помогало избегать лишних тумаков и криков. Мои «странности» — те, что злили Дурслей до белого каления, — в эту логику не вписывались. Вот сидишь ты на школьной крыше, потому что от погони Дадли спрятаться больше некуда. Это понятно. Причина — погоня. Следствие — ты на крыше. Но как ты там оказался? В один миг? Без лестницы? Это был сбой. Дырка в моей тихой, расчётливой схеме мира. Волосы, которые за ночь отрастали после стрижки «как у зэка». Стекло, которое исчезло между мной и гадюкой в зоопарке, освободив её, чтобы напугать Дадли. Я не понимал, как это работает. Но я видел результат. И видел дикий, животный страх в глазах Дурслей, когда такое случалось. Они боялись этого больше, чем я. Значит, в этой причине была какая-то сила. Письма, которые начали приходить тем летом, были новой, шумной причиной. Их было много. На мое имя. Адрес был написан с такой дикой пугающей точностью, что у меня мурашки пошли по спине: «Кладовка под лестницей». Кто-то знал. Кто-то видел насквозь этот дом, эту ложь про мою «комнату». Дурсли сходили с ума. Они запирали, заколачивали, сжигали, уезжали. А письма находили нас. Это была уже не моя маленькая домашняя логика. Это была какая-то другая, большая логика. Система, которая работала против их системы. Мне было… интересно. Страшно, но дико интересно. Кто этот «кто-то»? Как он нас выследил? Зачем? А потом пришёл Хагрид. Гора в потрёпанном пальто. Он вломился в нашу сбежавшую на маленький островок посередине бушующего озера семью, хотя какую уж семью, Дурсли и Поттер. Он был живыс следствие всех тех писем. Он говорил громко, прямо, сокрушая ложь Дурслей одним махом. «Ты волшебник, Гарри». И мир, моя аккуратная картинка причин и следствий, разбилась. Сначала мне показалось, что она рассыпалась, исчезла, В голове был пугающий вакуум, черная, непроглядно черная пустота, что-то смотрела на меня оттуда. Дрожь, охватившую меня, никто не заметил, Хагрид был слишком занят едой... Но через несколько минут я понял, нет, она не рассыпалась. Она просто стала… больше. Модель мира оказалась сложнее, чем я думал. Волшебник. Я узнал это еще за несколько дней до прибытия Хагрида. Вот причина всех моих «странностей». Вот отчего Дурсли так меня ненавидели и боялись — я был частью того мира, который они презирали и от которого сбежали. Следствие — Хогвартс. Пока дядя Вернон нёс в хибаре свою злую тираду, а Хагрид успокаивал меня и рассказывал про родителей, про Воландеморта, про мою славу, я думал о другом. Не о славе. Не о злодеях. Я думал о том, как этот мир устроен. Хагрид обронил, что волшебники скрываются. Есть закон, есть целое Министерство, которое следит, чтобы маглы — такие, как Дурсли — ничего не узнали. Но ведь это странно, никак не взаимодействовать с маглами, воцаряется беззаконие. И действительно, Хагрид, смеясь, сказал о неких "конфудусах" на маглах, с помощью которого можно сделать все, что хочешь, от получения прав, до еды в ближайшем кафе В голове щёлкнуло. Тихие, почти неслышные часики затикали по-новому. Я провёл десять лет, выживая, наблюдая, вычисляя причину и следствие в маленьком, злом мирке Дурслей. Это был мой навык. Моя… магия, если хочешь. Магия понимания, как всё связано. Конечно, теперь все очевидно, понятно зачем было все это, ведь теперь, услышав от волшебника о том, что они так просто расправляются с маглами, невольно ужасаешься. Это не очевидно, но что, если начнется геноцид? Да, теперь очевидно почему , теперь я верю опасениям своего вербовщика... Для меня роли, что сделают с маглами не играет. Дорогих моему сердцу людей просто не существует. Но комфортное существование - цель жизни любого существа, война и истребление маглов явно этому помешают. Хагрид уснул, храпя, под шум дождя. Дадли посапывал в углу. Я смотрел в потолок хижины, но видел не его. Я видел мужчину, пришедшего ко мне два дня назад с занимательным предложением. «Стать спецагентом магловской Британии?» Я почти усмехнулся про себя в темноте. Звучало безумно. Звучало невозможно. Но звучало… правильно. Как недостающее следствие для всей моей пока что запутанной жизни. «А что, звучит очень даже неплохо».