I

Начало флэшбека.

3 года назад.

      Утренние тучи расступились, уступая солнцу, давая его лучам просочиться сквозь пушистую россыпь облаков, что были словно кусочки разорванной ваты, что застряли на светло голубом глазурном небе. Пение птиц предупреждало о том, что опасаться того, что погода будет испорчена весенним дождем не стоило. Легкий апрельский воздух дул мне в спину, пока я разглядывала спину девушки в красном шарфе, что стояла рядом с темноволосым и светловолосым парнями, что-то говоря шатену, из-за чего тот временами поглядывал на черноволосую. Интересно, они только познакомились или же попали сюда вместе? Судя по всему, они хорошо знают друг друга, говоря друг с другом открыто, высказывая свои недовольства. Друзья? Я сглотнула оглядевшись, понимаю, что стою тут совершенно одна, хотя люди вокруг меня давно сгруппировались. Прошло уже пол часа, быть может, даже больше с тех пор, как нас созвали сюда для распределения или чего-то ещё, что я прослушала, сидя в комнате с десятью девочками, что тут же начали суетиться из-за объявления, а я даже не поняла из-за чего был этот шум, и спросить было не у кого, как все выбежали, оставляя меня одну.       В этом вся я; вокруг может происходить все, что угодно, я не буду в курсе, ибо я абсолютно не социализированный человек, мне труднее всего просто взять и заговорить с человеком. И вот, я стояла здесь, вокруг точно таких же кадетов, как и я сама; у всех отняли дом, кто-то потерял семью, друзей, а я, в свою очередь, повезло мне или нет, ничего не теряла. С самого детства меня воспитывали отец и мачеха, что особой любви не испытывали ко мне, а лишь использовали мой труд и заработанные за прилавком деньги, а я не имела права забрать себе даже цент. Я и бы не жаловалась, если бы не их холодное и пренебрежительное отношение ко мне. Меня могли выгнать ночевать на улицу только потому, что я не продала ничего на рынке. Самое странное, что родители меня ещё и игнорировали, днями не разговаривая и не обращая внимания на меня, но могли заговорить лишь для того, чтобы выяснить куда делась часть денег из ежедневного заработка. В последнюю нашу встречу мой отец и мачеха избили меня, когда я купила себе на ярмарке подвеску с цепочкой в виде солнца, которого так редко видел наш город. В тот день меня выгнали на улицу, избив, и я выжила. Наш дом был одним из первых, что разрушил титан, и мои родители, как уготовила им свадьба, были в доме. Прошло много времени, но я отчётливо помню, что не чувствовала той скорби от потерь, что чувствовали все вокруг, ведь я ничего не теряла, как и была ненужной никому вокруг, такой и осталась.       Даже здесь, стоя вокруг таких же четырнадцатилетних, как и я, перепинаясь с ноги на ногу, я чувствую, что даже здесь я умудрилась не влиться в общество и остаться на дистанции ото всех.       Странное чувство одиночества вновь посетило меня, давая мне знать, что данное чувство, скорее всего, никогда и не покидало меня за всю мою жизнь. Странно это говорить, но я, вероятно, просто жду, чтобы кто-то подошёл ко мне и заговорил со мной первым, хотя, я, скорее всего, начала бы записаться и заикаться от этого, ведь я не привыкла к прямому контракту с людьми.       Я нервно поправила пуговицу на рубашке, которую я, почему-то, застегнула по самый верх, гадая, когда же начнется это чертово объявление.       Где-то там стояли какие-то офицеры, которые о чем-то разговаривали, наверное, они ждали главного, чтобы мы, наконец, начали.       Я потерла глаза, понимая, что и в прошлую ночь мне не удалось заснуть надолго, кошмары, которые засели у меня в голове продержали меня в состоянии, где я боялась заснуть, слишком долго.       Неожиданно все подростки начали сходиться, идя вперёд себя. Я кинула на них непонимающий взгляд, недоумевая, куда и зачем они идут. Они сами распределились? Куда они идут?       Я нахмурились, пытаясь понять, как обнаружила, что все вышедшие вперёд загородили вид на место, где стояли солдаты, где и должно было пройти объявление. Отлично. Я настолько не способна ни к чему, что удивляюсь, как я вообще смогла дожить до этого возраста. — Сегодня… — начал грубоватый мужской голос, чье лицо оставалось невидимым из-за моего местоположения. Я попыталась подпрыгнуть, из-за чего светловолосая девушка стоящая впереди меня посмотрела на меня взглядом со снисхождением. Я нахмурилась, из-за чего она переглянулась с каким-то парнем и отвела взгляд. — Ваше первое занятие, — продолжил голос, из-за чего я напряглась. Неужели? Я думала, что нас будут распределять. Смешное то, что я даже не понимая, что тут происходит, ибо мне было не у кого спросить, и думаю, если все узнают о моем невежестве, они просто рассмеются. Черт, ненавижу казаться, или же в моем случае, являться нелепой.       За свою жизнь я поняла, что люди обычно относятся к тебе так, как ты был определен в их глазах с момента первого впечатления.       Первое впечатление очень важно, я и постараюсь, чтобы никто тут не принял меня за слабохарактерную, ибо не хочу, чтобы меня гоняли. Даже если я толком ничего из себя не представляю, я просто сделаю вид, что со мной лучше не иметь дела. Лучше я покажусь отстраненной и чёрствой, чем одиночкой без каких-либо налаженных связей с людьми, чем я, собственно, и являлась на тот момент. «Я просто буду вести себя холодно, отрешённо, бесстрастно.» — пока я размышляла над этими мыслями у себя в голове, я напрочь перестаю слушать монолог полковника, или кем он там был и перевожу взгляд на того, кто, как мне показалось, являл собой само воплощение холодности и спокойного относительно к жизни. Молодой человек, наверное, ему было лет двадцать четыре, или двадцать пять, среднего роста, стоял чуть поодаль мужчины, который сейчас оглашал нам свою приветственную речь. Темные волосы были подстрижены в аккуратную и красивую прическу, смотря на которую, я бы сказала, что будь я парнем, то непременным сделала бы себе такую же. Или же, будь у меня парень с такой прической, я бы захотела провести рукой по его волосам. От странного хода мыслей меня отвлекает громкий голос говорящего, что твердит о важности нашего решения вступить на тропу солдат, защищаюших остальных жителей стен. Я вздыхаю, понимая, что я, скорее всего, буду работать где-то на кухне или в мастерской, ибо с моей подготовкой встретиться с титаном и попытаться его убить — практически невозможно. От меня вреда будет больше, чем толку, меня либо съедят, либо меня придётся спасать, поэтому я лучше воздержусь от похода за стену.       Я снова отвлекаюсь от его монотонной речи, посчитав его скучной, и снова перевожу взгляд на молодого человека, который привлек мое внимание. Его взгляд, как мне показалось, чуть усталых глаз, был опущен вниз, пока он слышал речь выступающего. В ту секунду я подумала, что в нем есть что-то совершенно холодное и безразличное. Я видела его раньше до этого лишь несколько раз, когда мы все собирались по той или иной причине, и если мне не изменяет память, то он капитан, хотя, кто может быть капитаном в столь молодом возрасте?       Каждый раз, наблюдая за ним, я задавалась вопросом, как он сохраняет эту атмосферу безразличия и спокойствия вокруг себя? Не может же человек всегда быть таким, у него ведь должна быть и другая сторона. Но, почти за две недели здесь, мои наблюдения подтвердили, что и другая сторона него абсолютно такая же холодная, какой видеться его оболочка. Но все же, скорее всего, это не просто оболочка, но и его внутренний мир, ведь он всегда холоден в общении с людьми, будь то начальство, солдаты или просто люди, с которыми, как я видела, он перекидывался парой слов. «А он красивый» — почему-то прилетело в мой мозг, хотя я целенаправленно не пыталась подмечать каких-то внешних факторов. «Интересно, как он обращается со своей девушкой, так же холодно, как и со всеми?» — продолжал спрашивать мой внутренний голос, как я чувствую, что мое сердце волнительно забилось, из-за чего тут же убираю взгляд, понимая, что мои мысли почему-то идут не в том направлении. «Интересно, есть ли у него девушка?» — не унимался мой мозг, подмечая тот факт, что у такого симпатичного молодого человека не может не быть девушки. «Хватит, Вэнди, лучше переключись на речь полковника о важности спасения человеческих жизней и убийстве титанов…» — твержу я себе, снова сосредоточившись на голосе мужчины, но подмечая то, что сердце все ещё волнительно бьётся. Что, черт возьми, такое?       Опустив голову, я слегка улыбаюсь, но тут же замечаю, что все начинают расходиться куда-то. <Что опять происходит? Я все прослушала, черт возьми, нужно быть внимательнее.       Я оглядываюсь, не зная, как и у кого спросить, пока все проходят мимо меня, задевая меня. Почему все такие, черт побери, грубые? Я потираю плечо, подмечая, что меня словно специально задирают, хотя, меня тут никто не знает. Странно, но правда в том, что за две недели я перекидывалась словами лишь с поваром, прося добавки и с жадной до еды девочкой, которая попросила меня взять за нее добавку, ибо ей уже после третьей порции не давали больше.       Я бы последовала за всеми, но некоторые уходят в совершенно разные стороны, из-за чего я просто стою на месте, понимая, что хуже быть уже не может. — Куда…куда вы идете? — пытаюсь спросить ту блондинку я, а та лишь переводит взгляд больших голубых глаз на меня и легко усмехается, а затем проходит мимо меня. — Я с тобой говорю, — с досадой произношу я, замечая, что она просто игнорирует мои слова.Что, черт возьми, происходит? Я уже чувствую, как начинаю злиться, но тут же чувствую руку на своем плече. Почему-то на меня тут же напал ужас и я дернулась, обернувшись, как заметила, что у меня за спиной обладатели черных, зелёных и голубых глаз. Посередине парней, стоит темноволосая девушка, как оказалось, та самая, с красным шарфом. — П…привет, — немного заикаясь, говорю я, как вижу, что девушка слегка улыбнулась. Хмм…она не кажется такой враждебной, как та блондинка. — Ты, вероятно, потеряла свою группу, — говорит девушка, из-за чего я открываю рот, но тут же закрываю его, поджав губы и утвердительно кивая. — Ты прошла отбор? — спрашивает девушка, как я теряюсь. Отбор…какой ещё отбор? — Это было только что? — спросила я, слегка прикусив губу. Неужели я прослушала, черт возьми? — Вообще-то, это было две недели назад, — произносит темноволосый мальчик с ярко зелеными глазами, из-за чего я удивленно приподнимаю брови. Точно, распределение было в самом начале, и я, кажется попала в группу «А», но тут такое дело… — Точно, — бью я себя рукой по лбу, вспоминая события двухнедельной давности. Нельзя быть такой тупой, Вэнди! — Я в «А» группе, — произношу я, слегка улыбнувшись от своей неловкости и нервозности, что вызвало первое. — Правда? — округлив глаза, спрашивает светловолосый мальчик, что по началу показался мне девочкой. — Мы тоже в той группе, — произносит зеленоглазый, из-за чего мои глаза округляются от удивления. — Должно быть, было трудно туда попасть, — говорит девушка, слегка улыбнувшись. Я прикусываю губы, понимая, что попала туда я чисто случайно. Какая-то женщина спрашивала меня о нашей физической подготовленности и я, не зная зачем, и дабы не позориться перед остальными девушками в своей комнате, соврала, что у меня бал выше среднего. Черт возьми, не думала я, что все обернется именно так и меня зачислят в группу, в которую трудно попасть. Черт, черт, черт. — Ага, — отвечаю я, слегка смутившись, прекрасно понимая, что моя ложь рано или поздно раскроется. — Я Микаса, — произносит она, слегка улыбнувшись. У нее были черные блестящие волосы, светлая кожа и темные глаза. Она была стройной девушкой с высоким ростом, одетая в обычную для нас форму, но на шее, почему-то, был красный шарф, который, как мне показалось, был зимним. — Армин, — с улыбкой поздоровался светловолосый. У него были светло грубые глаза, которые и, наверное, делали его отдаленно похожим на девушку, хотя, я не считаю это за что-то плохое. — Эрен, — просто произносит темноволосый. Его запоминающейся чертой были яркие зеленые глаза, которые, по моему, были очень большими, а так же темные густые брови, из-за чего казалось, что его взгляд был немного враждебен. — Вэнди, — произнесла я свое имя, улыбаясь ребятам, хотя чувствуя себя немного скованной, говоря с людьми так на прямую. — Пойдем на тренировку, Вэнди, — произносит сдержано, но с энтузиазмом Микаса, начав идти вперёд, как только Эрен начал отдаляется от нас первым. — Ага, — улыбнулась я Армину, который остался дожидаться меня.       Я же понимала, что соврала о своих физических способностях зря, ведь на тренировке меня точно уличат во лжи, и я упаду лицом в грязь, в прямом и переносном смысле…

Конец флэшбека.

3 года спустя.

      Я падаю. Снова, и на этот раз я чуть ли не ударяюсь лицом об землю, но успеваю отвернуться и упасть на затылок. Чертова тренировка. Чертова твердая земля. Чертова Ани. — Вэнди, ты в порядке? — спрашивает Армин, который с любопытством смотрит в нашу с Ани сторону, стоя рядом с Микасой и Эреном.       Я единственная из группы самых слабых, которая ещё не боролась с Ани, которая, по счастливой случайности, входит в группу сильнейших, наряду с Микасой.       Мне интересно, кто из них сильнее? Думаю, Микаса, мне хочется так надеяться, и я не знаю почему, наверное потому, что она моя подруга, а Ани нечто грубое и безжалостное, когда дело доходит до тренировки, да и вообще. — В порядке, — говорю я с трудом, пытаясь терпеть боль в спине, подняв взгляд и заметив, что капитан Леви стоит около нас, смотря на меня сверху вниз, наверное, подмечая то, какая я жалкая. — Ещё раз, — произносит тот строго, глядя на меня, из-за чего я больно сглатываю, но не посмев возразить, я поднимаюсь на локти. Черт, она, наверное, сломала мне что-то, ибо ребра что-то сильно болят.       Я с трудом встаю, подмечая, что Ани уже готовится, приняв нужную позицию. Я что, черт возьми, девочка для битья? Я хмурюсь, понимая, что все что тут происходит далеко от справедливости, ведь я самая слабая в команде из самых слабых, так почему они решили отыграться на мне? — Постарайся на этот раз, Вэнди, — произносит Микаса, смотря на меня, я перевожу взгляд на нее, кивнув, но тут же на меня бежит Ани, которая мигом скручивает мне руки, хотя я сопротивляюсь и пытаюсь повалить ее, но та усмехается, тут же ударив меня по ногам, из-за чего я теряю баланс и снова падаю.       Я слышу смех ребят, из-за чего больно стискиваю зубы. Посмотрев в сторону Микасы и Армина, замечаю, что ребята стоят с разочарованными лицами, а Эрен устало закатывает глаза. Посмотрев в сторону Леви, я вижу, что он смотрит на меня своим, по обыкновению, холодным взглядом. — Повторите ещё раз, но на этот раз дай ей время подняться на ноги, — говорит Леви, обращаясь к Ани, которая кивает, и кинув на меня ничего не выражающий взгляд, Леви отходит от нас, идя в сторону других офицеров, которые стоят и смотрят чей-то поединок.       Я устало смыкаю и размыкаю глаза, лежа на спине. Его приказов ослушаться нельзя, ибо все знают нрав капитана и то, как он любит наказания. И как меня угораздило влюбиться в такого тирана?       Я вздыхаю и оперевшись на локти, встаю с земли. Черт, на этот раз я упала на бедра, из-за чего те начали болеть. — Может я просто лягу обратно? — спрашиваю я бессильно, вставая с земли. Ани победно усмехается, смотря на меня. — Хотя бы попробуй, — говорит девушка, смотря на меня с ожиданием, пока я встану и она снова надерет мне зад. Не нужно думать, что я ненавижу Ани, ведь это совсем не так, просто её манера бить довольно болезненная, и бьёт она без промахов. — Давай закончим на этом, — говорю я, наконец-то поднявшись. — Приказ капитана, — говорит она, из-за чего я перевожу взгляд в сторону Леви, видя только его четко очерченный профиль, который всегда смотрит куда-то впереди себя. Прямой высокий лоб, заострённый нос и такой же подбородок, взгляд серых глаз, которые словно не смотрят на вещи, в смотрят куда-то за ними. Ох уж этот взгляд серых глаз, всматриваться в которые мне хотелось бы вечно, и ощущать этот взгляд на себе…       Пока я находилась в своих мыслях и наблюдала за Леви, который что-то обсуждал с другими офицерами, я легко улыбнулась, но тут же заметила, что Ани оказалась в нескольких сентиметрах от меня, а её нога тут же подвернула мою, скосив, я тут же потеряла равновесие и упала на землю. Смех ребят только усилил мои болевые ощущения, из-за чего я лишь простонала от бессилия. Чертовы садисты. Ани подала мне руку, помогая встать, и я поднялась, затем стряхнула с себя пыль. — Впредь смотри на атакующего, а не капитана Леви, — произнес саркастично Эрен, который вместе с Микасой и Армином тут же оказались возле меня. — Что? — с ужасом я смотрю на Эрена, который, почему-то, решил высказать свое предположение вслух. — Это вовсе не так, — говорю я, пытаясь оправдаться, хотя боюсь, что слегка покраснела. — Я просто не выспалась, — произношу поспешно я, смотря на зеленоглазого. — Ага, — говорит Эрен, из-за чего я немного начинаю злиться на него. — Я не смотрела на капитана, с чего мне вообще это делать, — говорю я чуть громче, потом замолкаю, понимаю, что вокруг нас все ещё много людей.  — Ты же понимаешь, что титаны не будут делать тебе поблашки, — говорит Микаса спокойным голосом, смотря на меня с каким-то снисхождением. — А они в сотни раз крупнее и сильнее Ани, — говорит Армин, смотря на меня яркими глазами, что напоминали сегодняшнее безоблачное небо. — Я просто не создана для этого, — говорю я, устало вздыхая. — Но тебе придется, — говорит Армин, из-за чего я опускаю взгляд.       Переведя взгляд в сторону ещё не разошедшейся толпы, я замечаю, что в нескольких метрах от меня стоит Кэр, то и делая, что перешептываясь со своими курицами и смотря на меня косым взглядом. Кэр почему-то возненавидела меня с первого дня, усмехаясь над моей физической подготовкой, или же просто разнося глупые сплетни про меня и кадетов, которых я даже не знаю. Кэр убрала светлые волосы со лба, смотря прямо на меня. — Ты смеёшься надо мной? — спрашиваю я, почувствовав резкую вспышку гнева, которая обычно до добра не доводит, ведь я представляю из себя смесь из взрывного характера, умея выходить из себя довольно резко и неожиданно, и отсутствия хороших навыков в драке. Но, стоит отметить, что бегаю и по высотам забираюсь я довольно быстро и ловко, но, увы, физической силой из-за хрупкого телосложения похвастаться не могу. — А над кем ещё? — фыркает блондинка, приподнимая светлые брови, переглядываясь со своими стервами. — Не вижу тут никого более жалкого, — произносит она, как только её курицы начинают смеяться, словно она сказала что-то остроумное. Я сжимаю кулаки, чувствую, что вот вот я хочу вцепиться ей в глотку. — Я бы дала тебе зеркало, чтобы ты увидела более жалко зрелище, но увы, забыла его принести, — фыркнув, произношу я, слегка приподнимая подбородок, что является моей странной привычкой, словно я смотрю на неё с высока, хотя, при обычных обстоятельствах — это Кэр имеет возможность смотреть на меня так. — Нарываешься? — ступив подошвой ботинков на землю, девушка делает шаг ко мне, из-за чего я слегка опешила, но все же, дала себе причину не отступать, а скорее две: первая — моя гордость не выдержит того, что эта наглая девчонка заткнет меня, вторая — на меня смотрят мои друзья, ребята из нашего отряда и капитан Леви. — Это ты на людей кидаешься как собака, а не я, — говорю я довольно грубо, пытаясь вложить в свои слова столько грубости, сколько я могу. — Я тебя в эту землю втаптаю, — срывается с её губ, как только она делает шаг вперёд и хватает меня за воротник куртки, пытаясь приподнять меня с земли, что у нее начинает получаться. — С каких пор ты у нас титаном заделалась? — спрашиваю я с усмешкой, наблюдая за тем, как её белое лицо медленно становится красным. — И убери свои грязные руки, — с отвращением говорю я, оттолкнув её от себя на шаг, как она отпускает мой воротник. — Ещё и форму после тебя придеться стирать, — поправив воротник, делая вид, что смахиваю невидимую пыль, произношу я, пытаясь вложить в свои слова то, что, наверняка, заденет её гордость. — Сучка, — проговаривает сквозь зубы девушка, повернув шею влево, как я слышу хруст её шеи. Не успев среагировать, я получаю смачную пощёчину по правовой щеке, из-за чего тут же отлетаю к земле, падая. Моя щека горит, из-за чего я потираю её рукой, лёжа на земле. Посмотрев в сторону ребят, я замечаю, что Микаса, Эрен и Армин стоят, смотря на меня широко открытыми глазами, но не вмешиваясь. Я их не виню, ибо у нас есть негласное правило не вмешиваться в потасовки между собой, хотя сама Микаса довольно часто нарушает эти правила, спасая Эрена, но кто что скажет Микасе? — Получила? — спрашивает Кэр, возвышаясь надо мной, затем несколько секунд смотрит на меня, подперев руками колени. Я усмехаюсь про себя, понимая, что сейчас сделаю один опасный маневр, которому меня научила Ани, когда мы тренировались сегодня утром, и пора бы уже использовать его на практике.       Слегка привстав на локти, я привстаю одной ногой, а другой замахиваюсь, ударяя Кэр по челюсти толстой подошвой армейских берц, что были на моих ногах. Кэр отлетает от меня на метр, приземляясь на песок, чем мы были окружены. В миг все затихают, как я успеваю заметить, что глаза ребят направлены на меня, удивлённые столь неожиданным поворотом. — Получила? — спрашиваю уже я, подходя к девушке и тут же садясь на неё, поднимая руку и ударив по не щеке, из-за чего та больно вскрикивает. — Больно? — спрашиваю я громко, поднимая руку и ударив по другой щеке девушку. Я усмехаюсь, поднимая руку, но тут же останавливаюсь, замечая над собой тень. Поднимая голову, я замечаю Капитана, что надменным, как всем кажется, взглядом смотрит на меня. — В бою отрабатывают навыки, а не свои садистские наклонности, — произносит тот холодно и без особых эмоций, смотря мне прямо в глаза. От его взгляда я холодею и медленно опускаю руку, которой я намеревалась занести удар по лицу Кэр, вниз. — Простите, Капитан, — произношу я, слезая с Кэр, у которой из носа пошла кровь. Девушка несколько секунд смотрит на меня ненавистным взглядом, вероятно, желая повалить меня и начать избивать. — Сходи в медпункт, Кэролин, — произносит тот, посмотрев на девушку, как его лицо немного смягчается. Что? Ему жаль эту стерву, которая издевается надо мной, а не меня? От досады я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — А тебя ждёт отдельное наказание, — говорит Леви, снова переводя взгляд серых глаз на меня. Я сглатываю, понимая, что его тон далеко не шуточный. — После обеда ожидаю у себя в кабинете, — таким же холодным тоном произносит тот, из-за чего я сглатываю, понимая, что влипла я по полной. Его способы наказаний известны своей безжалостностью, начиная от изнурительных тренировок до потери сознания, заканчивая тем, что ребята несколько месяцев драят туалеты каждый день. Мне остаётся только молиться, что он будет в хорошем расположении духа после обеда. — Воу, ну ты и ногой… — не унимаясь проговаривает Саша, выходя вместе со мной из душа. Честно сказать, я уже устала от того, что на меня оборачиваются, когда я иду по кориду, а Саша только и делает, что красочно описывает подробности моей драки, став ее свидетелем. — Хватит, Саша, у меня и так болит голова, — говорю я устало, закатывая глаза от бессилия. Тренировки отняли много моих сил, а тут ещё и драка, даже холодный душ не смог спасти ситуацию. — Пойдешь на обед? — спрашивает тут же девушка, смотря на меня большими от ожидания глазами. Я понимаю, что сейчас со мной разговаривает не Саша, а ее голодный монстр. — Нет, я устала, — вздохнув, произношу я, понимая, что даже есть я не хочу. — Ну, пожалуйста, — останавливает она меня за руку, из-за чего я вздыхаю, понимая, что та начнет снова меня упрашивать. — Мне не дадут добавки второй раз, а ты попросишь за меня, — она смотрит на меня щенячьими глазами, пытаясь склонить на свою сторону. — Все знают, что мою добавку забираешь ты, — признаюсь я честно, с лёгкой усмешкой смотря на нее. — Умоляю тебя, Вэнди, — говорит она, сжимая мое запястье. — Ты спасёшь меня своим приходом, — вижу я нездоровый блеск в глазах Саши, из-за чего лишь приподнимаю брови, понимая, что ради еды она готова на все. — Ладно, приду, — говорю я поспешно, понимая, что она просто так от меня не отвяжется.       Сидя за обеденным столом в столовой, я наблюдаю за тем, как Саша уплетает третью тарелку, не понимая, как в такую худую девчонку влезает столько еды, и откуда, черт возьми, у нее взялось такое неутолимое чувство голода?       Переведя скучающий взгляд в сторону стола в конце столовой, я замечаю, что Кэр смотрит на меня с ненавистью, как и три ее подруги. Я лишь хмурюсь, поднося ложку ко рту, перенаправляя взгляд в сторону двери. Я замечаю, что около двери стоит Микаса о чем-то разговаривая с Жаном, при этом несколько раз поглядывая в нашу сторону. Интересно, о чем они разговаривают? Подперев голову рукой, я продолжаю смотреть на них. — И о чем они только разговаривают? — озвучивает мой вопрос Эрен, только в более грубой и нетерпеливой форме. Я непонятно смотрю на него, подмечая, что он буравит их взглядом темных бровей, что сошлись на переносице, чуть хмурясь. Он явно чем-то недоволен. — Не знаю, — отвечаю я, потянувшись в сторону тарелки с хлебом, беря один тонкий ломтик. — Кстати, — начинаю я, обращаясь к Эрену, откусивая от ломтика хлеба. — Что? — спрашивает зеленоглазый, поднимая на меня взгляд. — Ты знал, что Микаса ему нравится? — озвучиваю я свой вопрос, подумав, что Эрен, наверняка, должен знать об этом, ибо они с Микасой довольно близки. — Что ты сказала? — довольно громко спрашивает Эрен, смотря на меня во все глаза. Я слышу, как все затихли и обернувшись, подмечаю, что все смотрят на нас, а особенно на Эрена, и даже стоящая у двери Микаса остановилась, смотря в нашу сторону. — Не кричи так, — говорю я почти шепотом, дожидаясь пока все снова не займутся своими делами. — Кто тебе такое сказал? — уже спокойно спрашивает Эрен, не сводя с меня внимательных глаз, которые были чем-то насторожены. — Эмм…да это все знают, — озвучиваю я, подозрительно смотря в сторону парня, который перестав есть, теперь смотрит в сторону Микасы. — Я не знал, — произносит тот сухо, снова хмурясь и посмотрев куда-то перед собой. — Ну, теперь знаешь, — произношу я, продолжая есть, при этом раздумывая над странной реакцией Эрена, что все ещё сидел, так и не продолжив есть. — О чем говорите? — с весёлым тоном спрашивает Микаса, которая садится напротив меня, рядом с Эреном, из-за чего Эрен несколько секунд смотрит на неё молча. — Ни о чём, — произносит он таким же сухим тоном, которого я никогда не слыша в обращении к Микасе. Эрен тут же берет тарелку с недоеденным супом и вставая, направляется к выходу. — Что-то случилось? — с волнением в голосе спрашивает Микаса, смотря в спину уходящего Эрена, который своим поведением слегка удивил меня, хотя он всегда излишне эмоционален и резок. — Да нет, — произношу я, медленно прокручивая всё в голове и не найдя причин резкой смены настроения Эрена. — Кажется, он просто взбесился, — говорю я, наблюдая за тем, как Микаса обеспокоенно смотрит вслед Эрену. — Интересно…почему? — задумавшись, спрашивает саму себя Микаса, беря с тарелки хлеб. — Тоже не понимаю, — говорю я, слегка поднимая брови. — Я лишь сказала ему то, что ты нравишься Жану, — произношу я, как до меня тут же доходит вся суть вещей. Я округляю глаза, смотря перед собой и понимая, что собой представляет резкая смена настроения Эрена и его отрицательная реакция на Микасу и Жана. Микаса несколько секунд смотрит на меня, вероятно, не зная, что и сказать, впрочем, как и я. — Вы же не будете есть больше хлеба? — прерывает наш зрительный контакт Саша, которая тянется в сторону корзинки с хлебом и беря ее всю, уносит на свой столик, так и не дождавшись разрешения.       Нервно поджимая губы, я переминаюсь с ноги на ногу, мысленно прокручивая в голове оправдания, стоя у двери в кабинет Леви. Меня изрядно встревожили его слова о наказании, и часть меня нервничает именно из-за этого, а другая часть меня просто немного встревожена предстоящей встречей, ибо бешеное биение сердца иначе не назовешь. — Можно? — решившись, спрашиваю я, открывая дверь и заметив его, сидящего за столом с бумагами. — Сначала стучатся, лишь затем спрашивают, — отвечает сухо капитан, из-за чего я лишь поджимаю губы. Выйдя и снова закрыв дверь, я стучу об деревянной поверхности двери, чувствую себя при этом дурой, затем открываю дверь, просунув голову. — Можно? — спрашиваю я, обнаруживая то, что Леви смотрит на меня, как на умалишённую, кем я, наверное, и показала себя.       Опустив взгляд, я закрываю за собой дверь и подхожу к столу капитана, при этом чувствую себя глупо. Черт возьми, один его фирменный взгляд и я весь день буду чувствовать себя идиоткой. — Я долго думал, какое же наказание к тебе применить, — произносит темноволосый, откинувшись на спинку стула и начав крутить ручку в тонких длинных пальцах, на чём я остановила свой взгляд, не смея посмотреть ему в глаза. Если он долго раздумывал то, это значит, что он придумал что-то трудновыполнимое и мучительное. «Только бы не мыть туалеты. Только ты не мыть туалеты. Только бы не мыть туалеты» — произношу я в мыслях, уже приготовившись к тому, что меня ждёт в качестве наказания. Но почему-то мысль о том, что он долго обдумывал мое наказание заставляет бабочек порхать у меня в животе. Он долго обдумывал наказание, значит долго думал обо мне… Я пытаюсь сдержать эту глупую улыбку, поджимая губы, давая негативным мыслям снова придти в мою голову. — Такое наказание, чтобы ты поняла, что избиение людей имеет своё последствие, — произносит Леви, смотря на меня, а я же не могу отвести взгляд от ручки, которую он крутит между пальцев, как вдруг он останавливается, положив ручку на стол. Я застываю, переводя взгляд на лицо капитана, что являет собой его обычное выражение лица, то есть каменное и бесчувственное. Этот человек вообще способен на проявление эмоций? — Я готова понести любое наказание, — произношу я, посмотрев на него, поняв, что его молчание это ожидание моих смиренных слов. Он терпеть не может непослушание, а особенно то, что я устроила сегодня на тренировке, говоря нам то, что боевые навыки применять можно только за стеной. — Ты будешь… — начинает он, наклонив голов набок и смотря на меня продолжительным взглядом серых глаз. Ох уж эти серые глаза… «Только не туалеты. Только не туалеты. Только не туалеты.» — произношу я словно мантру, глядя в бездушные глаза капитана. — Заменять вторую повариху, — произносит тот, из-за чего огромный булыжник падает с моих плеч. — Она сейчас ждёт ребенка, поэтому физически не может больше находиться на кухне весь день, — продолжает Леви, как мое лицо вдруг озаряет неестественно радостная улыбка. Кухня, черт побери, кухня, а не долбаный туалет. Я продолжаю с улыбкой смотреть на капитана, как его лицо приобретает непонимающее выражение лица. — Ты обычно так реагируешь на наказания? — спрашивает тот, склоняя голову на бок, а я тут же несколько раз моргаю, понимая, что вновь ступила, давая ему снова очередную причину подумать, что я дура. — Да…вернее, нет, — заикнувшись, произношу я, затем мотаю головой в разные стороны, пытаясь понять, почему мои мысли запутались. — Просто я ожидала, что буду драить туалеты, — произношу я, затем останавливаюсь, понимая, что после моих слов он может специально поменять свое решение. — А кухня это благословение божье, а не наказание, — произношу я, снова заливаясь улыбкой, понимая, что этим только раздражаю такого серьезного человека, как Леви. Он лишь вздыхает, наверное, борясь с желанием закатить глаза. — Можешь идти, — произносит брюнет, положив пальцы на стол. Я ещё несколько секунд смотрю на него, а затем лишь киваю. — Спасибо, капитан, — говорю я, улыбнувшись в последний раз и развернувшись, направляясь в сторону двери.       Направляясь в сторону своей комнаты, я подмечаю, что мое сердце волнительно бьётся, и это отнюдь не из-за «хорошего» наказания. Хоть он и был раздражён моим присутствием, мне все равно было приятно разговаривать с ним в неформальной обстановке.       Я распахиваю дверь своей комнаты, с улыбкой на лице проходя внутрь, краем глаза замечая, что на кровати сидит Микаса за каким-то своим занятием.       Я прыгаю на свою кровать, замечая, что улыбка все ещё не сходит с моего лица. Странно теплое чувство в груди посещает меня каждый раз после разговора с капитаном, или же, мне хватает одного взгляда его слегка уставших и всегда чем-то недовольных глаз. — Ты была у капитана Леви? — спрашивает Микаса, заставляя перевести на себя взгляд. Я с улыбкой гляжу на соседку по комнате, замечая, что она сидит с шарфом на коленях и ниткой для шитья, снова зашивает небольшие дырки на своем любимом предмете одежде. — Ага, — отвечаю я с улыбкой, посмотрев куда-то на потолок, где играются солнечные лучи, которые отсвечиваются от окон нашей с Микасой комнаты. — Тебя не наказали? — спрашивает она, поднимая руку с ниткой и делая очередной шов на шарфе. — Наказали, — говорю я, все ещё глядя вверх. Мне хватило этих пяти минут в кабинете с Леви, чтобы думать об этом ещё долгое время, хотя я уверена в том, что он не чувствует ко мне ничего больше раздражения и недовольства, в отличии, разумеется, от меня. — Тогда почему ты такая веселая? — недоумевая, спрашивает Микаса, из-за чего я лишь поджимаю губы. — Просто погода хорошая, — отвечаю легко я, улыбнувшись и прикрывая глаза.       После недолгого отдыха, мне пришлось идти в столовую, приняв мою новую должность. Убирать и мыть тарелки не так плохо, как туалеты, ведь будучи довольно брезгливой, туалеты для меня словно гильотина.¹       Мои руки устают довольно скоро, хотя я рада тому, что на кухне есть ещё одна повариха.       Почему он решил поставить меня поварихой? Я ведь даже готовить не умею, но, разумеется, я не скажу об этом. Но обычно за драки он заставляет драить туалеты, но для меня он ограничился столовой. Я чуть улыбаюсь, понимая, что наверное, он поступил так потому, что я девушка. «Как благородно» — почему-то думаю я, чувствую, как улыбка снова посещает меня от мысли о Леви. Все эти четыре года я думала о нем, не давая ни одному парню своего возраста подобраться близко к моему сердцу, прекрасно понимая, что мое сердце уже давно занято. Я даже рада, что все именно так, ибо я не смогла бы встречаться со своим ровесником, ибо у этих парней только одно на уме. Капитан не такой, по моему и всеобщему мнению, он серьезный, внимательный, глубокомысленный, умный, решительный, понимающий… Роняя мытую тарелку обратно в грязную воду, я ловлю на себе недовольный взгляд Тамары, из-за чего понимаю, что я снова ушла в свои мысли. Прикусив губы, я достаю тарелку, ополаскивая ее чистой водой.       Но все же, будь это первая влюбленность или что-то другое, ведь мои чувства длятся уже четыре года, с того момента, как я впервые увидела его. Не знаю, есть ли у этого будущее, ведь невероятно, чтобы он заметил бы во мне что-то кроме моего ужасного характера и хмурого взгляда обычных карих глаз. Во мне нет ничего особенного, и к тому же, я намного младше его. Не знаю точно насколько, ведь поговаривают, что возраст капитана ближе у тридцати, а мне только восемнадцать, хотя, для меня возраст не имеет никакого значения. Почему-то, мне кажется, что с таким дисциплинированным и серьезным человеком я тоже поменяюсь, вероятно, стану такой же; менее эмоциональной и менее пристрастной к созданию проблем и драк.       В последнее время я только и делаю, что срываюсь на своих обидчиков, или те срываются на меня, ибо я знаю, что они станут атаковать меня в любом случае и пытаюсь атаковать первой.       «Всегда нужно бить первым» — как-то сказал капитан, когда на меня нападала Ани, а я не могла решиться, бить ее или нет, и в итоге она ударила меня первой и я неделю ходила с ровной спиной из-за ушиба на позвоночнике. Но, есть ещё одна причина почему капитан не обратит на меня внимания — моя физическая подготовка. Не знаю почему, но при многочисленных тренировках я умудряюсь не наращивать мышечную массу, оставаясь хилой и худой, хотя остальные девушки, включая Микасу могут похвастаться прессом и хорошей фигурой. Ещё одна причина того, что я остаюсь лузером, вероятно, останусь им на протяжении всей жизни.       Я устало вздыхаю, понимая, что уже устаю, переводя взгляд в сторону двух раковин, которые, к несчастью, оказались полностью набиты грязными тарелками.       Посмотрев в сторону окна, я подмечаю, что уже вечереет.       Прохладный апрельский вечер сильно дует на улице, как я замечаю, что чьё-то постельное бельё снесло с веревок и упало на пыльную землю.       Хорошо, что в виде наказания капитан не решил отослать меня в стирку, ибо мне пришлось бы стирать все это постельное белье руками.       Весенний воздух дул уже не так сильно как зимний; он уже был без колющего холода и мороза, была какая-то теплота, новая свежесть, словно оповещение о предстоящей весне. Сегодня только первый день апреля, весь март земли были накрыты снегом, только сейчас природа решила поставить погоду и сезон в одно русло.       Закрыв дверь столовой ключём, что теперь должен храниться у меня, я слегка уставшей походкой прохожу мимо зала переговоров, что обычно закрыт, хотя переговоры происходят весьма в неожиданное время, подальше от любопытных глаз солдат.       Я резко останавливаюсь, замечая чьи-то темные силуэты неподалеку, из-за чего пугаюсь. Кто это может быть? Кто в такое время… Я замираю, выходя из угла и увидев перед собой косу из светлых волос, затем и её обладательницу. Я проклинаю весь мир и всех его жителей, когда мой взгляд пересекается с взглядом ярко синих глаз Кэр. — Вэнди, — говорит она, как за её спиной выходят две её подруги, имена которых я до сих пор не знаю, ибо мы редко пересекаемся. — Ты такая же раздражающая, как и твоё имя, — говорит она, приближаясь ко мне со своими гиенами. Я сглатываю, понимая, что они собираются надрать мне зад — Сказала та, которую зовут Кэр, — усмехаюсь я, решив, что сдаваться или показывать слабину я не собираюсь. Пусть бьёт, только умолять сжалиться я не стану ни при каком случае. — Сегодня ты меня изрядно взбесила, — произносит девушка, скрестив руки на груди. — И побила, — подмечаю я, разглядев ее красный от удара моего ботинка подбородок. Не хило же я её… — Ты же понимала, что придет расплата, — произносит она без особых эмоций, как я сглытываю и делаю шаг назад, прикидывая, смогу ли я сбежать со стороны лестницы. — Куда? — слышу я голос у себя за спиной, как резко оборачиваюсь и замечаю Марту, которая стоит за мной. Я в тупике и я прекрасно понимаю, что сбежать мне не удастся. — Ты только при остальных смелая, а сейчас зажала хвост, — произносит Кэр, подходя ко мне ближе, из-за чего я хмурюсь, подмечая, что мою агрессию почему-то подавил страх быть побитой. Их слишком много, и я точно не справлюсь. — Так почему же ты пришла со своими гиенами, а не одна, раз уж такая смелая? — спрашиваю я, посмотрев на неё хмурым взглядом, ожидая, что наша перепалка закончится только словестно, не переходя в драку. Как же я ошибалась.       Резкий и внезапный удар заставляет меня остановиться на полуслове, как я чувствую её твердый кулак, который пришелся на мои лёгкие. Больно так сильно, что выбивает дыхание и заставляет ноги подкоситься. Я чувствую, что падаю, но Марта подхватывает меня и выкручивает руки, держа меня в таком положении. — Больно? — спрашивает Кэр, усмехаясь. Я недолго раздумываю и бью ногой в живот Кэр, из-за чего она сгибается на пополам. Видя гримасу её боли я понимаю, что теперь, даже если она ударит меня, мне будет не так обидно. Я хмурюсь, всё же пытаясь вырваться, но понимая, что всё безуспешно. Мне не выбраться из цепких лап её подруги, и я сдаюсь.       Придя в себя, Кэр тут же бьет меня ногой по животу, из-за чего я падаю на колени, ударяясь ими об пол. — Сучка, — произносит та с отвращением, глядя на меня глазами залитыми гневом. — Не настолько сильно как ты, — произношу я, понимая, что меня ожидает очередной удар. Плевать, все равно же изобьют, так почему мне нужно держать язык за зубами? Одним ударом больше, всего то. Девушка с размаху бьёт мне в лицо кулаком, из-за чего я чувствую острую боль в скуле и вскрикиваю. — Кажется, недостаточно, — произносит она, снова замахнувшись и в этот раз ударив меня по здоровой скуле, из-за чего та болезненно заныла. Я стону от боли, уже не пытаясь вырваться, как цепкие руки Марты держат меня, не давая упасть и подставляя меня для ударов Кэр. — Что? Не слышу, — она театрально подставляет руку у уху. — А, хочешь ещё? — спрашивает она саму себя, как я сильно сжимаю губы, затем вижу, как она размахивается. Её сильная рука теперь приходится мне к губам, нанося сильный удар, вероятно, разбивая мне губу, как и обе моих скул. Я хватаю ртом воздух, из-за чего становится ещё больнее, только теперь в зоне лёгких. Чёрт. Я кашляю сплёвывая кровь, чувствую, что от удара я поранила зубами щёку. Хорошо, что зубы оказались целыми. — Чёрт, комендантский час, — произносит Кэр, кивнув своей подруге, из-за чего Марта отпускает мои руки и я падаю на колени, ударяясь больно об твердую поверхность. — Позже продолжим, — говорит та, злобно улыбнувшись мне. Этот оскал, который по ошибке называют улыбкой.       Я лежу так несколько минут, согнувшись в позе эмбриона, понимая, что хоть и ребра ужасно болят, она мне ничего не сломала. По крайней мере болит не так сильно, как тогда, когда я упала с лошади на первой же тренировке и сломала себе два ребра.       Я, скривив лицо от боли, все-таки поднимаюсь на ноги, присев около каменной стены, облокотившись об холодный гранит спиной.       Плевать на комендантский час, плевать на дежурного, который, наверняка, ходит по комнатам.       Мое лицо адски болит, ведь на нем «отметки Кэр», как она называет то, что делает с людьми, которые ей чем-то не угодили. Меня же она бьёт впервые, хотя у нас с ней стычки происходили уже несколько раз. — Мендлер? — слышу я свою фамилию, из-за чего тут же дёргаю плечами, всерьёз испугавшись, не понимая, как же я не услышала шаги? Подняв голову я замечаю, что капитан Леви стоит в нескольких шагах от меня. Чёрт возьми! — Да, капитан, — отзываюсь я, придприняв попытку встать, но тут же боль в животе искажает мне лицо. Он несколько секунд смотрит на меня, затем присаживается на корточки передо мной. — Тебе, видимо, не хватило тренировок, — произносит он в своей обычно манере, смотря на меня взглядом серых глаз, от взгляда на которые перехватывает дыхание. — И ты решила взять дополнительные, — слегка усмехается тот, смотря на меня, из-за чего я слегка хмурюсь. Неужели мои мучения и избитый внешний вид дают ему повод для шуток? — Недопонимание на тренировке между мной и Кэр, — произношу я в своё оправдание, хотя назвать это недопониманием будет преуменьшением года. Я сглатываю, заметив, что он разглядывает моё лицо, а вернее ушибы на нём. — Родители не учили тебя не лезть в драку, если ты не знаешь как драться? — спрашивает брюнет, как усмешка сходит с его лица, а же замечаю в его руках белый платок, который тот протягивает мне. — Не учили, — чуть грубо отвечаю я, хотя грубить ему мне хочется в последнюю очередь, беря из его рук платок. — Они со мной редко разговаривали, — честно признаюсь я, ведь это правда, ибо родители говорили со мной только тогда, когда с меня нужно было спросить заработанные деньги или мне нужно было покормить скот. — Спасибо, — произношу я, платком утерев кровь со своих губ, из-за чего те больно начали пощипывать. — Возвращайся в свою комнату, коминдантский час уже давно прошел, — произносит Леви, все ещё смотря на моё побитое местной стервой лицо, на которое, вероятно, противно даже смотреть. Я несколько секунд смотрю на него, подмечая, что никогда и не видела его лицо так близко, из-за чего моё дыхание перехватывает. — Так точно, — отвечаю я в истиной солдатской манере, покачав головой, и тут же предпринимаю попытку подняться, но вижу, что капитан протягивает мне руку. Несколько секунд смотря на неё, я кладу свою ладонь в его руку, поднимаясь. — Ничего не сломано? — спрашивает тот, отпуская мою руку, хотя я была бы не против подержать его ладонь немного дольше. — Не знаю, кажется, нет, но я не уверена, — говорю я тихо, опуская взгляд вниз. — На всякий случай сходи завтра к медсестре, — произносит брюнет, из-за чего я поднимаю взгляд и встречаюсь с его серыми глазами. — Хорошо, капитан, — произношу я, затем утвердительно киваю, чувствуя, как же быстро забилось мое сердце от его слов. Я наблюдаю за тем, как Леви отдаляется, направляясь в другое крыло, понятия не имея, что он делает здесь так поздно. «Он такой заботливый и внимательный» — проносится у меня в голове, как я опускаю взгляд на белый платочек, белоснежность которого теперь испорчена несколькими каплями крови. Я несколько секунд смотрю ему в след, затем вижу, как его силуэт исчезает за углом, и слегка улыбаясь, опуская грустный взгляд вниз.