Часть 3

— Микаса, потренируешься со мной завтра после занятий? — спрашиваю я, лежа на кровати в комнате, которую я делю с Микасой.       После уборки кабинета капитана я довольно сильно устала. — С тобой? — спрашивает она, слегка удивлённо смотря на меня. Я ведь не особо люблю тренировки и любые физические упражнения. Все об этом знают. — Хорошо, — отвечает та спокойным голосом. — Мне нужно каждый день, — произношу я, смотря на серый потолок.       Серый, как глаза капитана. Черт, я снова думаю о капитане Леви. Иногда мне кажется, что мои мысли сами возвращаются к нему без моего ведома. — Я вчера поняла, что совершенно ничего не умею, даже драться, — говорю я, грустно поджав губы. — Только вчера? — спрашивает Микаса, из-за чего я кидаю на нее неодобрительный взгляд — Прости, — кидает она, подавляя усмешку. Конечно, в отличии от меня Микаса очень хорошо физически подготовлена. — Ты права, все давно видели, что я беспомощная, — признаюсь я честно, понимая, что просто говорю то, о чем все остальные думают. — Микаса, неужели тебе не хочется ответных чувств от Эрена? — решаю спросить я, дабы сменить тему. Не хочу говорить о себе больше. Гляжу в сторону девушки, понимая, что она намеренно ничего не отвечает. Вероятно, что стесняется. — Ну ладно, значит, тебе все равно, если ему понравится кто-то, — произношу я с усмешкой, глядя куда-то на потолок. — Кто? — приподнимается она с кровати, посмотрев на меня с ожиданием. — Есть кто-то, о ком я не знаю? — спрашивает девушка, подозрительно сузив глаза. Я пытаюсь сдерживать усмешку, понимая, что девушка восприняла все всерьез. — Как она выглядит? — не унимается она, нахмурив темные брови. Я уже не сдерживаю подступающего приступа смеха. — Вэнди, — зовет она, все еще смотря на меня таким взглядом, словно я знаю важнейшую информацию. — Я пошутила, — заверяю я Микасу, поняв, что я перегнула с этим. Она никогда не казалась ревностным человеком, но сейчас я понимаю, что она лишь прятала это чувство под маской. — Но всякое может случится, поэтому лучше попытаться разжечь огонь между вами скорее, пока не появился кто-то на горизонте, — решаю произнести я, понимая, что в ее случае все взаимно, хотя никто не хочет вслух это признавать. Только сейчас осознаю, что говорю как человек, у которого были отношения… — Я бы свела вас, использую несколько техник, — говорю я, задумчиво глядя в потолок. Я видела как в корпусе девушки и парни подкатывают друг к другу, и поэтому могу считать себя почти что «гуру» в любовных отношениях, хотя у меня самой не было их. — Говоришь, будто бы сильно разбираешься в этом, — говорит девушка, ожидающе глядя на меня. — Ну, не то чтобы… — начинаю я, понимая, что меня вот вот раскусят. — У тебя же было отношения, да? — спрашивает темноволосая, приподнимаясь с кровати. — Эм… — начинаю я, устремив взгляд на потолок. — Ты соврала? — не унимается Микаса, вероятно, уже полностью раскусив меня. Да, я соврала. Я врала всем подряд, что у меня были отношения с парнями, но только для того, чтобы не выглядеть в их глазах еще большей неудачницей. Я и так неудачница на фоне остальных. — Да, — честно признаюсь я, поджимая губы. — Мне нравится капитан, причем очень давно, — решаю честно признаться я, понимая, что не собираюсь скрывать это от своей соседки, по совместительству подруги. — Как давно? — спрашивает девушка, смотря на меня в ожидании. — С тех пор как впервые увидела его, четыре года назад, — говорю я, вспоминая тот прекрасный день, четыре года назад. Я была всего лишь подростком, который ничем не отличался от других. И для меня все парни казались одинаковыми. Но тогда мой взгляд заметил его, стоящего в толпе. Он выделялся из толпы своими черными волосами и взглядом серых глаз, которые смотрели куда-то в толпу. Тогда мне показалось, что мое сердце выпрыгнет из груди. — Ты в курсе, что ему где-то тридцать? — голос Микасы на соседней кровати выводит меня из воспоминаний. Конечно же, я в курсе о нашей разнице в возрасте, однако у меня нет предубеждений на этот счет. — Ага, а что тут такого? — спрашиваю я, чуть нахмурив брови. Я прекрасно понимаю ее возмущение, но не собираюсь перенимать их. — Мне нравится, что он старше, — решаю признаться я, понимая, что мне нечего скрывать и нечего стыдится. Да, я влюблена в капитана, но тот никогда не узнает о моих чувствах к нему, поэтому мне легко говорить об этом. Даже если он услышит глупые шутки Жана или Эрена о моей влюбленности к нему, это ничего не изменит, ибо я знаю, что многие девушки сходят по нему с ума. А я просто одна из многих. — Он надёжный, сильный и умный, — продолжаю я, вновь погружаясь в мысли, представив лицо капитана. — И такой привлекательный, — произношу я, улыбнувшись краем губ, чувствуя, как быстро забилось мое сердце. От мыслей о нем в моем сердце всегда зажигается какой-то огонек, даже прекрасно понимая то, что мои чувства умрут несказанными. Пусть даже я не получу взаимности. По крайней мере, мысли о нем не запрещены для меня.       Все следующее утро я провожу в лаборатории Ханджи. Дело в том, что ей нужен был помощник для каких-то химических экспериментов, а из желающих была только я. Ну, что скрывать? Мне всегда были интересны всякого рода химические опыты, ведь я в будущем намерена стать медсестрой. Очевидно, что это единственное, для чего я пригодна, ибо для сражений с титанами я пригожусь только в качестве наживки. — Вэнди, передай мне ту зеленую жидкость, — произносит женщина строгим голосом, не отвлекаясь от работы. — Конечно, — отвечаю я, дотрагиваясь до одной из стеклянных бутылочек. Черт. Одно неловкое движение и емкость разворачивается, а жидкость проливается на мою руку. — Черт, — нахмурившись, произношу я, почувствовав как едкая жидкость разъедает перчатку. — Ты в порядке? — спрашивает женщина тут же, оказавшись рядом со мной. Очевидно, что я не пригодна даже для этой работы. Какая же я бестолковая. — Не думаю, — произношу я, снимая перчатку, замечая на руке небольшой ожог. Черт возьми.       Из-за моего ожога мне приходиться отказаться от работы в лаборатории. Не то, чтобы ожог был большим, просто Ханджи не хочет рисковать. Очевидно, что с моей неловкостью и нежизнеспособностью, я снова ненароком оболью на себя или на других что-то.       Выйдя из здания, я замечаю, что ребята тренируются где-то на площадке. Эх, везет им, людям, которые могут воинственно сражаться с титанами. Те, за кого родители не будут стыдиться как за меня. Ведь я та, на которую возлагали много надежд после смерти брата, но, как оказалось, я ни на что нни способна. Я физически слаба, не могу быть как другие. Вероятно, единственная польза будет от меня только в качестве мед сестры. Я и правда надеюсь, что смогу помогать людям, спасать жизни, пусть даже не за пределами стен. Хочется надеяться, что я тоже способна изменить что-то к лучшему. Конечно, меня нельзя сравнить с Микасой или Анни, которых ждет большое будущее.       Сидя на скамейке, наблюдая за ребятами, я замечаю, что уже темнеет. Солнце медленно двигается за горизонт, в последний раз одаривая окрестности ярко оранжевым свечением.       В корпусе все заняты. Привезли раненных солдат, которым сейчас оказывают помощь. Хотела бы я им помочь, однако, я не уверена, что меня допустят до этого. Но я будущем я постараюсь сделать что-то, чтобы перестать быть в глазах других бесполезной. Я хочу спасать людей, делать для ни что-то, а не сидеть за стенами, будто, спрятавшись.       Зайдя в здание, я понимаю, что почти все разошлись. Странно, даже Ханджи нет, чтобы спросить о раненных. Да и будить нельзя. У нас ведь комендантский час.       Идя по коридору, который освещается лампами, я решаю дойти до медицинского кабинета. Рука все ее щиплет, вероятно, нужно сменить повязку или же снова продезинфицировать её.       Тихо открываю дверь, удивляясь тому, что она оказывается незапертой. Странно, учитывая то, что здесь хранится спирт и другие вещества, которые стоит держать от учеников подальше.       Зажигаю свет и прохожу дальше, спускаясь по ступенькам. Дойдя до середины комнаты, я замечаю темный мужской силуэт, из-за чего чуть ли не вскрикиваю. Вздыхаю с облегчением только тогда, когда понимаю, что это Капитан, а не один из учеников. Странно, что он сидит без формы, лишь в одной белой майке, перед столом, на котором стоит что-то, смутно напоминающее медицинский спирт. — Простите, я…я ничего не видела, — говорю я, тут же поворачиваясь к мужчине спиной. Черт! Только понимаю, что он, скорее всего, пил. Как же неловко. — То есть, эм… — начинаю я, но тут же замолкаю, запнувшись. Черт, почему я не в силах построить обычное предложение? Почему я вечно запинаюсь и веду себя как идиотка перед ним? — Никому не скажу, что видела, — говорю я, о неловкости поджимая губы, хоть он этого и не видит. — За этим, — зачем-то говорю я. Никогда не думала, что увижу то, как он пьет спиртное. Это что-то очень странное, ведь он явно не один из тех людей… Стоп, а почему я так уверена в своих словах? Я ведь не знаю его от слова совсем. А тот факт, что он принимает участие в нашем обучении -ничего не решает. — Подойди сюда, произносит в своей обычной манере мужчина, но этого хватает, чтобы бабочки в моем животе воспарили куда-то. Черт возьми! Я сглатываю, вновь поворачиваясь лицом к мужчине. — Да сэр, — отвечаю я, начав шагать в его сторону. Он, очевидно, не из тех, кто тал бы читать лекции, однако, зачем-то ведь он меня подозвал к себе. — Почему ты не спишь? — спрашивает темноволосый, смотря на меня с ожиданием. По-моему капитан не столь пьян, столь уставший, о чем говорят темные мешки под серыми глазами. Хотя, подмечаю, что ни один из этих факторов не портит его. — Я пришла сменить повязку, — говорю я торопливо, опустив взгляд на марлевую повязку, чем была перевязана моя рука. — Что с рукой? — спрашивает он в своем привычном холодном тоне голоса. — Сегодня отожгла у Хаджи, — признаюсь я, но мне бы не хотелось, чтобы он подумал, что я неуклюжая. Хотя, вероятно, он уже в курсе, видя мои тренировки. — Кажется это была какая-то кислота, возможно, мы добавили туда слишком много… — начинаю я, но тут же останавливаюсь, замечая его пристальным взгляд, сосредоточенный на мне. Его взгляд кажется немного даже изучающим, оценивающим. Хотя, что он может рассмотреть во мне? Я тут же пытаюсь выкинуть эти мысли из своей головы. — Я пойду сменю повязку, — говорю я, понимая, что моя болтовня тут не нужна, и направляюсь в сторону шкафчиков с бинтами. Открыв шкафчик, я вытаскиваю коробочку с бинтами, откуда вынимаю один. Беру один круг и начинаю отматывать слой марли, затем отрезаю часть ткани. — Дай я сделаю, — внезапно слышу я голос капитана Леви, который стоит неподалеку от меня. Я несколько секунд смотрю на него, не в силах понять, что его толкает мне помочь. — Вы ведь…- начинаю я, посмотрев на руки капитана, намекая на свою осведомленность насчет его брезгливости. — Что? — спрашивает сероглазый, смотря на меня. — Такой, ну… — мямлю я, понимая, что не могу подобрать правильное прилагательное. — Брезгливый, — озвучиваю я, понимая, что это звучит слишком резко. Он лишь усмехается, и я впервые вижу что-то наподобие улыбки на его лице за все четыре года. Ничего не говоря, он подходит ближе и аккуратно начинает убирать марлю с моей руки. Его холодные пальцы прикасаются к моей коже, что вызывает мурашки по всему моему телу. Сердце начинает быстро стучаться, когда он дотрагивается до моих тонких запястий, убирая марлю. — Ожог довольно серьезный, — произносит Леви, убрав испачканную кровью бинты с моей раны, несколько секунд рассматривая ожог. — Одной мазью и перевязкой не обойтись, — заключает он, подняв на меня взгляд серых глаз. Я тут же сглатываю, и покачав головой, убираю взгляд куда-то вниз. Я опасаюсь того, что я, возможно, покраснела. — Что же делать? — спрашиваю я, почувствовав как волнение берет надо мной вверх. Черт возьми! Умудрилась же я попасть в неприятность. Нельзя ведь быть настолько неряшливой и безответственной, когда это касается моей же личной безопасности. Ну почему я не такая как Микаса или Энни, или же в концев концов как Саша. Почему я это я? Бестолковая Вэнди. — Если не промыть рану, занесешь инфекцию, — говорит Леви, беря с полки какую-то жидкость, и поднеся ее к моей руке. — Стойте, — отдергиваю руку я, беспокоясь, что эта процедура будет сопровождаться болью и кровью. — Это ведь… — начинаю я, прикусив от нервозности губу. — Больно? — спрашиваю я, поднимая ожидающий взгляд на капитана. — Не будь таким ребенком — произносит мужчина, из-за чего я чуть хмурюсь, но тут же чувствую жжение на руке из-за чего кривлюсь. — Больно то как, — говорю я, задерживая дыхание от этого неприятного чувства. Я подмечаю, что на лице Леви нет никаких эмоций, он просто выполняет действия на автомате, вероятно, привыкнув к этому. Закончив с промывкой раны, мужчина достает какую-то мазь. Я наблюдаю за тем как он мажет какое-то вещество на мою рану, понимая, что сердце волнительно бьется от того как он придерживает все время мое запястье. Я сглатываю, прогоняя непрошенные мысли. Почему он мне вообще помогает? Вероятно, из-за моей беспомощности. — Даже не знаю, что ждёт тебя за стеной, — произносит мужчина, положив сверху раны какой-то плотный кусочек марли. — Тебя либо сразу убьют, либо ты станешь наживкой, — говорит капитан, из-за чего я перевожу взгляд на его лицо, такое же безэмоциональное как и прежде. Его слова заставляют меня напрячься. — наживкой? — я хмурюсь, сдвинув брови на переносице. Я, разумеется, всегда была в курсе того, что являлась самой слабой в команде, да и вообще, но, никто еще не называл меня наживкой. Это обидно, особенно от него. — Зачем ты вообще пошла в отряд? — задает вопрос капитан, смотря на меня прямым взглядом. Я не знаю, что и ответить, ведь отличии от моих друзей, у меня нет масштабных целей. Эрен хочет уничтожить титанов, Микаса хочет защитить Эрена, а Армин хочет быть вместе с друзьями. У меня все по другому, моя семья погибла из-за титанов, у меня никогда не было того, кто бы меня защитил, и на вопрос «почему я пошла в армию» я могла бы ответит; из-за одиночества и незнания куда еще идти. — Мне больше некуда было идти, — произношу я после нескольких секунд молчания. Где-то неподалеку слышится тиканье стрелок часов, что висят у стены. На улице разносятся звуки пения сверчков, что отчетливо слышится и здесь. — Моя семья погибла, и мне нужно было куда-то пойти, — честно признаюсь я, смотря вниз, чувствуя как слезы наворачиваются на глаза. — Ты ведь в курсе, что точно погибнешь? — внезапно слышу я, из-за чего резко перевожу на него взгляд. Быть честной, его честность даже немного оскорбительна. — Почему? — я непонимающе смотрю на него. — Попытайся трезво оценить себя, — я слышу серьезность в его голосе, что и вижу во взгляде его серых глаз, направленных на меня. — Ты здесь еле выживаешь, опрокидывая на себя жидкости, ввязываясь с драки и падая с окон, — произносит мужчина, не сводя пристального взгляда с меня, из-за чего я нервно сглатываю. Почему он уверен в том, что меня убьют? — Говорите так, словно точно знаете, что меня убьют, — усмехаюсь я, убирая свою руку, как только он отрезает ножницами лишние куски ткани. — Точно знаю, — отвечает он, из-за чего сердце пропускает болезненный удар. Я не понимаю, почему он говорит мне такие обидные вещи. — Сегодня мы потеряли двенадцать таких, как ты, — говорит он, убирая в шкафчик все медицинские принадлежности. Я сглатываю, переведя взгляд в сторону стола, за котором я увидела его за выпивкой. Теперь понятно, почему он пил. Вероятно, из-за горя, хотя, я и не думала, что он мог ощущать его. — Мне жаль, — произношу я, переведя взгляд вновь на капитана, видя его аккуратно постриженные затылок, когда он убирал все в шкафчик. — Иди спать, я уберу всё сам, — говорит он, не оборачиваясь ко мне, продолжая ставить банки на место. — Хорошо, капитан, — произношу я после нескольких секунд рассматривая бинт на своей руке, который тот мне аккуратно завязал. Поднимаясь с места, я покидаю медицинский кабинет, понимая, что у меня в голове теперь куча вопросов.