Однажды в дождь

      Паренёк смутно, депрессивно и грустно, как будто сам дождь, который в прямом смысле поливал Азриэля своими холодными каплями, вздохнул. Простудиться под дождём, летом, не самая приятная ситуация... Та кого это волнует, если уже никого нет, кто бы волновался за него?!       Он ждал на станции, будто кто-то мог вернуться от туда с отпуска... Та даже его не было, они даже не долетели! Самолёт оказался старым... Гады, а ведь говорили что всё хорошо будет! Сами-то пилоты спаслись...       Ториэль, его мать, Азгор Дриимурр, его отец и бывший король монстров, Чара... Его лучший друг. Самый лучший.       Козлёнок, одетый в зелёную худи с капюшоном, которым никогда не пользовался, коричневые шорты и белые кеды. Но больше они не белые. Грязные, мерзкие, чёрные, промокшие насквозь от ливня кеды. Такое же и состояние другой одежды.       А что за праздник? Да так, на данный момент обладатель этой одежды так сильно спешил на станцию, будто его семья реально приедет, и будто опаздывает. На самом деле он туда не спешил, он туда просто бежал. Будто его желание вернуть семью исполниться.       На данный момент? А худи-то, даже не его... Чары. Его лучшего друга... Так, подождите, я это уже говорила?       Тот посмотрел на небо и у него был лишь один вопрос: «почему?». Хотя нет, вру, у него было миллион вопросов, но самый главный был этот. — Дружище, я тебя понимаю... Не только ведь одна твоя семья ехала в отпуск... отдых... Да без разницы. — послышался низкий, грустный, и знакомый младшему Дриимурру голос.       Тот обернулся. Как козлёнок и предполагал, тут стоял рядом Санс. Его ежедневная, широкая улыбка уже не казалось такой позитивной и весёлой. Скелет пытался скрыть грусть от потери брата, но у него не получалось, и тот знал это.       Только... что тут Санс делает? — Санс? — козлёнок был удивлён его появлению здесь. — Собственной КОСТлявой персоной. — он, этот скелет, попытался шуткануть, но эти шутки больше не казались смешными. — Что ты тут делаешь? — Жду. — Чего? Их уже нет... — Жду поезда. — Куда? — В аэропорт. — А там? — В тот мир, куда пошли наши родные. — Можно я с тобой? — Азриэль говорил не шутя, как и его собеседник. — Да ладно... Ты же знаешь что я несерьёзно. Я, конечно, уже старый, но у меня есть ещё время пожить.       Козлу было нечего ответить. Они замолкли. — Сигарету будешь? — предложил Санс и протянул пачку сигарет с зажигалкой. — Но я же ребёнок... — ответил Азриэль. Он старался придерживаться ЗОЖ. — Да ладно... Уже не важно, чужим, если честно, нет до тебя дела. А я разрешаю. К тому же, полегчает. — А Андайн? Альфис? — Они давно... ну это... покончили с собой. Ещё до трагедии с нашими родными. — А Маффет? —Ей нет до тебя дела... Малец, можешь взять, полегчает. Повторяю, я разрешаю. — скелет грустно подмигнул.       Козёл неуверенно вытянул из коробки одну из сигарет, взял зажигалку, зажёг и... начал курить. Первый раз в жизни, он попробовал сигареты, которых ему запрещали использовать. Даже, если грубо говорить, дотрагиваться.       Он отдал скелету зажигалку, тот проделал ту же процедуру и потом спрятал всё в карман.       Азриэль сделал несколько затишков и, сказать честно, ему реально немного полегчало. Теперь он понял, почему большинство депрессивных курят. — А вот пить запрещаю. Ещё не дорос. — Фу, першит в горле. — Это верно. Сначала да, потом — привыкнешь. — Ты сейчас меня учишь курить? — Да. Я же всё равно знаю, что ты рано или поздно начнёшь курить. Та хоть бы нормально, а не окурки с инфекцией. — А почему ты волнуешься за меня? — интересный вопрос.       Скелет вдохнул сигарету, выдохнул дым и сказал: — Потому что ты единственный ребёнок, которого я знаю нормально, и ты мне знакомый. Ты единственный кто даёт мне надежду жить дальше. Да, ты тоже в некой депрессии, но хоть не сразу повесился. Вот некоторые монстры сразу совершили самоубийства, как только узнали про смерть твоей родни. — Спасибо... — Раз на то пошло, можешь приходить всегда ко мне. Попьём чайку, печенье поедим. В любое время. Поговорим. Можешь вообще ко мне переехать. — скелет попытался хихикнуть, но слабо получилось, но зато так хорошо вписалось. — Главное — не унывать. Да, это трагически, но ведь ещё не конец. Твоя семья будет жить всегда, пока ты её помнишь и любишь. — Правда? — Санс был прав — козёл полон надежды и мечты, и он всегда таким был. — Да... — скелет положил голову набок, подумал, встряхнул, и обратно вернул череп. — Давай подождём. — Чего? Бесполезно на станции ждать... — Просто подождём... Постоим, поговорим, покурим. Главное — не унывать. Они ждали. Но никто не вернулся. И они это знали, что уже никого нет в живых.