***

Катаклизм обрушивается на самых достойных.       Над безбрежным морем трав поднималось солнце третьего дня — дня, в который прозвучит набат. Город дремал в рассветных лучах, не ведая ещё о своей страшной участи, хотя в Жилькиках уже горели костры, предвещающие беду.       Кроха сидела на окраине у Железнодорожной станции и смотрела в ту точку, где земля встречалась с небом и куда уходили рельсы. Дети обычно собирались тут в вечерних сумерках и звали поезд, но он все никак не приезжал. Поэтому Муха пришла на станцию на рассвете, ведь в такое время ещё никто ни разу не звал. По крайней мере она так считала, и даже имя уже придумала железному составу - «Бесподобный». Хорошее слово, его малышка на днях услышала от Капеллы и сразу же спросила, что оно значит.       — Это означает, что такого никогда не бывало прежде, — ответила Мухе будущая белая Хозяйка.       Вот у неё и будет такой — «Бесподобный». Он приедет, и все сразу наладится, потому что это необыкновенный поезд. Он привезёт с собой радость и заберёт нарастающий страх, в который ещё со вчера погрузился Город-на-Горхоне. Главное — очень захотеть.       Девочка болтала ногами, свесив их с края платформы и сосредоточенно вглядывалась вдаль. Она помнила, что Ноткин хотел раздобыть дрезину. Это был бы хороший запасной вариант, если все-таки не выйдет с «Бесподобным», только надо будет к двоедушникам напроситься так, чтобы Хан не узнал. Но пока об этом рано было думать - Муха не планировала быстро сдаваться и продолжала мысленно звать железного.       — Ну и как, удачно? — раздалось за ее спиной. Девочка напряглась и медленно обернулась на стоящего позади. Это оказалась высокая фигура, судя по всему — мужская, облачённая в длинный чёрный плащ, закрывающий абсолютно все тело. Лицо незнакомца пряталось за жутковатой маской какой-то птицы с вытянутым клювом.       «Наверняка это театралец какой-то, – решила она. – Ходит тут, народ шугает и радуется».       — А вам чего тут вообще? — Муха, стараясь не показывать смятения перед неизвестным типом, набралась храбрости и ответила вопросом на вопрос.       Человек-птица глухо усмехнулся через маску и подошёл ближе к девочке.       — А я, может, тоже жду кое-чего.       — Здесь только поездов ждут, это ж станция, — малышка поднялась на ноги, отряхивая подол усыпанного заплатками льняного платьица, и задрала голову вверх, всматриваясь в стеклянные птичьи глаза и пытаясь увидеть за ними человечьи. — А поезда пока не видать...       — Ты не права. Здесь можно ждать чего угодно. Я вот жду грядущее этого Города. И сдается мне, оно будет очень интересным...       — А! Вы этот..., как его..., ясновидец? — она с трудом припомнила нужное слово. — Как Капелла наша?       — Можешь считать так, — хмыкнул человекоптиц. — Но это верно лишь от части. Не буду тебе объяснять, мала ещё.       — И ничего не мала! Мне семь лет уже! — кроха обиженно поджала губы. — Меня даже назначили главной по подушкам в нашей Башенке! — она махнула тоненькой ручкой в сторону видневшегося вдалеке Многогранника.       — Ну, это, конечно, все меняет, — незнакомец вновь неприятно усмехнулся и, отвернувшись от девочки, двинулся по направлению к Городу.       Немного подумав, Муха окликнула его:       — Подождите!       Стеклянные птичьи глаза уставились на неё, и малышка на мгновение растерялась, позабыв то, что намеревалась спросить.       — Да? — неизвестный внимательно смотрел на ребёнка, склонив голову на бок.       — Скажите, а когда поезд приедет? Вы ж ясновидец, — медленно проговорила девочка, выходя из оцепенения.       — Тот, которого ждёшь ты, не приедет никогда, — угрожающе прошептал он. — Но другой поезд - «Нежданный», «Неотвратимый», уже почти на перроне.       Девочке не понравился ни ответ, ни тон незнакомца.       — И как это толковать-то?       — А так... — хриплый голос неизвестного заставил Муху поёжиться. — Не станет скоро твоего Города, дитя. Сгинет в пепле, в мучениях, в агонии. Но возродится. Иным. И вы все тоже сгинете, проходя те же метаморфозы, что и ваша обитель, преображаясь навсегда. Это неминуемо, это неизбежно. Так что беги — поиграй, пока играется.       — Дятел вы, дядечка, а не предсказатель, — грозно зыркнула на птицу девочка и подбоченилась. — Ерунду какую придумали! Напугать решили, да? Увидели девчоночку и посмеяться захотели? А я не из пугливых! Шли бы вы отседова, пока псиглавцев не кликнула! А не то научат вас уму-разуму, как детей задирать!       — Зря не боишься... — фигура в плаще низко засмеялась и покачала клювом. — Но ничего. Через недельку по-другому все запоют. Иди в свою Башню, наивный ребёнок, не трать драгоценное время здесь, его уж совсем немного осталось. Ничего уже не изменить и не исправить.        Сказав это, он словно потерял интерес к малышке, вновь отвернулся от неё и медленно зашагал прочь, шелестя чёрной тканью по гравию. Муха завороженно пялилась в спину странного существа до тех пор, пока его силуэт не скрылся из виду.       «Жуть какая», – подумала она, почёсывая щеку, ставшую шершавой от странных бурых пятнышек. Встреча с неизвестным напугала ее, притворяться и храбриться перед собой было глупо. Ей очень захотелось побежать домой или в Башню к псиглавцам, лишь бы не быть сейчас одной. Но поезд сам себя не позовёт. Она это понимала, поэтому глубоко вздохнув, вновь уселась на край платформы и принялась с новой силой повторять заветное имя. Ведь когда «Бесподобный» придёт, все станет хорошо. Они все ждут поезда с лекарствами и врачами. Простаки! Думают, поезд приедет и все исправится. Как же! А он прие-е-едет...