Часть 1

Мало кто знает, но в обязанности Нуара и Ледибаг входят не только сражения с акумами и патрулирование Парижа. Полиция, если не может справиться с преступником своими силами или имеет на руках слишком мало доказательств, также прибегает к их помощи. Удобно — героям не нужно платить, и в случае неудачи репутация правоохранительных органов остается незапятнанной. Вот и сейчас по просьбе Роджера Ренкомпри они неспешно прогуливаются по площади Каррузель, выглядывая возможного злоумышленника. На них — штаны и толстовки с капюшонами, чтобы не было видно костюмов и масок. Вокруг толкаются люди, кричат гиды, собирающие вокруг себя свои группы, и над всем этим звучит легкая, незатейливая музыка, доносящаяся из продающих еду и сувениры ларьков. Голуби, шумно хлопая крыльями, перелетают с места на место в поисках крошек от круассанов и булок; туристы кидают им хлеб. Будь здесь месье Рамье, точно пришел бы от такой картины в высшую степень умиления. Нуар наслаждается. Посматривать по сторонам, конечно, надо, но когда еще он сможет так безнаказанно, без привлечения ненужного внимания, гулять с Ледибаг по городу, словно они по-настоящему вместе? Пусть он и спит по четыре-пять часов в сутки; консилеры отлично справляются со своей задачей, а эту случайную близость, возможность быть рядом с напарницей он не променяет ни на что. Но он не может не замечать того, как бледна Ледибаг, и как она все чаще на патрулях молчит, уходя далеко в свои мысли. Если б Нуар мог снять с нее маску, он уверен, что увидел бы и под ее глазами синяки. Нуар берет ее за руку; Ледибаг, конечно, по привычке отдергивает ладонь, но он кивает на окружающие их парочки, — маскировка же! — и та неохотно позволяет. Растворяясь в толпе туристов, они гуляют, осматривая площадь. — Тебе не кажется, что это немного нечестно? — спрашивает Нуар. Ледибаг удивленно оборачивается на него. — Нечестно что, Кот? Он качает головой. — Как ты получила талисман? Она обескураженно хмурится. В гомоне толпы посторонним не разобрать, о чем они говорят. — Мастер Фу — тогда я, конечно, не знала, что это он, — упал передо мной, я помогла ему подняться, а он сказал, что я прошла его испытание на доброту и дал мне коробочку, в которой оказались Серьги… К чему ты спрашиваешь? — Я тоже. Почти что так же, — Кот будто не обращает внимания на ее вопрос. — Тебе не кажется, что это нечестно? Ледибаг раздраженно останавливается. Она хватает его за локоть, разворачивая лицом к себе. Кто-то налетает на них сзади, не ожидая внезапной помехи движению, и чертыхаясь, проходит мимо. Ледибаг кидает вслед сухое извинение и вновь оборачивается к Коту. — Что с тобой сегодня не так, Кот? О чем ты вообще говоришь? Но тот смотрит на нее настолько… понимающе, непривычно по-взрослому, что она теряется. — Ты — истинная героиня Парижа, Ледибаг, — она пытается возразить, но Нуар обрывает ее. — Ты вкладываешь всю себя в его защиту, что от акум, что от обычной преступности. Твое имя на устах у всей Франции, у тебя миллионы поклонников по всему миру. Ты никогда не задумывалась, что у тебя не было выбора, кроме как принять на себя эту тяжесть, которая даже не была тебе нужна? Ледибаг, конечно, не согласна. Набирает воздуха в грудь, чтобы начать с жаром опровергать его слова, открывает рот и… молчит. Отводит взгляд. Смотрит путающихся между ногами голубей — а их здесь до неприличия много. — Я никогда не жалела о том, что мне досталась эта честь, — наконец говорит она, снова поднимая голову. — И я сделаю все, чтобы достойно выполнить возложенную на меня обязанность. Нуар кивает. Он и не ждал другого ответа. Ледибаг нервно поправляет начинающий сползать капюшон и оглядывается по сторонам. Они, в конце концов, здесь преступника ищут.