Глава 29. Дуэль

      От стука в дверь Гоббс резко открыл глаза и тихо ругнулся.       — Кому там без меня в пять утра не можется?! — рявкнул он, надевая брюки.       — Гоббс! — истерический вопль резанул по ушам. — Открой!       Ник раздраженно вздохнул, отшвырнул рубашку, хлопком включил свет и поплелся к двери. На пороге стояла Милдред. Белая футболка, надетая задом наперед и мятые джинсы непрозрачно намекали, что собиралась она в спешке. Скользнув взглядом по голому торсу хозяина комнаты, девушка смутилась, но запал не утратила.       — Гоббс, ты совсем с катушек съехал?! — с порога начала Милдред.       Маг упреждающе вскинул руку.       — На полтона тише, — холодно отчеканил он и посторонился.       Едва гостья зашла в комнату, встав у стола, парень закрыл дверь и поставил полог тишины.       — Ты заявляешься сюда в пять утра, будишь криком меня и моих соседей, и после этого я «съехал с катушек»? — язвительно уточнил он, привалившись плечом к косяку.       — Гоббс, ты должен отменить дуэль! — требовательно воскликнула Милли.       Гоббс удивленно приподнял бровь.       — Должен? Когда, а главное — кому я успел задолжать? Тебе? Или этому придурку Бену?       Ведьмочка прикрыла глаза, выдохнула и заговорила снова.       — Ник, прошу, отмени поединок, — в голосе зазвучали умоляющие нотки.       — Надо же, — парень издевательски прищелкнул языком, — уже «Ник» — Отлепившись от косяка, Гоббс неспешно подошел вплотную к девушке и двумя пальцами взял ее за подбородок. — А может, все же Нùку, а? — поинтересовался вкрадчиво, пристально глядя в испуганные серо-голубые глаза.       Гоббс ожидал, что она вырвется и пошлет его по самому далекому адресу, но Милдред вдруг всхлипнула и робко потянулась к его щеке.       — Нùку… Мой Нùку… Не делай глупостей, прошу.       От этого ласкового тона в глазах у мага потемнело. Почему-то подумалось, что когда-то его мать точно также умоляла своего мучителя пощадить сперва любимого, а затем ребенка.       «Насколько же тебе дорог этот придурок, если ты так унижаешься ради него, звездочка!» — подумал Ник и перехватил руку Милдред.       — Не трогай! — рыкнул он, крепко сжав ее ладонь. — Говорил ведь, что мне больно.       — Нùку, — в голосе ведьмочки проскользнул страх, — откажись от дуэли. Я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю! Тебя!       «…каялась. За каждый отданный мне поцелуй, за каждое доброе слово в мой адрес. Лживое доброе слово!» — всплыла в памяти брошенная отчимом фраза.       Ник резко выпустил ладонь Милдред, круто развернулся и отошел к дальней стене. Взмах ладони — и к ногам парня упал дуэльный пистолет с изогнутой рукоятью темного дерева, украшенной затейливой резьбой.       — Ник, пожалуйста! — в ужасе воскликнула Милдред, когда маг поднял оружие.       — Отойди к двери, чтоб не задело! — рявкнул он и взвел курок. Едва Милдред отбежала, грянул выстрел, и стоявший на столе бокал брызнул мириадами сверкающих осколков.       Взглянув на вжавшуюся в дверной косяк и рыдающую от страха девушку, Гоббс жестом распахнул дверь и зло прошипел: — Пошла вон!

***

      На подламывающихся ногах я вышла из комнаты Ника и медленно побрела к себе. Нет, все же Бен прав: Гоббс псих! А как иначе объяснить его реакцию?       Внутри все переворачивалось при воспоминании об искаженном яростью лице с горящими бешенством глазами. Вот за что он так со мной?! За что?! Чем я его так задела?!       Размышляя над этим, я бессильно ввалилась в нашу с Кэс комнату. Подруга, как ни странно, уже не спала. Увидев меня, она мгновенно развила бурную деятельность. Через пять минут я уже сидела на кровати, укутанная в плед, а Кэс отпаивала меня чаем с рук.       — Да тебя же колотит всю! — обалдело сказала она. — Что случилось? Где ты была?       Трудно говорить, когда зубы помимо воли выбивают нервную дробь. Поэтому пришлось указать на уши.       — Сережки? — переспросила Кэс.       Я сделала глоток горячего напитка и кивнула.       — Гоббс?       Снова кивнула.       — Лапуля… — Лицо рыжули вытянулось. — Так вы с ним…?!       Я недоуменно взглянула на хитро улыбающуюся подругу, а когда дошло, покрутила пальцем у виска.       — А какой драной метелки ты у него тогда делала в такую рань? — не поняла Кэс.       — Д… д… ду… — попыталась сказать и поняла, что опять плачу.       — Это я-то дура?! — насупилась рыжуля.       Я сделала последний судорожный глоток и наконец кое-как выговорила: — Дуэль…       Узнав, в чем дело, Кэс разразилась такой тирадой, что даже Табби, казалось, покраснел. Самыми приличными словами в этой отповеди были предлоги.       — Погоди, — выдохнула она наконец. — Так ты Гоббсу про поцелуй-то рассказала? Про то, как было на самом деле?       Я раздосадовано хлопнула себя ладонью по лбу и покачала головой.       — Тогда понятно, чего он так вызверился, — хмыкнула рыжая бестия. — Решил, что, врешь, защищая Бена.       — Но это не так! — выпалила я. — То есть так, но не совсем!       Кэс с интересом воззрилась на меня.       — А как, Милли?       Я взяла на руки проснувшегося Табби и стала медленно гладить его. Это всегда успокаивало.       — Кэс, я правда очень люблю Ника… — вздохнула я и замолчала.       — Но? — подтолкнула подруга.       Я нервно куснула губу, не зная, как сказать.       — Кэс, ты смогла бы быть с Азматом, смотреть ему в глаза, целовать, зная, что на его руках кровь? — спросила я.       Золотисто-карие глаза рыжули стали размером с блюдца, но она ничего не ответила.       — А жить, зная, что по твоей вине любимый человек стал убийцей, ты смогла бы?! — срывающимся голосом спросила я.       — Милли… — Кассандра крепко обняла меня и начала гладить по волосам. — Я так понимаю, Нику ты все это не сказала?       — Не успела…       Спустив Табби с рук, я отстранилась от Кэс и легла на кровать, свернувшись клубочком.       Страшно, когда понимаешь, что ничего не изменить. Еще страшнее, когда кинуться за помощью не к кому. Еще раз поговорить с Ником? Он и слушать не станет. Пойти к Бену и посоветовать не спать ночами? Сколько он продержится? Рано или поздно Ник все равно его достанет. Маг не из тех, кто забывает обиды.       — Тебе браслет-то починить? — ворвался в мои мысли голос Кассандры. — Но он будет просто украшением.       В этот миг я готова была расцеловать рыжулю. Пусть украшением, пусть побрякушкой, пусть! Главное, что он будет!       Забыв о хандре, я слетела с кровати, схватила со спинки стула блузку и выгребла из кармана все листики.       Кэс осмотрела это богатство, вздохнула и потянулась к стоявшей у кровати шкатулке. Порылась там немного и достала синюю атласную ленту, чуть шире моей.       — Сейчас исправлю ширину и цвет, — сообщила она.       — Нет-нет, — быстро воскликнула я и осеклась.       — Что? — Кэсс непонимающе нахмурилась. — Милли, что?!       — Цвет оставь, — смутилась я.       Рыжуля расплылась в шальной улыбке и весело откликнулась: — Как скажешь.       — Кэс! — щеки вспыхнули.       — А что я? — подруга пожала плечами и начала прикладывать листики к ленте. Через пять минут мастерица отвлеклась и сообщила убийственное: — Здесь не хватает четырех штук.       От таких новостей одна растеряша застонала и рухнула на кровать. Ну где я их найду?! Не в кафе же идти, в самом деле!       — Милли, — ворвался в мои стенания задумчивый оклик. — А тебе сережки с кулоном очень нужны?       Через десять минут браслет, пусть и без одного листика, снова красовался на моем запястье.       — Вот и отлично, — улыбнулась Кэс. — И защита у тебя еще есть, но куда более слабая. Основная часть охранной магии была в старом браслете.       — Это неважно.       Я любовно погладила безделушку. Теперь, когда заветные листики снова красовались на руке, откуда-то появилась уверенность, что все обязательно будет хорошо. Потому что на «плохо» я не согласна. Но это не помешало мне прогулять пары. Я не могла. Не могла учиться. Думать. Не могла видеть ЕГО. Не сейчас. Не сегодня. В итоге я весь день пролежала в комнате, слушая мурчание Табби.       Все же кошки — удивительные существа. От них словно заряжаешься спокойствием и наполняешься уютом. Поэтому к вечеру я была безмятежна, как тибетский монах, постигший дзен. Будь что будет!       Зато Кассандра волновалась за двоих.       — Я спать не буду и тебя если что разбужу, — нервно кусая рыжий хвостик, предупредила она.       — Ладно, — я улыбнулась.       Подруга вдруг вскочила с кровати и крепко обняла меня.       — Мил, что бы ни случилось, я с тобой! — сказала Кэс и всхлипнула.       Да уж, кажется, звенящие нервы — вещь заразительная.

***

      Все та же бальная зала. На сей раз — мрачная и холодная. А может, это только меня холод пробирал до костей. Во всяком случае, встретивший меня Гоббс чувствовал себя вполне комфортно.       — Уже пришла? — равнодушно бросил он, увидев меня.       — А не должна была? — в тон ему ответила я, скользнув взглядом по старомодной мужской сорочке на завязках и черным брюкам.       — Я думал, ты задержишься. Сегодня такая звездная ночь. За нее ничего не жаль.       От этого тона, полного нежности и печали, сердце заныло.       Ник подошел ближе и тихо сказал:       — Спасибо, Милдред.       — За что?       — За прекрасную звездную осень, — он взял мою руку и поднес к губам. — Лучшую в моей жизни.       Я оцепенела, понимая, что что-то не так. В самом облике Гоббса. В его словах. Что-то неуловимое царапало зрение и разрывало душу. Но додумать эту мысль я не успела. Маг встал рядом со мной и взмахнул рукой. В тот же миг в бальной зале появился Бен. Растрепанный и непривычно злой.       — Так и знал, что мне это вчера не приснилось! — обличительно выпалил он. — Кто ты, Гоббс?       — Маг, — усмехнулся брюнет и сверкнул глазами. — А твоя ненаглядная Милдред — ведьма. Легче стало?       Лицо Бена стало по-детски растерянным. О небо! Да он ведь ребенок совсем! Нет, фактически мы ровесники. Но по сути Бен — обычный юнец, который не понимает, с кем связался и во что вляпался!       — Ведьма? — переспросил он. — Что за чушь?!        — Это правда, Бен. — Я покаянно вздохнула. — Девушка, которую ты полюбил — светлая ведьма.       — А где кот, котелок, метла, шляпа, бородавка и крючковатый нос? — нервно хихикнул он.       — Все есть, кроме двух последних пунктов, — развела я руками. — И колледж наш тоже непростой.       — Да вы оба ненормальные! — в ужасе шарахнулся парнишка.       — Дошло наконец, умник? — уголки бледных губ Гоббса дрогнули. Он лениво потянулся и сделал шаг вперед. — По правилам, я должен предложить тебе разойтись миром, — холодно сказал этот синеглазый дуэлянт.       Сердце радостно забилось. Неужели обойдется?! Нùку, милый Нùку, я всегда знала, что ты чудо!       — Но делать этого не стану, — жестко закончил он.       Я сказала чудо? Оговорилась. чудовище!       — Я бы и не согласился, — процедил Бен. — Велик мир, а двоим нам здесь тесно.       — Впервые я с тобой согласен, — Ник кивнул и извлек из воздуха дуэльную пару. Один из пистолетов он бросил сопернику.       Зачем, спрашивается? Ведь первый выстрел все равно за ним, как за оскорбленным? Мог бы просто пристрелить парнишку и не выделываться. О небеса! О чем я только думаю?!       Бен поднял брошенный ему пистолет.       Я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. Словно в замедленной съемке, я увидела, как Ник делает шаг назад, взводит курок и поднимает руку. Тут я не выдержала и зажмурилась. Звук выстрела был подобен раскату грома. Ненавижу грозу!       — Ну надо же! — раздалось раздосадованное. — Промазал! Все же стрелять с раненой руки неудобно.       Кто промазал? Ник?! Ник, разнесший бокал с расстояния двадцати шагов, когда стрелял с той же раненой руки?! Бред!       Осторожно приоткрыв глаз, я увидела небывалое. Бен стоял бледный, как мел и дрожащей рукой целился в грудь магу.       — Бывают в жизни и фатальные неудачи, звездочка, — усмехнулся Гоббс, не оборачиваясь.       В голове словно что-то щелкнуло. «Сегодня такая звездная ночь. За нее ничего не жаль». Ничего. Даже жизни. И тут до меня дошло, что все это время царапало мне взгляд. Сорочка моего синеглазого кошмара была кипенно-белой. Такие надевают, зная, что бой будет проигран. Гоббс не собирался убивать. Он с самого начала хотел…       — Нùку, нет! — заорала я не своим голосом и с силой толкнула стоявшего рядом мага за секунду до того, как прогремел выстрел.       Ненавижу грозу! Но никогда не думала, что от раската грома можно умереть. По руке прошелся едва ощутимый холодок, а несколько мгновений спустя в груди разлилась острая боль. Мир подернулся противным красным маревом и поплыл, а я поняла, что падаю. Последним, что я почувствовала, была прохлада подхвативших меня рук.       — Звездочка! — донесся до слуха такой далекий и родной голос.       «Звезды тоже могут гаснуть. А гаснуть за любимых — счастье»… — мелькнула последняя связная мысль.