Часть 2. Первая ссора.

Мы с Хэмом были вместе уже 3 месяца, и за этот период, я доверилась ему настолько, насколько только женщина может довериться любимому мужчине. Он был первым во всем, что связанно с моей жизнью. А я была первой, кто дарил ему спокойствие. Хэм был простым человеком. Он не ругался со мной, выслушивал мои истории до самого конца, рассказывал о своих приключениях, не скрывая личных упоминаний о прошлых отношениях. У него было все открыто для меня, стоило только спросить. Он был одарен прекрасным чувством юмора, и позволял иногда выражаться при мне нецензурной лексикой, чтобы добавить необходимую атмосферу в шутке. В такие моменты, он напоминал моего отца, который так же смеялся, шутил, жестикулировал и открыто выражался на «французском». Мне это нравилось, но, конечно, я просила его общаться со мной приличными выражениями. А моих отношениях он знал все. Ведь они у меня были единственные, пускай и довольно долгие. Хэм был удивлен, что я вела спокойную жизнь с молодым мальчиком и за целых 3 года не позволила ему и пальцем прикоснуться к себе. Но так оно и есть. Мы оба были открыты друг другу.Мы встречались заранее наших уроков, провожали друг друга в гости, ночевали в обнимку и на утро расходились по делам. Нам было хорошо. Комфортно рядом. Как-то раз я отправилась с учениками на природу, чтобы порисовать на свежем воздухе и развеиться от скучного класса в студии. Это было наше приключение, к которому готовились все: от учеников, до их родителей. Мы приготовили там стол с вкусными закусками и напитками, провели урок и поиграли. И, конечно, сделали несколько фотографий на память. Я изредко отписывалась Хэму, что в порядке и скоро отправлюсь домой, что скучаю и желаю ему тоже чудесного дня. Но он мне не отвечал. Когда я вернулась домой, то обнаружила миллионы сообщений в социальных сетях. На природе у меня не было возможности выйти в интернет. Это были родители моих учеников. Они отправляли слова благодарности и фотографии, несколько из которых уже выставили на своих страницах и отметили меня. Забавно. И вот, наконец, я заметила сообщение от Хэма. Открыв диалог, первым делом я увидела фотографию, которую выложил кто-то из родителей учеников у себя. Она была хороша. Там стоял папа с ребенком и их учитель. Все улыбались и выглядели счастливо. Следующим сообщением было это же фото, но приближенное ко мне и отцу ученика. Потом снова тоже самое, но еще ближе к нашим лицам. И последним сообщением оказалось то же самое, но с подчеркнутой красной линией, явно начерченной от руки Хэма, указывающей, как я придерживалась за плечо мужчины своей рукой. Хм. Текста не было, только 4 картинки. Я написала Хэму, что не совсем понимаю, что он мне прислал и что этим хотел сказать. Объяснила, что держусь за отца ученика, нас фотографировала его жена, сказала встать ближе, и предложила взять опору, ведь у меня были крайне неподходящие туфли для прогулки на природе, которые видно на первом полном фото. Хэм ответил, что его это не устраивает, что это не правильно, что ему не нужны объяснения, потому что он и так все видит. Мне не понравилось это. Что он такое говорит? Я ему кто, чтобы высказывать мне свои недовольства? Что происходит? Придумал себе что-то и обиделся? Я попыталась обсудить с ним ситуацию, но он даже не захотел говорить. А мне это тем более не надо. Захочет поговорить — сам подойдет. На следующий день я, как обычно, должна была прийти на час раньше занятия, но решила поступить иначе. Я была не в настроении после непонятного разговора с Хэмом. Конечно, я надеялась, что при виде меня он успокоится, и мы наладим контакт. Но появившись в студии чуть ли не за 15 минут до назначенного времени, Хэм даже не взглянул в мою сторону. Меня это так рассердило, что я решила тоже игноровать его, и прошла дальше в свой класс. После завершения уроков, обычно, он провожал меня домой, и, если честно, я не знала, как себя вести и что делать. Спокойно собрав вещи, я села на диванчик, где ученики ожидали родителей, и ждала, когда же Хэм хоть что-нибудь скажет. Но он всё также стоял на своём привычном месте, общался со всеми, так счастливо и вежливо, а в мою сторону даже взгляда не позволил. Рассердившись, я надела куртку и пошла домой. Почему я должна тут что-то думать себе, чего-то ждать. Я ни в чём не виновата! А то, что он себе придумал — это его проблемы. Пусть сам с ними решается! Как только я спустилась вниз со студии по ступенькам, мне пришло сообщение от Хэма. «Всё понятно. Значит это конец». Я ничего не поняла, вернулась наверх, предложила ему поговорить, раз он сам не предложил того же. Но он отказал мне в общении, прогнал и ушел в свой класс. Меня это разозлило! Что происходит! Я в чём-то виновата, он обиженный, и я ещё тут мириться не хочу? Что за ерунда! Мне это всё не нужно. Теперь я уверено шагала по улице подальше от работы. Мне было плевать на все. Я устала от его игр. Хочу — не хочу… Я прошла только несколько шагов, а на меня осыпался град гневных сообщений, о том какая я безчувственная, и как он, бедненький, не мог себе места найти, что я с ним не поздоровалась. Меня всю трясло, и не могла прийти в себя. Решила, что последний раз попробую позвонить, поговорить, но, если он не возьмёт трубку, то и пусть делает, что хочет. Звонок был отклонен. Чтобы хоть как-то отвлечься и не расплакаться, я позвонила своей сестре, предложила встретиться, поговорить. Пока её ждала, смс продолжали приходить, но я их не читала. Наверное, заметив, что я ничего не пишу, он решил мне позвонить. На звонки я тоже не хотела отвечать. Он снова начал писать. и телефон затих. В последнем смс я прочла, что меня сейчас найдут и насильно заставят пообщаться. Я испугалась. Что это все значит? Что он собирается делать? Благо, сестра была уже на моей остановке. Я ей кратко рассказала о случившемся, и она предложила подождать его, ведь при ней он точно ничего не сделает. Уже через 5 минут, мы видели, как Хэм стремительно, чуть ли не бегом, надвигался на нас, и, остановившись прямо перед моим носом и посмотрев так яростно на мою сестру, будто это она во всём виновата, он предложил поговорить. Мы отошли в сторону, вокруг нас были деревья и одна лавочка. Я даже не могла смотреть на него, было так страшно, слёзы текли градом, а он всё стоял и злился. Он начал ругать меня, что я плачу и боюсь его, стал говорить, что я не должна так о нем думать, ведь он и пальцем меня не тронет. Мы попытались что-то обсудить. Но мне было не по себе так сильно, что я почти ничего и не рассказала о том, что чувствую. А все мои фразы, которые с трудом я и смогла проговорить, он выкручивал под себя, будто я его виню или обижаю… Я ждала извинений, а вышло так, что сама должна была просить прощения?! Кошмар! В конце концов, он лишь и сообщил, что он очень эмоциональный и ревнивый, что вот такая у него натура, и, если я готова это принять и следить за такими моментами, как эти фотографии, не допускать их или сразу как-то объяснять, не игнорировать его, то может быть мы могли бы попробовать продолжить наши чудесные отношения, ведь ему так хорошо со мной… Сколько я всего думала, сколько боли и ярости во мне было. Но то ли по глупости, то ли от страха, я сказала да. Сказала да… Да.