Глава 3. «Пастор»

-Сын? - дверь скрипнула и в проем просунулась голова отца. -Что случилось? -Слышал о семье Томсонов? - Дарен обернулся, посмотрел на отца. -Да, слышал. Мне очень жаль. Юна. Вы же встречались? -Я виноват в ее смерти. Я все видел и не смог помочь, отец. Она умерла у меня на руках. Я сбежал, как последний трус. -Сын…- начал Руфус, но Дарен перебил его. -Нет! Молчи и слушай меня хоть раз в жизни. - голос его сорвался на крик, и он, взвизгнув, закрыл глаза руками, упал на колени перед отцом. Отец присел, поднял лицо сына, посмотрел ему прямо в глаза и грубым, вибрирующим голосом сказал: «Я буду слушать тебя, если ты успокоишься и расскажешь, что произошло». Голос этого мужчины был очарователен. Любой, кто слышал его, хотел слушать. Голос как старое тяжелое одеяло обволакивало слух и переносил его далеко из реальности в сон. Руфус был серьезным, но невероятно добрым человеком. На первый взгляд, казалось будто он не умеет или не хочет проявлять эмоции, относится ко всем предвзято и с неприязнью, но это было не так. Возможно, он и был груб с людьми, которые работали на него, но ко всем членам своей семьи относился с особой любовью и трепетом, знал подход, привычки, увлечения и мог читать по лицу настроение. Такого человека, как Вайсс старший, не найти нигде. Все его очень любили. Было известно, что и женский коллектив не оставлял мужчину в покое, но он ни разу не был в преступной измене жене и был предал ей душой и телом. -Хорошо, я успокоюсь. - Дарен попытался вздохнуть и посмотрел на потолок (это помогало от прилива слез), но не смог удержаться, и его бледное лицо опять покрыли слезы. Они все текли и текли, будто наконец прорвались, будто душа сказала им идти, пока глаза не станут буро-красными, а горло не отпустит боль, которая так и желала удушить насмерть, схватив лапами тонкую, худую шею. Отец крепко прижал сына к груди, и за это ему стало неловко, ибо таким моментов за всю жизнь с Дареном не случалось. Прошло некоторое время. Дарен пришел в себя. Они с отцом сели на кровать, и парень, сжав руки в кулаки, начал рассказывать. -Юниана Томсон- моя бывшая девушка. Милейшее существо с прелестным лицом. Иногда она напоминала мне фарфоровую куколку. Она была миниатюрна, нежна, красива и умна. Меня всегда поражал ее выбор: я местный богатенький хулиган, а она, маленькая принцесса, которой нужен точно не я, а принц на белом коне. Время шло быстро. Мы привыкли к друг другу так, что было сложно расставаться даже на урок в 45 минут. Я не только мелкий мажор, но и главарь банды «Черный принц», которая мне досталась от друга после его смерти. Таких группировок по городу тысячи, и с одной из них мы не поделили территорию. Была бы это просто мелкая, никому не интересная группа подростков, но нет, это оказалась бандитская группировка «Псы», которую боится даже полиция. Если раскопать все их грехи, то смело можно с казать, что они играли роль киллерской мафии. Органы местной власти предпочитали не совать нос в «наши» дела, чаще всего просто отпускали псов. В их группе девять человек, один из которых главарь Джокер, адское создание воплоти, хотя людьми назвать их очень трудно. На их руках сотни убийств, безжалостных, полных ненависти и безумства. Со своими врагами они борются самыми мерзкими и низкими способами: пытки, свод с ума, шантаж, убийство близких. Я оказался под их прицелом. Я, Черный принц, лишился самого дорогого. Прошлым месяцем я как обычно ехал к Юне. Было поздно, но меня что-то внутренне тревожило, было ощущение, что что-то не так. Въехав на территорию частных домов, я услышал сильный запах гари, в моих глазах потемнело, я ударил педаль газа в пол и ехал по улице с вышедшими зеваками более ста восьмидесяти км/ч. – голос Дарена задрожал. - Ее дом горел. Горел так ярко. В моих глазах отражался свет красного пламени. Я бросился к порогу ее дома, но не смог пройти внутрь, проход завалило балками упавшего потолка. Я поднял глаза вверх. В один момент Юна спрыгнула со второго этажа из своей комнаты, упала рядом со ной на землю. Ее обгорелое тело еще шевелилось и издавала непонятные звуки. Я резко взял ее и оттащил в сторону. Она лежала у меня на руках, шел неприятный запах, но я до последнего не слышал его. На последнем выдохе она прошипела имя и закрыла глаза навсегда. Думаешь, мое имя, имя родственников или лучшей подруги? Нет. Имя одного из псов. Я сразу понял, что поджог их рук дело. Меня окутала злость с ног до головы. Я был готов убить всю девятку, порвать их, как зверь, растерзать их родных и всю мерзкую семейку Джокера. Бросив Юну, как последний ублюдок, я ринулся к машине и погнал в сторону леса, где в заброшенном селе часто обитали псы. Такой злости я не испытывал никогда в своей жизни, отец. Мне не было страшно. Я был машиной для убийств. Пошел дождь. А я все ехал и ехал двух сот км/ч. На подъеме по серпантину я не справился с управлением и меня вынесло за пределы трассы, где я и разбился. Руфус сидел неподвижно, обдумывая все сказанное сыном. -Ко мне приходил следователь. Они считают, что я поджег ее дом. -Что?! – Руфус вскочил с кровати и посмотрел на сына, но отшатнулся: глаза Дарена были полны безумия, а по лицу поползла устрашающая улыбка. -Сын? -…-Дарен молчал, уведя взгляд. -Дарен?! -… -Очнись! - Руфус ударил сына по щеке, но тот даже не пошевелился. – Я позову врача. Руфус ушел и больше не приходил сегодня. Он не мог смотреть на сына. Позже Вайсса накачали огромным количеством успокоительного, и он уснул крепким сном, который не смел потревожить никто.