Часть 1

— Вот уж не думал, что придётся подыхать вот так. — Сплюнул на грязный, закопчённый пол донжона высокий и мускулистый гоблин, с повязкой на одном глазу. Части руки у него не было — она была начисто рассечена могучим взмахом топора гнома. Тот, впрочем, после этого прожил недолго — был убитым мощным разрядом молнии, что наколдовала сидящая рядом с ним маг. Сама она выглядела не лучше — плечо было перевязано грязной, засохшей на ране тряпкой. Возможно, несколько лет назад она бы упала в обморок просто от вида такой раны, а теперь ничего — меланхолично сидела на грязном полу, опираясь на посох. В одной руке был сжат блокнот, в другой — огрызок карандаша, которым она спокойно, даже слишком спокойно для всей ситуации, писала последние свои строки. Не отвлекаясь от занятия, та даже не обратила внимания на реплику своего последнего оставшегося в живых товарища. В бойницу в стене с порывом ветра залетели и запахи — отвратительная смесь горького и едкого запаха гари, напополам с отвратительным, дурманящим голову металлическим духом. И не то что чуткий нос гоблина, даже слабое человеческое обоняние могло различить это. — Эй! — Громко рыкнул гоблин. — Чё ты там пишешь? Хоть раз бы отвлеклась от своей блядской книжечки… — Ты хочешь, чтобы от нас осталось хоть что-то? — Задала ведьма вопрос, подняв холодный взгляд на гоблина. — Ах да, прости, ты же даже писать не умеешь… О тебе точно ничего в истории не окажется. — Сучка. — Фыркнул он, рискнув на мгновение высунуться из бойницы, чтобы тут же, с грязной рыганью, отпрянуть в сторону, пропуская просвистевший мимо него арбалетный болт. — Целятся, гады… — А ты чего ожидал? — Задала она риторический вопрос. — Мы — последний оплот Таэ’Ошаола в Империи. Как ты думаешь, почему они так стремятся нас убить? — Я не тупой. — Рявкнул гоблин. — Просто думаешь долго. — Вздохнула, уже без былой злости, Афина, на мгновение повернув голову и записывая ещё пару строк. — Ладно… Чего уж сейчас. Гоблин просто сплюнул, после чего похромал чуть ближе, забирая у ведьмы посох. На её вопросительный взгляд, тот просто скривил лицо. — Неудобно тебе писать. — Пояснил он. — Тц… — Покачала она головой. — Ладно. — И все? — Нахмурился гоблин. — А как же ваши знаменитые аристократические благодарности? — Остались в Империи. — Фыркнула она. — Какие аристократические благодарности, гоблин? Уже три года как я не аристократ — или и это умудрился забыть? — Ну, а вдруг, — Неприятно ухмыльнулся он. — Всякое бывает. Ну как — спасешь меня отсюда? — Жить хочешь? — Презрительно скривилась она. Тот помолчал, а потом покачал головой. — Нет. — Начал он. Было видно, что он стремится описать какую-то сложную для него концепцию, но никак не мог найти подходящие слова. — Вроде как… не хочу быть последним гоблином железноклыков. — Железноклыки? — Фыркнула ведьма. — Это что ещё такое? Какое-то ваше племя? — Да. — Без тени иронии ответил гоблин — и его глаза, казалось бы, потухшие, вспыхнули ярким светом. — Только ты, человечка, не поймешь нас. Никогда. — Попробуй объяснить. — Без особого интереса ответила она, привалившись к стене. — Все равно… Еще пара часов у нас есть. Раны добьют нас быстрее, чем храмовники. — Даже не сдохнуть по-настоящему. — Прорычал он. — Как жалкий старик, в кровати, а не в бою… — Не вижу ничего ужасного в том, чтобы умереть в комфорте. — Закатила глаза ведьма. — Варвары… Зачем только Лорд позвал вас с собой? Гоблин на мгновение замер, а потом покачал головой. И когда он заговорил, его голос был далек от того грубого баритона — нет, это был тихий, чуть хриплый… Но даже в целом приятный голос. — Ты все равно не понимаешь, человечка. Для того, чтобы понять, почему он взял нас с собой… Надо быть гоблином. — Боюсь тебя смутить, но наш Лорд был Высшим Дроу. — Он был нашим в душе. — Покачал в ответ головой. — Он… Он понял, что мы живем неправильно. И объяснил это нам. — И что же именно… Как ты говоришь, неправильного, он вам назвал? — Что можно жить, не пожирая своих братьев. — Скривился гоблин. — Что можно не бояться зверей и орков. Что пусть мы и гоблины, но мы же не животные! — Как раз животные и есть. — Покачала головой ведьма. — Животные… — Зло фыркнул гоблин. — Вот из-за такой дряни, как ты, Империя и поработила нас! Из-за твоего мерзкого с… сн… сноизма! — Снобизма. — Поправила того ведьма, а потом резко повернулась к нему. — Снобизм? Откуда ты слово то такое знаешь? — Ну… — Тот почесал в затылке. — Я читал… Давно. Книгу большую. Называлась — словарь теремов, или как-то так. — Терминов. За авторством Каракина. — Пробормотала скорее себе, чем ему молодая маг. — Но… Ладно, неважно. Почему вы за ним то пошли? Что Лорд мог предложить вам? — Что мог предложить… — Заворчал он. — Многое, человечка. Даже слишком. Он научил нас вспахивать землю, он показал нам азбуки, помог в охоте… Сделал так, чтобы нас больше не съедали целыми селениями орки в голодные годы. Он… Он был нашим Спасителем. Он был нашей Мессией. И… Мы последний Клан, который он обучал. И я — последний железноклык. Умру я — мы опять будем есть друг друга, опять будем варить детей на похлебку, опять нас будут убивать целыми племенами орки… Да что ты понимаешь, человечка?! Что ты вообще можешь знать о том, кем был ОН для нас?! — Удивительно. — Вздохнула ведьма. — Вот и живи теперь, гоблины — и стремятся к цивилизации. — Можешь не верить, если не хочешь. — Сморщился гоблин. — Не больно то и надо… снопка. — Снобка, тогда уж. — Поморщилась она. — И вообще, так не говорят. — Почему? — Почти удивленно наклонил голову гоблин. — Просто не говорят, и все. — Пожала Афина плечами. — Как тебя хоть зовут, гоблин? — Дхарг. — Не без гордости ответил он. — Дхарг?.. Буду звать тебя гоблин. — Фыркнула ведьма. — Похер. — Фыркнул гоблин. — А тебя то… Ты, говорят, из этих. — Он махнул рукой за окно. — Аристократка… Вроде как. — Аристократка. — Вздохнула она. — Бывшая, правда. Дом Калисто, слышал? — Звучит как морская раковина. — Пожал тот плечами. — Сам ты — морская раковина. — Фыркнула она. — А мы были укротителями. Могли любую магическую тварь вот так! — Она сжала кулак перед собой. — Вот так могли скрутить! — Да похеру. — Вновь сплюнул, на этот раз кровью, гоблин. — Как ты сюда то попала, человечка? — А я… Не хотела быть укротительницей. — Вздохнул она. — А тут… Да как и все. По любви. — Любовь. — Проворчал гоблин. — Очередная ваша гребаная выдумка. Если бы не она… — Лорд начал восстание из-за ненависти, — Задумчиво пробормотала Афина. — А закончил его из-за любви. Какая ирония. — Тьфу. — Скривился он. — Ты, значит, чья-то женщина? — Чья-то? — Опасно нахмурилась она. — Осторожнее со словами, гоблин. — На правду же нельзя обижаться. — Ухмыльнулся Дхарг своей кривой — в основном из-за сколотых клыков, улыбкой. — Ничья. — Наконец шумно выдохнула она. — Ничья. Уже ничья. И никогда не была его. — И в её голосе была такая тоска, что даже гоблин, что не понимал этих чувств, чуть притих. — Так… А что ты пишешь то? — Наконец задал он свой первый вопрос. — Дневник. — Вздохнула она. — Или письма. Или сборник рассказов. Хотя неважно — все равно это — ересь. Которую сожгут на костре, как и любую иную запрещенную литературу. — Сжигать книги. — Фыркнул гоблин. — Какая дикость. — Никогда бы не думала, что услышу такое от гоблина. — Афина чуть улыбнулась. — Книги — это возможность… Рассказать что-то после смерти. — Покачал головой гоблин. — Это почти как вторая жизнь. Только после смерти. — Да. — Тихо вздохнула ведьма. — Удивлена, что ты меня понимаешь. Но… Хочу, чтобы хоть кто-то в будущем получил хоть призрачный шанс узнать правду. Такой, какая она есть. Что мы воевали не против мира, а за тех, кого этот мир отверг. — Напиши тогда… — Почесался Дхарг. — Что гоблин, значит, ничем не хуже темного эльфа. — Это кто сказал такую глупость? — Фыркнула ведьма. — Таэ’Ошаол… — С восхищением произнес гоблин. — Чушь какая-то. — Нахмурилась Афина. — Не врешь? — Чтобы мои клыки выпали, если я вру. — Резко ответил гоблин. — Поэтому мы пошли за ним, человечка. Потому что к нам отнеслись, впервые за все времена, не как к животным! Потому что нас обогрели — нам помогли! Наш Мессия — Таэ… — Удивительно. — Тихо вздохнула она, а потом, чуть улыбнувшись, открыла книга. — Хорошо… Дхарг. Я напишу это. — На первую страницу. — Мгновенно оживился гоблин. — И смотри, это, пиши покрасивей, да? — Разберусь. — Хмыкнула Афина. — Эпиграфом утроит? — Это хорошо? — Насторожился гоблин. — Это первое, что увидит читатель, после имени автора. — Вздохнула Афина. — А почему… Ничем не хуже иных. Гоблины ничем не хуже эльфов… Наверное, так. — Хе. — Ухмыльнулся гоблин. — Чего скалишься? — Нахмурилась ведьма. — Да не. — Отмахнулся он. — Ты вроде как сука, но сердце у тебя в правильном месте. Та на мгновение опешила, а потом слабо улыбнулся, и закрыла книгу. — Таэ говорил, что книгу надо назвать красиво, и понятно. — С умным видом поднял гоблин палец вверх. — Вот, знаешь, как букварь. Учит, значит, буквам. — Название… — Протянула Афина. — Последнее, что мне осталось. Это — сборник воспоминаний. Может, — Тут в её голову пришла безумная мысль. — Поможешь мне подобрать? Тот с подозрением посмотрел на неё. — Издеваешься, значит. — Пробурчал он. — Нет, что ты. — Фыркнула она. — Я вполне серьёзна. Ты, конечно, гоблин, но мозг у тебя находится в правильном месте. Тот на мгновение замер, а потом ухмыльнулся. — Где обычно пишут воспоминания? — М… В дневниках? — Дневники… Звучит скучно. — Нахмурился он. — Мемуары? — Сложно. — Эх… Ну, иногда свои воспоминания пишут в письмах… — Письма! — Выкрикнул гоблин, поднял палец, увенчанный длинным когтем, вверх. — Значит… Мы же в форме Ивашима, так? — Ну, так. — Кивнула Афина. — Письма с Ивашимы. — Кивнул ей Дхарг. — Назови так. — Просто… — Оценила она. — И лаконично. Ведьма вновь подняла карандаш, и написала кривыми, чуть ломаными символами на переплете книги её название — «Письма с Ивашимы». — Вот и славно. — Хекнул Дхарг, поднявшись и осматривая клетушку комнаты. — Хоть будет, что папеньке сказать, когда встречу. Он, значит, у нас шаманом был… Да чего уж. — Долинный гоблин принял участие в написании книги. — Неверяще покачала головой ведьма. — Моей книги. Вот храмовники посмеются — одна из самых видных невесток империи закончила свою жизнь в башне, взяв в соавторы к книге… Гоблина. Даже не орка. Гоблина. — Да хватит уже! — Рявкнул Дхарг. — Хватит плакаться, человечка! Мы — Последние из Его Воинства! Ты должны быть горда — тебе выпала такая честь! Сколько более сильных, верных, могучих погибло — а ты все еще тут. — Да что ты знаешь об этом. — Вздохнула Афина. Не со злостью — скорее с грустью. — Не за себя, а за други своя… — Звучит сложно. — Фыркнул гоблин. — Просто ищешь повод пожаловаться. — Что ещё ожидать от варвара. — Вздохнула она. — Просто… Ты знаешь, что такое — мечтать, гоблин? — Конечно. — Горделиво выпятил он грудь. — Каждый гоблин мечтает о хорошей охоте, теплом доме и бабе. Хорошей, высокой, с бедрами широкими… — Все не то. — Поморщилась Афина. — Мечты — это не желания. Мечты — это что-то недостижимое. Невероятное. Что никогда не воплотить. — Глупость. — Сплюнул, вынеся вердикт Дхарг. — Думать о том, чего никогда не будет — какой же в этом смысл? — Это дает силы жить. — Пожала она плечами. — Силы жить дает еда. — Покачал головой он. — В этом ваша, человечья, проблема. Слишком много думаете. И неправильно думаете. Считаете, что можно, значит, мозгом все своим обмозговать. А надо — сердцем. Живи, как тебе говорили жить Предки и Духи, и не забивай себе голову. — Как же все у тебя просто… — Пробормотала Афина. — Не, у меня все правильно. Вот — о чем ты мечтаешь? — Я? — Удивилась девушка. — Хм… Чтобы мы победили, наверное? Чтобы Лорд вновь достал из рукава козырь. Чтобы Каргарот пожрал души этих поганых святош… — Не, это неправильная мечта. — Покачал головой гоблин. — Мечтать надо о том, чтобы мы сейчас отсюда ушли. А потом убили сами этих святош. Я тебе даже дам их сердца съесть. — Это еще зачем? — С омерзением скривилась она. — Это, человечка, — Криво улыбнулся он. — Чтобы их сила твоей, значится, стала. Какая же ты несмышлёная, аки дитё малое. А то тебе бы силы надо — вон, слабая совсем. — Нам бы обоим не помешала пара высших лекарей… — Вздохнула она. — Не уверена, что чьи-то сердца тут помогут. Не моё, ни твоё. Ни даже самого Императора. — Императора… — Проворчал он. — Мечта, ргх… Да, наверное — сожрать его чертово сердце, было бы мечтой любого гоблина. — Значит, даже гоблины могут мечтать… — Вздохнул она. — Удивительные вы создания, Дхарг. Вроде бы такие примитивные, а что-то в вас есть. — Ничем не хуже эльфов. — Глухо хохотнул он. — Ты правда так думаешь? — Криво улыбнулась она. — Что вы — живущие не больше десяти лет, как ты сам сказал, поедающие своих родственников — что вы не хуже эльфов? Абсолютных и бессмертных существ? — Да что эльфы… — Поморщился он. — Вот, наш Мессия — Таэ, он же тоже был из их племени? Да только лучше, чем все они. И он сам сказал, что мы ничем не хуже. Значит это правда. — Абсурдная логика. — Покачала она головой. — Но… Может, в ней и правда, что-то есть. Гоблин вздохнул и поднялся с грязного пола. — Не знаю, как ты, а я подыхать тут от ран не собираюсь. — Самоубийственная атака? — Подняла бровь Афина. — А что еще?! — Агрессивно ответил он. — Подождать смерти тут. — Предложила она. — Это хоть будут не столь мучительно. Тем более, что нам осталось менее часа. — Ты то откуда знаешь? — Нахмурился он. — Я соединила наши жизни. — Пожала она плечами. — Ты жив, пока жива я. И наоборот. А мне осталось недолго — отравление магического ядра меня добьёт меня меньше, чем через час. Так что… Смысл нам умирать там? — Я собираюсь умереть как воин. — Резко ответил гоблин. — И ты тоже должна! Негоже последним Воинам Мессии погибать как крысы, в этой затхлой башне! — Негоже вообще погибать кому-то. — Вздохнула она. — Да и какая разница. Мы проиграли, Дхарг. Пора бы уже это принять. — Нет! — Горячо возразил он. — Пока есть хоть кто-то с нашим идеалом — мы не проиграли! — Их не осталось. — Криво улыбнулась она. — Церковники вычистили всех, причастных к Темному Восстанию. И ни ты, ни я… Ни даже Таэ’Ошаол — никто уже этого не изменит. — Глупая ты. — Покачал головой он. — Гоблины всегда будут сердцем за правое дело. Человеки тоже пойдут. А там и великаны, и оборотни, и вампиры… Мы не проиграли. Пока жив хоть один Тёмный — мы не можем проиграть. — Может… — Тихо вздохнула она. — Ещё как можем. Вот как сейчас — кто мы? Гоблин да ведьма, полумертвые. — И чё? — Грубо рявкнул он. — Какая разница? Ты же вон — даже книгу свою написала. Просто оставишь её тут? Чтобы сгорела? — Да. — Просто ответила она, безразлично посмотрев на него. — И ты это просто так примешь?! — Зашипел гоблин. — Иногда нам не остаётся выбора. — Философски пробормотала она. Оба затихли, смотря в окно. Их внутренние часы заканчивались, отмеряя последние минуты жизни. — Знаешь… — Тихо начала Афина, но затихла. — Впрочем, неважно. — Да говори уж. — Буркнул зеленокожий. — Для гоблина ты удивительно человечен. — Со вздохом ответила она. — Я рада, что поняла это. Пусть даже сейчас. Тот помолчал, а потом оскалился. — А для человечки ты удивительно гоблин, аристократка. Будь ты гоблином — была бы моей самкой. Она хотела ответить — но не успела. Холодные тиски словно сжали её сердце, насильно останавливая то. Рядом захрипел Дхарг — явно ощущая то же самое. Но, несмотря на это, ей, почему-то, было совсем не страшно умирать. И несмотря на морозный лёд яда — её сердце словно бы трепетало. Она достигла всего, чего хотела. И даже книга все же была написана. Из последних сил она потянулась вперед, опуская окровавленную руку на книгу. Из всего, что было вокруг неё — эти наспех сбитые грубой нитью пергаменты были самым важным предметом. В конечном итоге — это их память. И они не умрут — лишь продолжат жизнь в ином качестве, на страницах измазанной кровью и грязью книги. Последние герои Восстания Темных обретут покой в Письма с Ивашимы.