Пока я...

А можем ли мы Помолчать хоть немного? Разлететься осколками Синего пепла, рассыпаться колкостью-холодом коридоров, Оставляя мохнатую тишь казаться стеклом, Неоконченно-пыльною — плыть (так уж и быть). Я назавтра смету со стола застарелое время — Поросло мхом по краю, расклеилось зря... Доски из сосен, доски проёмов и рам Неразбавленно пахнут закатом, Который уж год? Всё мимо Воспоминаний. Ветер мне отсылает мой собственный голос обрывками — Сковано Лето, И сиренью Напитались до самых верхов неподчеркнуто-темные сны. Я прижимаю прозрачные белые звёзды к груди И вдыхаю далёкое марево Спящих кроватей, погашенных пальцами спичек — ведь дом — это так давно... Догорай, дорогой, до песчинок разобранный день, Уходя, не забудь запереть дверь, Верно шипящий ненужный чайник — выключить. Метрономом Качаюсь и бьюсь на трещины, совершенно сливаюсь со стенами, пожалуйста — Сможем ли мы помолчать? Сбить под корень тяжёлое пламя шума, перебить треск немолчного города Внахлёст и крест-накрест, без боли и памяти. Когда времени больше нет, Я забываюсь в тумане остаточных беглых мыслей — Стук каблуков по истертой узорчатой плитке Тонет каплей в фантомах из облаков, неслышный и смятый; Ватный грохот и воздух, продрогший от страха, Режущий взгляд... Можно ли просто споткнуться на ровном месте, Выкричать вязкую стылую серость? От меня — только буквы на ветер, Невозможное множество слов — не найти того самого Ввек. Стекла и сталь Кружатся в ветках кудряво-дремотной ивы; Сквозь раскрытые пальцы гляжу на блики, всё нет дождя, Сердце выкипело — избыто и самозабвенно, И дома провалились Во вчера бессловесное, вечное... О расцветший шиповник поранив руки, Я как будто бы что-то теряю И стираюсь в бесцветии взрезанных светом Бледных ночей. А где-то, Под расписанным гжелью небом, Сплошь лохматый по-летнему, ветер топорщится дымом Сам для себя, запинаясь о кипенно-белые облака. Слышишь — вот мои руки, вот мои уши — слушаю И прошу: говори, Говори, пока я Ещё здесь.