Часть 19

      Макс ставит тарелку с бутербродами на журнальный столик, рядом с распотрошёнными по поверхности записями Джона.       — Сэр, вы, наверное, проголодались с дороги, — тихо комментирует свою заботу она. Рядом с тарелкой ставит кружку ещё дымящегося кофе — крепкого, чёрного, без сахара, Дин сказал, что его отец пьёт такой, так что со вкусом Макс точно угадала.       Пусть это выглядит как заискивание, но девушке хочется немного сгладить первое впечатление. Как будто она виновата, что её обвинили в том, что она русская... впрочем, не важно.       Охотник даже не смотрит на неё, перебирая заметки, лишь лицо становится... более мрачным? Как будто мысль о том, чтобы взять предложенную еду, ему неприятна. Это изменение, как и лёгкое движение его плеч, точно ему неуютно, настолько микроскопическое, что уже через секунду Макс кажется, что ей показалось.       Она смотрит на Дина в поисках поддержки. Парень кривит губы, словно говоря: «Не обращай внимания».       Нахмурившись сам себе, Джон отбрасывает ручку на стол, звучно захлопывает свою тетрадь в кожаной обложке и устало проводит по лицу рукой.       — Давайте с самого начала, — говорит он. — С чего вообще демон мог решить, что план с заложником сработает? — охотник замечает, как Макс с Дином переглядываются, и добавляет: — Помимо очевидного, — произнося это с какой-то особой интонацией, похожей... на презрение?       — К Макс какой-то демон прилип ещё в Брокен Боу, — подаёт голос стоящий у окна Сэм, его мрачный взгляд устремлён вдаль, за пределы стекла. — Перекресточник, судя по манерам.       — Брокен Боу? Там, где вы...       — ...где мы напоролись на лжецелителя, — со странным нажимом в голосе произносит Дин, отчего Джон, взглянув на Макс, хмыкает, будто понял больше, чем прозвучало вслух.       — Вы с ним разобрались?       — Я его припугнул, — дёргает плечами парень. — Он слинял сразу, как только понял, что его раскусили.       В памяти Макс всплывает человек с кровавыми глазами — мужчина в костюме, который слишком хорошо говорил по-русски, предлагая ей чудо. Теперь понятно, зачем Дин тогда подошёл: «спасаю тебя от самой большой ошибки в жизни» было вовсе не оборотом речи, а действительно спасением — от демона. А она, как распоследняя идиотка, наорала на своего спасителя...       Джон разочарованно цокает языком, и у Макс аж скулы сводит от желания снова вступиться за Дина, но она благоразумно молчит.       — Только не говорите, что он следил за вами с самого Брокен Боу, а вы даже не заметили.       От этих жёстких слов отца Дин и Сэм бросают друг другу взгляд, который иначе, чем больным не назовёшь. Как будто экзаменатор им поставил «неуд» за то, что они завалили элементарнейший вопрос. Макс даже кажется, что она может прочитать их немой разговор: вопрос в едва заметно дёрнувшихся вверх бровях Сэма и честность ответа в напрягшейся вместе со сжатыми зубами челюсти Дина. Они не думали, что за ними кто-то может следить, и сейчас раскаиваются в своей беспечности.       Бобби, похоже, замечает их тихий диалог, потому что наконец-то присоединяется к беседе:       — Возможно, в больнице ещё какой-нибудь перекресточник прижился, — и это звучит так, будто он вступается за них обоих. — Дин, ты ведь ездил в больницу?       — Один раз, — бубнит парень. — Как раз накануне.       Макс вспоминает их поцелуй на парковке. Если демон действительно был там, понять, что на Дина, а значит, и на Сэма можно надавить через неё — плёвое дело. И если демон вселяется в тела, то мог в тот момент находиться в ком угодно из медперсонала. Или это мог быть кто-то из забегаловки, где Макс с Дином несколько раз оказывались на виду вместе. Винс — его вечная злоба теперь кажется не иначе, чем демонической. Кто-нибудь из поваров, на которых Макс никогда не обращала слишком много внимания. Или... или Стейси.       Девушке хочется выть от мысли, что демоном, следившим за Винчестерами, могла быть Стейси. Та самая, которая сказала, что знакома с Дином и он — неплохой парень. Та самая, которая все эти месяцы была для Макс пусть не лучшей подругой, но тем близким человеком, с кем можно чувствовать себя не такой одинокой.       Нет, это точно не Стейси — демон не стал бы с такой искренностью и заботой помогать бездомным, не рыдал бы у неё на плече после нападения в парке, не стал бы радостно обнимать её за приятные мелочи вроде вкусняшки или баночки энергетика.       Мысленно девушка молится, чтобы демоном был кто угодно, лишь бы не Стейси. Пусть это будет Бадди из бара, какой-нибудь её сосед по общаге, медсестра, пусть даже сам лечащий врач! Только не напарница, вместе с которой они разделяли работу, нападки Винса и мелкие девичьи секреты, человек, которого Макс может и хочет назвать подругой, даже если не услышит того же в ответ.       — Перекресточникам в таких местах как мёдом намазано, — соглашается Джон, отвлекая девушку от разрастающейся внутри паранойи.       — И ведьмам, и прочей чертовщине, готовой пировать на чужом горе, — напоминает Сингер. — Энергетика больниц кого только не притягивает.       Макс вздрагивает от воспоминаний: фиолетовая машина, моложавая женщина с широкой улыбкой, что-то невидимое, давящее на грудь. От Джона не укрывается эта дрожь:       — Ты что-то вспомнила? — тут же реагирует он тоном, не оставляющим выбора, кроме как ответить.       Девушка нервно сглатывает, на миг жалея, что допила свой кофе на кухне и теперь нечем запить внезапную сухость во рту. Почему-то от этого человека её бросает в дрожь. Или это потому что он заставляет её вернуться в самый ужасный день жизни — во вчера, раны от которого даже ещё не перестали кровоточить.       Она рвано вздыхает и запинаясь, забывая правильные слова, путая значения, местами вовсе переходя на латынь вместо английского, рассказывает про похищение. Про слова ведьмы о том, что она служит какому-то демону. Про планы самого демона подняться за счёт поимки Сэма.       Джон слушает её рассказ с перекошенным лицом, и непонятно, что именно вызывает наибольший его гнев: необходимость продираться через её сбивчивую неграмотную речь или понимание, насколько близко подобрались твари к его семье. Под этим взглядом Макс начинает казаться, что Джон винит в случившемся не демона, а её — помеху в их деле, слабое звено, которое заражает слабостью его сыновей: той слабостью, после которой Сэм ходит по дому тенью, ища уединения и спокойствия с, похоже, сотрясением мозга, а Дин — добивает себя виной с едва функционирующей рукой.       «Запомни этот момент, Марина».       И от этого взгляда ей настолько плохо, что хочется попросить прощения. За то, что ворвалась в их жизнь. За то, что осталась. За то, что согласилась пойти с Дином в бар и позвонила после клуба, хотя должна была забыть после встречи в Брокен Боу и жить дальше, никому не мешая.       «Всегда помни, что в этом виновата ты».       Рассказ Макс, наконец, затихает, и девушка отводит взгляд, закрывает глаза, внутренне молясь, чтобы снова не потекли слёзы. И тут же чувствует крепкие пальцы, обхватившие её плечо — обернувшись на прикосновение, она видит Дина.       И ещё более мрачный взгляд его отца.       — Ты помнишь номер машины? — наконец, отрывисто спрашивает охотник. Услышанное коснулось его, вбросило топливо в огонь мести, которой он горит много лет, однако, похоже, не повлияло на его самообладание. — Или какие-нибудь приметы кроме цвета?       Макс поджимает губы и качает головой, чувствуя себя абсолютно бесполезной.       — Может, ты помнишь марку? — пытается помочь Дин.       — Я не разбираюсь в марках машин, — почти шепчет девушка.       Джон рывком поднимается с дивана, делает несколько шагов в одну сторону и, развернувшись, шагает в противоположную. На мгновение его руки сжимаются в кулаки.       — Замечательно, — цедит он. — У демона есть ведьминская подружка, но мы не сможем её найти.       Макс от его слов лишь сжимается, ощущая, как в груди растекается липкое чувство стыда: она может лишь создавать проблемы и абсолютно бесполезна для их решения. Винчестеры следят за злыми шагами отца с покорным молчанием, пока Сэм вдруг не спрашивает:       — Макс, о чём вы говорили?       — В смысле?       — Ты сказала, что не сразу поняла, что что-то не так. Она заболтала тебя, верно? — Макс кивает, вспоминая назойливое щебетание женщины. — Что она тебе рассказывала?       — Всякую ерунду про мой акцент и больницу... — задумчиво тянет девушка, словно сапёр на минном поле, пытаясь вспомнить, но при этом не добить себя прикосновением к слишком болезненной части вчерашнего дня. Выуживает из памяти обрывки разговора, чтобы сложить их в понятную карту для поисков. И вдруг нужное само всплывает в мыслях: — Она упомянула какую-то свою... свою... sopernitsu... competitrix.       — Конкурентку, — подсказывает Дин на автомате и получает благодарный кивок в ответ.       — Она назвала фамилию... вроде это была фамилия... или прозвище, — добавляет Макс. — Я... я не помню... что-то, связанное с крысами.       — Крысиная фамилия? — переспрашивает Дин со смешком.       — Точно! — озаряет девушку. — Рэтти.       — Карен Рэтти? — вдруг вмешивается Бобби. — Карен Рэтти с Гарфилд-авеню?       Макс снова кивает, понимая, что в его вопросе какой-то подвох. Что-то, что не понравится услышать никому.       Джон прерывает свою устрашающую тяжестью поступи ходьбу туда-обратно:       — Ты знаешь её?       — Местная шишка, — ворчит Сингер с выражением лица, будто его лимон заставили лизнуть. — Называет себя и своих подружек светскими львицами, устраивает эти... как их... рауты. Сорят бабками, будто у них печатный станок в подвале. Я думал, у них мужья дельцы или нефтянники — а оно вон как, оказывается.       — А у тебя, оказывается, под носом живёт и процветает ведьмин шабаш, о чём ты ни сном, ни духом! — чуть ли не рявкает Джон в ответ на его бормотание.       Бобби от этого обвинения меняется в лице и резко вскакивает, отчего Дин рядом с Макс напрягается, как и Сэм у окна. Будто старик сейчас возьмёт ружьё и засадит в их отца несколько зарядов, которые потом объявит вполне заслуженной расправой.       Однако Сингер лишь хватает с рабочего стола увесистую стопку папок и тащит их на журнальный столик рядом с Джоном. Потом со звучным стуком прибавляет сверху ещё одну стопку похожего размера. Берёт ещё одну кипу и водружает на вершину этой башни, придерживая получившуюся «постройку» от падения рукой.       — Это — мои текущие дела, — рычит он, глядя Джону в лицо. — Три грёбаных штата, постоянный мониторинг, ежедневная работа с другими охотниками, чтобы прикрывать им задницу и подкидывать задачки, с которыми им справиться проще, чем мне. Большие города, мелкие города, захолустья, фермы, заброшки, аномальные зоны и просто слухи — всё на мне и на моей сети, которую я с нуля поднимал, — пальцем второй руки он почти тычет Джону в грудь: — Так что не смей, Винчестер, говорить мне, что я прохлаждаюсь в собственном городе! Если я не нашёл в нём кучку грёбаных ведьм, значит, они прятались достаточно хорошо, чтобы их не заподозрили. Заруби это себе на носу, если не хочешь, чтобы следующим прописные истины объяснял мой дробовик зарядом соли тебе в задницу.       С минуту два охотника буравят друг друга мрачным взглядом, пока Джон, наконец, не произносит с ледяным спокойствием в голосе:       — Всё сказал?       — Только начал, если хочешь продолжить в том же духе, — в тон ему отзывается Сингер.       — Мне нужны твои наработки по ведьмам как явлению, — как ни в чём не бывало говорит вдруг Джон, словно они не выясняли отношения каких-то тридцать секунд назад. — И точный адрес этой светской шишки Рэтти.       Макс чувствует, как Дин рядом с ней чуть расслабляется, разве что облегчённо не выдыхает от того, что эти двое не разругались. Сэм в это время идёт к рабочему столу Бобби.       — Я помогу, — коротко бросает он, однако его отец качает головой:       — В этот раз на источниках Дин, — командует он. — Мне понадобятся твои руки и оружие в них.       — Пап...       — Дин ранен, ты — нет, — отрезает Джон и отворачивается от сына, подчёркивая этим движением своё решение. — Поэтому ты едешь со мной на разведку. Это не обсуждается.       Сэм закатывает глаза, однако уходит наверх — видимо, собираться — абсолютно молча. Дин утыкается взглядом в пол, его зубы сжаты настолько крепко, что желваки играют. Он не согласен и несогласие это душит внутри себя, не давая протесту обрести самостоятельность и заговорить его, Дина, голосом. Потому что у них в семье, похоже, так заведено: отец приказывает — они подчиняются. Без права возразить или высказать собственное мнение, как солдаты, удел которых — лишь выполнять.       Макс касается руки Дина, но он отстраняется и идёт к Бобби. Забирает увесистую стопку подшивок и нескольких книг из рук старика, тут же ищет свободный уголок за рабочим столом и начинает листать страницы, читая их по диагонали.       — Что мы ищем? — лишь хрипло уточняет он у отца.       — Ловушки и способы лишить ведьм сил хотя бы на время, — отзывается тот, проверяя содержимое своих карманов: складной нож, чётки, две фляжки, какие-то порошки в пакетиках, завёрнутый в обрывок газеты белый мел, то и дело норовящий развернуться обратно, зажигалка. — Чем дольше и проще — тем лучше. Хочу поболтать с ними об их невинном хобби и его последствиях.       Словно в продолжение своих слов, охотник поправляет скрытые ножны под штаниной, достаёт из подплечной кобуры пистолет, проверяет магазин. Удовлетворённый ревизией, он подхватывает с журнального столика свою тетрадь в кожаной обложке и, дождавшись Сэма с рюкзаком на плече, молча идёт на выход.       И только тогда со стороны Дина, наконец, слышен звук: не то слишком громкий вздох, не то шипение сквозь зубы. Макс смотрит на него, но он продолжает читать материалы с таким невозмутимым видом, будто обида, разочарование и злость для него — непозволительная роскошь, лимит которой он только что исчерпал.       Макс бросает в дрожь от жёсткости произнесённого Джоном «поболтать о хобби» — девушка нутром чувствует, что дело простым разговором, как с ней, не окончится. И что подробности плана Джона Винчестера она знать не хочет.       Неловко обняв себя руками, девушка с минуту смотрит вслед ушедшим Винчестерам — охотникам, отправившимся по следу монстра. С улицы доносится скрип и хлопок — как будто багажник на старой машине закрыли, — а потом постепенно удаляющийся рокот двигателя. Не первобытный рёв Диновой «Импалы», более современный, однако всё равно мощный. Как звук хищника.       Руки Макс сами собой движутся, растирая озябшие, несмотря на лето, плечи. В голову лезут тёмные мысли о том, что это — просто ещё один день Дина. И Сэма. И Бобби. Слежка, источники, охота. Постоянная опасность, риск, защита слабых — и всё это на плечах обычных с виду людей.