Часть 1

Похожий на сон опускавшийся вечер, В лучах, танцевавших в черте тополей, Как будто бы вновь говорил, что не вечен, Никто из живущих доселе людей. Все тлен, непременно. Война и раздоры, Текущий так долго в воронке песок. Призыв, КМБ, рота, общие сборы, Латающий «Лифчик» иглою Кусок. Бессмысленность слепнет при криках о долге, Эгида — на верхе флагштока штыря. Но как и рабочий мечтает о Волге, Нам снился приказ под конец сентября. И в Дашти-Марго всяк двухсотый не стынет, Не будет покуда кому оттащить. Был Курск, Сталинград. Нынче стала пустыня, Известной старухой «двухсотых» косить. Поджарый, седой. Как пол роты с усами, Хоть мне на лицо не подходят усы. Холен. Чемодан, пара джинсов тюками, За речкой отцепят, как курицу псы. Эгида не долг нам, и вождь не товарищ, Поганое время, другие дела. Афганца клеймо не смывается, знаешь. Оно не воротит с вороны орла. Твой там отпечаток. И там перемены, Что нынче, как ты никому не нужны. Забудь же о долге. На лад современный, Солдат так бесчестно забытой войны.