Часть 1

      В окнах маленькой церкви горел свет. Белое здание с деревянным крестом на острой крыше, низкий заборчик, через который смог бы перелезть и ребёнок — больше для декора, нежели защиты, немного запущенная лужайка, где сквозь листву проклевывались сорняки. Словом, это было скромная и уютная обитель, вот только располагалась она не в лучшем месте. Грязь, битые бутылки на асфальте, граффити, облезающие стены домов, на которых видна кирпичная кладка… В девять часов с улиц исчезали дети, в десять приезжали домой рабочие, и двери закрывались от непрошенных гостей. Мальчики быстро приучались носить с собой складные ножи, а девочки — перцовые баллончики, все приучались ходить стайками и запоминали — если ты один, тебе поздоровится. Словом, это место отчаянно нуждалось в Боге, и здесь стоял его храм, но никто туда не ходил, потому что вот уже лет семь как здание забросили.       Но сегодня ночью в окнах горел свет.       Он горел и вчера, и позавчера, и от этого жители криминального района чувствовали себя ещё неувереннее, чем обычно. Семь лет назад в церкви проводились службы, пастор читал молитвы, общался с прихожанами и наставлял на путь божий. Там даже был детский хор. А потом он бесследно пропал вместе с пастором. Иногда хор оставался до позднего вечера, и пастор провожал каждого ребёнка домой, чтобы те не попали в руки хулиганов. Пастора все знали, хор тоже, и их никто не трогал. Родители спокойно отпустили своих чад и дожидались вечера, но вот наступило десять вечера, одиннадцать, половина двенадцатого… Дети не возвращались, и рассерженные отцы отправились к церкви, чуя неладное.       Там никого не было. Ни детей, ни пастора, ни следов их пребывания, только лакированные деревянные скамьи для прихожан да кафедра, с которой читали молитвы. Город стоял на ушах, собирались отряды добровольцев, прочесывали каждый метр, отсматривали все уличные камеры видеонаблюдения. Но ничего, пропавшие будто провалились сквозь землю. Нового пастора не нашли, да и местные не горели желанием идти в странное место. С той поры прошло семь долгих лет.       И сегодня ночью в окнах горел свет.       — Ты… помнишь?       — Смутно. Мне тогда было восемь.       Двое друзей стояли, прижавшись к стене, и выглядывали из-за угла. В ту ночь на улице не было никого. Суеверный страх отгонял от церкви и удерживал дома; легенды в таких местах живут долго.       — А твоему брату?       — Девять.       Они вновь посмотрели на церковь.       — Карен?       — А?       — Ты уверена, что хочешь туда идти?       Карен презрительно взглянула на друга.       — Ты что, боишься? Джейсон?       — Знаешь, я ведь тоже ходил туда. Ну, в смысле, на хор.       — Да-да, помню. Ты тогда очень удачно заболел.       — Вот именно, — Джейсон посмотрел на нее с испугом. — Бог миловал меня, и поэтому я всё ещё здесь. А теперь ты хочешь, чтобы мы пошли туда?       — Бога нет, — жёстко произнесла девушка. — Тебе просто повезло.       — Зови это как хочешь. Главное, что один раз я спасся и больше рисковать не хочу.       — Трус. Тогда оставайся здесь.       Карен решительно зашагала к церкви. Ее походка напоминала марширование: девушка вскидывала руки, а ноги в тяжёлых ботинках стучали об асфальт. Джейсон вздохнул и поспешил к ней.       — Что будем делать? — спросил он, поравнявшись. — Просто постучим и зайдём?       — Именно.       Замок на калитке заржавел, и Карен перелезла через забор. Высокий нескладный Джейсон полез за ней, зацепился ногой за куст и упал. Он быстро вскочил и отряхнулся, щеки его горели — парень ждал саркастичного комментария о своей неловкости, но подруга бегло осмотрела его и, убедившись, что Джейсон в порядке, пошла к зданию. Усыпанная гравием дорожка хрустела под ногами.       — Знаешь, я не хочу нагнетать обстановку, но…       — Но?.. — в её голосе Джейсону послышались нехорошие нотки.       — В общем… Это всё произошло семь лет назад, верно?       — Ну.       — Трава, — он указал рукой на сорняки. — За семь лет здесь всё должно было зарасти, но тут только немного сорных трав, как будто пастор отлучился на пару месяцев. Я не хочу нагнетать, — повторил он, — но это… странно.       Карен нахмурилась.       — Как будто время здесь течет медленнее, а?       — Или иначе.       — Ну, скоро мы это узнаем.       Она подошла к двери, взяла в руку чугунное кольцо, привинченное к двери, и постучала. Глухой тяжёлый стук волнами пошёл по дереву.       — Никого, — прокомментировала Карен.       — А мне кажется, я что-то слышу.       Дверь открылась, и на пороге появился высокий сухопарый мужчина средних лет, одетый в чёрное.       — Пастор Эндрю! — поражённо выдохнул Джейсон.       — Добрый вечер, Джейсон, — он перевёл взгляд на девушку. — Добрый вечер, Карен. Твой брат скоро освободится.       — Вы вообще не изменились…       — И-извините, — Карен шагнула вперёд, — я могу увидеть Олли?       — Конечно, — пастор встревожился, увидев ее волнение. — Что-то произошло?       Не слушая, девушка вбежала внутрь.       — Карен! — крикнул Джейсон. — Это может быть опас…       — Олли! — раздался радостный крик. — Боже мой, ты жив!       Пастор Эндрю и Джейсон посмотрели друг на друга.       — Всё хорошо? Мне кажется, Карен ведёт себя странно.       — Д-да, просто… Мгм… Это довольно странная история, ее долго рассказывать…       Пастор улыбнулся.       — Похоже, сегодня репетиция не удалась. Так почему бы не обсудить это?       Джейсон вошёл в церковь. Она осталась такой же, как сохранилась в памяти: высокие окна, светлые стены, чистота, слабый запах ладана и дерева. Тёплый воздух после холодной ночи покалывал кожу. За спиной с тихим скрипом закрылась дверь.       Через день на стенах домов рядом с граффити появились объявления о пропаже двух подростков.