Символ любви

— Адриан, когда ты перестанешь таскать этот зонтик повсюду? — Никогда, моя Ле… лебедь нежная, — быстро спохватившись, Агрест подарил возлюбленной самую ослепительную улыбку и уселся за первую парту. Треклятый зонт он бросил на столешницу перед собой. Маринетт же свое место занимать не торопилась. Под удивленными взглядами всего класса она скрестила руки на груди и проскрежетала зубами: — Адриан Агрест, это уже не смешно. — Это никогда и не было смешным, Моя Ле… легковоспламеняющаяся, — снова взяв себя в руки, усмехнулся парень. — Зонт — символ нашей любви, и поэтому я теперь ни на секунду с ним не расстанусь. Маринетт с трудом подавила горестное хныканье. — Бро, ты что, даже спишь с ним в обнимку? — поинтересовался Нино, и вопрос его в наступившей гробовой тишине прозвенел не хуже колокола. Пока Маринетт перенаправляла обреченный взгляд с Адриана на Ляифа, в кабинет зашла Алья. Она абсолютно спокойно обвела глазами представшую ей картину и поздоровалась с Адрианом: — Доброго денечка, Мэри Поппинс. Как настроение? Сказочное? — Лучше не бывает, — пробормотал Адриан. Нино хрюкнул от смеха, за что немедленно получил от товарища тычок под ребра. Маринетт наконец позволила себе улыбнуться, пусть и выглядело это так, словно у нее болят зубы. Алья обняла подругу за плечи. — Сочувствую, — хмыкнула она. — Ты не понимаешь, он реально его повсюду с собой носит, — тихонько запричитала Маринетт, когда они заняли свои стулья и спрятались от любопытных глаз за учебниками. Адриан, к счастью, отвлекся от Маринетт на обсуждение с Нино нового альбома Стоуна. — На наши свидания, на свои фотосессии, на уроки вот. Это безумие. — Зря ты сказала, что влюбилась в него именно в тот день. Надо было что-то другое придумать. — Я же не знала, что он на этот зонтик в буквальном смысле начнет молиться, — простонала Маринетт. — Адриан теперь искренне верит, что его зонт обладает примерно теми же функциями, что и приворотное зелье. Поэтому он от него не отлипает. — Боится, что ты разлюбишь его без зонтика? — Алья торопливо прикрылась ладошкой, чтобы не прыснуть. — Веселись, веселись, — драматично прошептала Маринетт. — Кто-то же должен оставаться веселым. — Дорогая, послушай. Адриан просто рад, что ты в него влюбилась. По-моему, его зонтиковая одержимость очень даже милая. — Милая?! Аль, он недавно заявил, что хочет в будущем работать на фабрике по производству зонтов. А мне предложил заняться их дизайном. Алья все-таки не выдержала и рассмеялась, предварительно уронив голову на парту и прикрывшись руками. *** Маринетт, в конце концов, могла просто попросить его не таскать повсюду этот дурацкий зонт. Смогла же она уговорить парня не называть ее гражданскую версию «Моя Леди» (это слишком смущало, да и могло в любой момент выдать в Адриане Нуара)! Правда, тот уговор обошелся ей дорого: Адриан «невинно» протянул, что держать себя в лапках будет только в том случае, если Маринетт поцелует его как минимум сто раз подряд. Те поцелуи чуть не превратились в нечто большее, чем просто поцелуи. Маринетт до сих пор густо краснела, вспоминая, каким растерянным выглядел ее Котик, когда осознал, что обычный костюм, в отличие от супергеройского, не может скрыть, как же сильно он рад прижимать к себе Леди. — Адриан… — набравшись храбрости, позвала она. — Мы можем кое-что обсудить? — Конечно, моя Ле… легендарная, — отозвался Агрест, однако от компьютера не отвернулся. Недовольно поджав губы, Маринетт соскользнула с кровати, на которой до этого момента поглаживала спящего на подушке Плагга, и спросила: — Что ты там де… Зависнув за спиной любимого, Маринетт ошарашенно прочитала название статьи, которой так увлекся юноша: — «Джонас Хенвей: необычная история создания обычного зонтика»?! — Это великий человек, — счастливо сообщил Адриан зависшей девушке. — Он — наш благодетель. Думаю, он попал в рай без очереди. — Я очень рада, что ты интересуешься… ммм… историческими личностями и разными изобретателями, — осторожно начала Дюпен-Чен. — Но… тебе не кажется, что зонтиков стало чересчур много в нашей жизни? — Ну, последнее время в Париже часто идут дожди, — пожал плечами блондин. — Нет, я говорю конкретно про нашу жизнь. Нашу с тобой, милый. Мне кажется, ты перебарщиваешь с… о-ой! Адриан Агрест неожиданно вскочил со стула и подхватил Маринетт, как пушинку. Теперь, когда сильные руки парня обнимали ее ноги чуть выше колена, соображать и вести диалог дальше Маринетт было… трудновато. — Ну так с чем я перебарщиваю, моя Ле… легковесная? — ухмыльнулся Адриан. — С зонтиком, — пропищала Маринетт. — Я п-прошу тебя, баллотируйся… т-то есть, абстрагируйся… от этой темы. В конце концов, полюбила я тебя вовсе не за зонт. — А за мою ангельскую внешность, ага? — самодовольно протянул Адриан. Порой он был невыносим даже без маски, и Маринетт уже почти с этим смирилась, жалея лишь о том, что неспособна выключить свои все сильнее розовеющие щеки. — За доброе сердце, — покачала головой девушка, лихорадочно размышляя, где бы раздобыть столько терпения, чтобы однажды не вырвать дерзкому Коту это самое доброе сердце. — А что мне будет за отказ от божественного зонтика? — без всякого стеснения уточнил Адриан. — Ты решил торговаться? — вздохнула Маринетт. — Тогда опусти меня на пол. Адриан исполнил ее просьбу, и девушка тут же пожалела о том, что решила твердо стоять на ногах. Теперь Леди была ниже Нуара, что совсем не добавляло ей уверенности. А вот смущения — целое море. — Снова поцелуи? — предположила она, в упор избегая взгляда Адриана Агреста и внимательно рассматривая верхнюю пуговицу его рубашки. — Я придумал кое-что интересное. Чтобы я больше не ходил с зонтиком, целый день… нет, неделю… с ним будешь ходить ты. Адриан улыбался так хитро, что Маринетт вдруг ударило осознанием: нельзя сдаваться Коту, нельзя! Скорее Бражник добровольно принесет свою Брошь супергероям, чем Леди Баг позволит себе окончательно растаять перед Черным Котом. — Это никак не может быть интереснее моих поцелуев, — наигранно возмутилась она, наконец смотря прямо на Адриана. Юноша вспыхнул так, словно Леди лишь сейчас сняла перед ним маску. Затем сглотнул и шумно выдохнул — ему явно не хватало воздуха. Те жалкие остатки кислорода, что у него еще оставались, Маринетт решила безжалостно отнять. Приподнявшись на цыпочки, она притянула хитреца к себе и коснулась своими губами его губ. Очень нежно, очень трепетно. — Моя Леди, — позабыв о всех договоренностях, лукаво протянул Адриан, когда девушка чуть отодвинулась от него. — Целуй меня так почаще — и я точно буду помнить, что мои чувства взаимны. Буду помнить без всяких зонтиков, честно. — Глупый… Котенок, — пролепетала Маринетт. — Да как такое вообще можно забыть? Вместо ответа Адриан Агрест подарил ей новый поцелуй. Отчаянный, горький на вкус — он не был похож на все остальные. Адриан вложил в него все свои страхи, все переживания, и Маринетт почувствовала это. Мягко разорвав поцелуй, она прошептала: — Все хорошо. Я люблю тебя. И никаких приворотов с зонтиком делать не нужно. — Во-первых, я люблю тебя сильнее. А во-вторых, зонт нужен не для любовных приворотов. Я просто хотел гонять им твоих поклонников. — У меня и поклонников-то нет, — фыркнула Маринетт. — А как же этот… ну как его… не помню имени. Такой голубой, с гитарой. — Ложь! Ты прекрасно помнишь его имя. Ты слишком собственник, чтобы такое запамятовать. — А вот сейчас обидно было, — усмехнулся Адриан. — Хорошо, хорошо. Лука. — Да я с ним через три дня рассталась, как и ты с Кагами. Адриан нахмурил брови, но быстро расслабился: — Ладно. Допустим. — Допустим? — передразнила его Маринетт, в свою очередь нахмурив брови. Адриан рассмеялся и полез щекотать девушку. Взвизгнув, Маринетт отбежала от любимого и сняла кое-что с его стула. — Отлично, — просияла она. — Хоть где-то он пригодится… Когда Адриан было кинулся к Дюпен-Чен, та воинственно выставила перед собой новоявленное оружие и прокричала: — Хвала зонтику! — Он создан для любви, а не для войны! — поддержав игру, Адриан театрально воздел руки к небу. Маринетт хихикнула, но быстро вернулась в образ и патетически потрясла зонтом: — Да поможет мне зонтик в этом нелегком бою. Тогда Адриан упал на колени, и Маринетт осторожно коснулась его головы самым кончиком зонта-меча: — Сдаетесь, месье Агрест? — Сдаюсь, прекрасная Леди. Кто я такой, чтобы устоять перед зонтиком? Секунду они смотрели друг на друга как можно пафосней, а потом не выдержали и дружно расхохотались. — Хвала зонтику, — повторил слова любимой Агрест, и Маринетт, закатив глаза, отбросила «оружие» в сторону. Но лишь для того, чтобы через мгновение присесть перед Адрианом и снова поцеловать его.