1

В главном парке Палермо в первые дни мая было немноголюдно. Связано ли это было со временем, или опять постарался верный Гокудера — дон семьи Вонгола не знал, да и, по правде говоря, сейчас это его не слишком интересовало. Телохранители были точно — но вышколенные все тем же Десятым Ураганом, они не попадались своему боссу на глаза, но внимательно отслеживали возможных подозрительных личностей. Пока работы у них было немного — в парке находился Тсунаеши Савада с букетом цветов. Он дожидался Сасагаву Киоко, но сам появился за сорок минут до оговоренного времени встречи — сказалась привычка к пунктуальности, привитая-таки Реборном. «Лучше прийти пораньше, чем опоздать. Настоящий босс ценит время свое и чужое», — вспомнились Тсуне слова Аркобалено. Его бывший учитель сейчас снова был неизвестно где, но регулярно появлялся посмотреть на своего самого трудного воспитанника. Тсуна всегда был рад его видеть, несмотря на все воспоминания. Методы обучения все-таки сработали, и вот уже несколько лет Десятое поколение определяет судьбу Вонголы. Справляются успешно даже на придирчивый взгляд Реборна, а это многого стоило. «И о чем я только думаю», — Тсуна вздохнул, привычно щурясь и рассматривая ярко-голубое небо Палермо. В первые дни мая в Италии в этом году стояла невыносимая жара, что немало удивляло Тсуну. Он слышал теорию о климатическом потеплении, но ученые Семьи ему не подтвердили официально, что капризы природы связаны именно с этим. Ветер подул сильнее, Тсуна непроизвольно взъерошил себе волосы. Они и сейчас не поддавались никакому контролю, про укладку молодой Вонгола и слышать ничего не хотел. Так и ходил, вечно взъерошенный, с все тем же наивным выражением лица, что удивляло многих представителей Альянса. Многих подкупал этот внешний вид, и они отказывали Десятому Вонголе в уме и жесткости — и в результате получали неприятные сюрпризы. Без убийств, в своей неповторимой манере Тсуна дал понять мафиози, что считаться с ним стоит для сохранения собственного влияния и репутации — а это для многих итальянцев было важнее Семьи. Тсуна потом собирал себя по кусочкам. Принимать приходилось непростые решения, но выбора у него уже не было. Можно либо минимизировать потери, либо самоустраниться — и тогда может наступить полнейший разброд, шатания в Альянсе и не только. Этого допустить было нельзя. С двадцати лет он взял в привычку раз в месяц ездить в Варию. Разговоры-перепалки с Занзасом помогали лучше всякого психолога, о котором сам Тсуна мечтал первое время после переезда. «Если бы я-из-прошлого знал, что однажды буду рассматривать босса Варии в качестве личного психотерапевта...», — Тсуна невольно улыбнулся, сдувая прядь волос. Время неторопливо бежало вперед, программа встречи была продумана Десятым ещё несколько дней назад. В кармане лежала заранее купленная бархатная коробочка. Как они ездили в магазин за кольцом с Гокудерой — Тсуна старался не вспоминать: его душил смех. Его Правая рука накануне поездки полночи просидел за поиском информации об обручальных кольцах — и в магазине шокировал познаниями не только самого Вонголу, но и продавщиц, которые к концу уже мечтали избавиться от двух придирчивых покупателей. Тсуна был благодарен Гокудере — они выбрали самый подходящий вариант. С Киоко Тсуна встречался уже третий год и считал, что уже пора узаконить их отношения. Конечно, мафия влияла на их жизнь, но Тсунаеши эгоистично не готов был жертвовать возможностью создания собственной семьи. Он слишком давно любил Киоко, чтобы в последний момент струсить и дать задний ход. И так уже Реохей последний год в разговорах намекает о свадьбе. Его беспокоит статус сестры, и Тсуна вполне его понимал. Сегодня он, наконец, собрался исправить это недоразумение. Киоко с Хару перебрались в Италию вместе со всем Десятым поколением, поступили в университеты и вообще достаточно быстро влились в обычную студенческую жизнь. У Вонголы так не получилось — даже у общительного Ямамото с однокурсниками не заладилось. Да и записаться в клуб бейсбола ему не дали — Скуало лично явился в тот день, наорал и утащил Такеши на неделю, став личным наставником молодого Дождя. Они все изменились с переездом, только одним потребовалось время, а других практически мгновенно взяли в оборот. К моменту, когда Тсуна с Хаято наконец-то разобрались во всей вертикали власти и бизнеса Семьи, Такеши уже успел сходить не на одну миссию и лично устранить около десятка «объектов». Скуало явно оставался им доволен, раз требовал в качестве постоянного напарника. Тсуна ничего не имел против, никак не реагируя на свою интуицию, подсказывавшую, что двух Дождей могут связывать еще и личные отношения. Это было дело только самих мечников. Тсуна не встревал, он не имел ничего против однополых отношений. А с их образом жизни найти себе девушку было не так-то и просто. «Опять думаю не о том», — Тсуна снова взъерошил волосы и переложил букет из одной руки в другую. Ему нравилось радовать Киоко такими знаками внимания — это было как последнее напоминание о детстве, в котором он мечтал преподносить любимой цветы на каждую их встречу. Реборн назвал бы ученика неисправимым романтиком, но сам Тсуна не считал, что совершает что-то противозаконное. По сравнению-то с тем, что ему приходится подписывать каждый день, покупка букета для Киоко была абсолютно невинным занятием. Во всяком случае, Вонголу разорить таким способом точно невозможно. Тсуна тихонько фыркнул, позабавленный собственной мыслью. Он то и дело поправлял рубашку свободной рукой — в последнее время так привык к официальному костюму, что любое вынужденное переодевание вызывало некоторую растерянность. С этим следовало бороться, что Тсуна и старался делать. Легкий стук каблучков раздался в точно оговоренное время — Киоко, вопреки всеобщему мнению, не любила опаздывать, и всегда приходила вовремя. Легкое голубое платье очень шло девушке, а собранные в незамысловатую прическу волосы добавляли еще больше очарования. Тсуна привычно замер, любуясь Киоко — на протяжении всех этих лет чувства становились только сильнее. Пусть он уже не смотрел на нее, как на идол, как это было в школьные годы, но Киоко только радовалась такой перемене. Сейчас Тсуна ждал и любовался именно любимой девушкой, а не выдуманным когда-то образом. — Привет, — Тсуна уже не был тем растерянным робким мальчишкой и уже не колебался и не дрожал, общаясь с Киоко. Вручить цветы для него уже тоже не представляло сложностей. — Как твои дела? — Проект мы сдали. Ох, Тсу-кун, ты меня так избалуешь, — счастливо улыбнулась девушка принимая букет и тепло улыбаясь. Ласковый добрый взгляд с годами становился только ярче. Тсуна невольно тянулся к этому теплу, чтобы окончательно не погрузиться во тьму и не стать одной лишь оболочкой с собственным именем. — Мне приятно тебя радовать, — возразил он, с удовольствием сжав ее ладошку. — Рад за тебя. Прогуляемся? — Конечно. Им было о чем поговорить. Киоко рассказывала обо всех событиях, незначительных на первый взгляд, но важных для нее. Тсуна слушал, погружаясь в эту атмосферу спокойствия и безмятежности. Она не боялась жить и уж точно не считала мафию чем-то главным — Тсуна был очень рад этому. Он и так увел за собой Реохея и собирался позвать и ее соприкоснуться с миром, о котором когда-то все они знали только из книжек да остросюжетных фильмов. Они поговорили и о Хару — они с Киоко вместе учились в университете и теперь работали в одной организации, которая принадлежала Вонголе. Тсуна мог ненавязчиво отслеживать их карьеру, но старался не делать этого. Беспокойство не давало ему прав переходить невидимую границу. Даже когда Киоко станет его супругой, он станет особенно старательно придерживаться этого пункта в контракте с собственной душой. Тсуне хватало знания того, что Киоко и Хару работают в легальной части компании и вся неизбежная грязь проходит через другие каналы, минуя их. Волнение вновь напомнило о себе, когда рука коснулась заветной коробочки. И дело было не во врагах, гиперинтуиция молчала. Оказалось непросто выдавить из себя те самые слова, которые он так старательно мысленно репетировал в редкие свободные минуты. Однако он все-таки смог их произнести, не заикаясь при этом. Мысленно Тсуна поставил себе большой плюс — вновь стать для Киоко мямлей не хотелось. Это точно было бы неправильно. Как оказалось, волновался он совершенно напрасно. Тонкое колечко с топазом и бриллиантами — красивое, но не вычурное — заняло свое место на пальчике Киоко. Теплый взгляд согревал душу и заставлял Тсуну широко улыбаться в ответ. Почти так же ярко, как в юности, когда будущий Вонгола еще ни о чем не знал и жил обычной жизнью. Они еще несколько часов гуляли по парку, как обычные люди. Тсуна чувствовал, что их продолжают отслеживать, но не предпринимал никаких действий, понимая, что если они с Киоко позволят себе побег — тут же примчится Гокудера, и остаток вечера будет сорван. Этого не хотелось допускать. — О чем думаешь? — Киоко всегда умела отвлечь от проблем. — О предстоящей свадьбе и беспокойстве Гокудеры-куна, — Тсуна почти не покривил душой. Охрана точно будет на высочайшем уровне. Его Правая рука с риском заработать хроническое заболевание за несколько дней до свадьбы забудет про сон и покой — придется как-то приводить его в норму. Хорошо, если удастся попросить Ямамото, но ещё неизвестно, получится ли у Дождя отвлечь Ураган. Тсуна ценил Гокудеру, но не переставал беспокоиться за его здоровье. Головой о пол Хаято, хвала Небесам, больше не бился, но теперь нашел способ заставлять босса беспокоиться иначе — ревностно и ответственно относясь к любому поручению, порой доводя себя до истощения и явного недосыпа. И бороться не получалось — против искреннего «всё в порядке, Десятый» у Тсуны не находилось слов. — Это так здорово, что мы всё продолжаем общаться, несмотря на то, что закончили школу, — Киоко улыбнулась, сердце Тсуны уже привычно сладко замерло — только она одна могла так на него действовать. — Уверена, что если ему возьмется помогать Хару, свадьба пройдет как нужно, да и сам Гокудера-кун не заработает переутомление. — Хорошая идея. Так и сделаем, — Тсуна от души надеялся, что его хранитель Урагана стал терпимее не только к личной жизни своего босса, но и к Хару. Проверять на прочность собственные уши, слушая их перепалки, как это было в школьные времена, Десятому Вонголе не слишком хотелось. Тсуна позволял себе планы на будущее, ещё не зная, что им предстоит бороться не только за сохранение Семьи, но и за собственные жизни. Грозы на горизонте пока не наблюдалось, Бьякуран только собирал своих Венков и продумывал план по захвату Вонголы. Всё это было впереди. Десятый Вонгола, впрочем, никогда не был провидцем — он жил здесь и сейчас, так, как научил Реборн — борясь за свое будущее и настоящее. Сейчас он добился исполнения своей настоящей мечты — Киоко согласилась выйти за него замуж. Больше ничего не имело сейчас значения. Сейчас был парк, наполненный весенней свежестью. Телохранители, старательно маскирующиеся под обывателей, не раздражали — Тсуна почти привык к тому, что его персону многие хотели бы устранить физически. Рядом была Киоко, рассказывающая о своем непривычно мирном, очень обычном… Ему нравилось слушать. Ветер трепал порядком отросшие волосы девушки, Тсуна украдкой любовался золотыми всполохами и позволял себе улыбаться и бережно сжимать тонкую ладошку. Свадьба состоится. Обязательно. Пусть и с беспрецедентными мерами безопасности. Киоко ещё предстояло узнать, что жизнь донны Вонголы кардинально отличается от привычной ей. Впрочем, вряд ли это испугало бы Сасагаву — она привыкла верить в близких ей людей — Тсуну и брата. А иногда такая вера могла стать сильнее любого самого серьезного оружия. Тсуне ещё предстояло это узнать. Даже мафиозные боссы выкраивают время и проводят дни, как самые обычные люди — разумеется, с некоторыми оговорками. Тсуна никогда не жалел, что сделал предложение любимой не в вычурном ресторане, а в обычном парке, с раскидистыми деревьями и удобными дорожками. Киоко понимала, что ее ждет иная жизнь — но в тот день ее это не испугало. Она умела верить в избранника.