II

—… и жили они долго и счастливо, а злой колдун Генри навсегда остался один, в окружении своих воронов, — закончила чтение мама и с громким хлопком закрыла книгу в старой, потрёпанной обложке. — Мамочка, а почему колдун Генри остался один? Почему принцесса Розали выбрала принца Уильяма, а не его? — внезапно задалась вопросом маленькая девочка с небесно-голубыми глазами, обрамленными пышными темными ресницами.— Вики, она выбрала принца, потому что он был хорошим и добрым. А Генри был злым и очень-очень нехорошим, — проговорила женщина, накрывая девочку мягким одеялом.— Но ведь Генри не сделал ничего плохого! — возмутилась она, сбрасывая с себя одеяло. — Он же любил Розали! — Вики, он заколдовал принца Уильяма и все его королевство. Почему он не сделал ничего плохого? — с недоумением спросила мама у своей маленькой дочки. — Он сделал это ради Розали! Она не хотела выходить замуж за Уильяма!Женщина улыбнулась теплой улыбкой девочке, а после вновь укрыла ее и подоткнула одеяло. — Милая, послушай, — начала она, гладя белокурую голову своей маленькой девочки. — В сказках всегда неизменно одно: злодеи не могут быть счастливыми. — Почему? — воскликнула она, удивлённо распахнув глаза. — Потому что добро всегда побеждает зло. Не будь так, наш мир поглотил бы хаос. — Это не правда! — Почему ты так думаешь? — Злодеи могут быть хорошими. Мне папа рассказывал. — И что же он тебе рассказывал? — спросила женщина, улыбнувшись малышке. — Герой пожертвуют тобой, чтобы весь спасти мир. А злодей — всем миром, чтобы спасти тебя. Брови женщины взметнулись вверх. Порой, она удивлялась своей дочери, которая была умна не по своим годам. Она всегда выделялась среди сверстников своими размышлениями и взглядами на жизнь. Уже тогда Ребекка Уокер знала, что ее дочь особенная, и однажды она изменит весь мир.

***

Практически каждый день я вспоминала об этом разговоре. До того момента, когда погибла мама, она каждый вечер, перед сном, читала мне сказки. Если быть точнее, сказку. Сказка про колдуна Генри была одновременно самой любимой и самой ненавидимой в детстве. «…злодеи не могут быть счастливыми…» Я легла на бок и, приподнявшись на локте, с любопытством стала наблюдать за мирно сопящим объектом мужского пола. Он лежал на животе, подложив под голову сильные мускулистые руки. Непослушные пряди черных как смоль волос упали ему на лицо. Мне хотелось убрать их, но, видя его блаженную улыбку, я не могла испортить столь чудное мгновение тишины и покоя. Мой взгляд переместился на огромные ярко-алые крылья, распластавшие почти на всей поляне. Несмотря на внешнее спокойствие, я видела как напряжены мышцы на его спине, исполосованной огромным количеством шрамов. Некоторые из них были свежими. Сильно закусив губу, я виновато смотрела на его. Ведь это я, благодаря своей глупости, нанесла ему такие увечья. «…злодеи не могут быть счастливыми…» Моя рука потянулась к его крыльям. Стараясь не задевать раны, я аккуратно коснулась перьев, которые, несмотря на внешнюю жесткость и остроту, были мягкими словно облака. Я почувствовала, как они откликнулись на мои прикосновения и накрыли меня, заставляя придвинуться поближе к хозяину. Крылья — это самая чувствительная часть тела любого ангела или демона. Прикосновение к ним равно прикосновению интимных мест, поэтому лишь одно касание пальцев способно принести незабываемые приятные ощущения. А какое удовольствие приносят порывы ветра, когда летишь высоко в небе, делая воздушные сальто! В эти мгновения ты чувствуешь себя свободным и ни от кого не зависящим. В эти мгновения ты принадлежишь только самому себе. … но порой прикосновения к крыльям приносят лишь боль и страдания. Случайно задев небольшую рану, я тихо пискнула, заметив, как он поморщился во сне. Спустя мгновение я встретилась с бездонной чернотой его глаз. Сначала Маль бросил настороженный взгляд, но, заметив мои испуганные глаза, смягчился и улыбнулся так ласково, что на его щеках появились ямочки. «…злодеи не могут быть счастливыми…» — Ты уже не злишься, любовь моя? — промурчал он, гладя меня по щеке. Вспомнив о недавнем инциденте, я театрально закатила глаза, а после показала ему язык. — Значит нет, — самодовольно ухмыльнулся он. — Если только чуть-чуть, — прошептала я, не в силах оторваться от его глаз. Настолько они завораживающие. — Почему ты не пришел сразу, как только я тебя позвала? Почему продолжал играть со мной? — Потому что, Ви, будь на моем месте настоящая вилитириобиагафья, она бы сразу разорвала тебя на месте. Медленно и беспощадно. — Поэтому ты решил притвориться ею? Ради моей безопасности? Почему тогда ранил меня? Почему позволил мне ранить тебя? — Скажи, тебе бы не показалось странным то, что тебя преследует одно из опаснейших существ небес, но при этом не пытается ранить или убить? — Ты не понимаешь. Я же могла убить тебя, — последние два слова я выдохнула ему в губы. — Глупая, глупая, Ви, — прошептал он, соприкасаясь со мной лбом. — Бессмертный не может убить бессмертного, пока тот не пожелает этого. — Но я же хотела убить тебя. — Нет, любовь моя, ты хотела убить вилитириобиагафью. И ты убила ее. — Маль, все равно это было слишком рискованно с твоей стороны. — С моей стороны? Ви, о чем ты думала, когда просила меня пустить тебя к этой твари? Думала, что я тебе так просто это позволю? Что ты хотела мне доказать этим поступком? Я молча отпрянула от него и села рядом, притянув колени к себе и обхватив их руками. Маль недоуменно взглянул на меня и, приподнявшись с травы, обхватил мои плечи руками. — Ви? — негромко позвал он меня, но я не ответила. Я чувствовала, как к горлу подступали слезы стыда и отчаяния. Я не хотела плакать при нем, ибо сама бы подтвердила свои мысли. — Вики, посмотри на меня. Услышав в его голосе мольбу, я не смогла сдержаться и проигнорировать его. Повернув голову, я встретилась с его взглядом. Его глаза с беспокойством смотрели на меня, пытаясь выяснить причину моего столь скверного настроения. — Поговори со мной, — попросил он, коснувшись ладонью моей щеки. — Маль, — прошептала я, накрывая его руку своей. «…злодеи не могут быть счастливыми…» — Почему? — Я не хочу быть слабой, — начала я, борясь со своим внутренним стыдом. — Понимаешь? Не нужно отрицать этого, — сказала я, увидев, что он собирается что-то сказать. — Я же вижу, что ты и сам это понимаешь. Даже во сне ты напряжен и никогда не расслабляешься, думая о моей безопасности. После всего, что случилось тогда, я… Я успела смириться с мыслью, что ничего уже не исправишь. Необходимо двигаться дальше и жить долго и счастливо. Все как мы и хотели, помнишь? — я с улыбкой взглянула на его и почувствовала, как покатилась слеза. — Но однажды мне приснился сон. Довольно необычный сон. Но это был самый лучший сон в моей жизни. — Что тебе снилось, Ви? — тихо прошептал Маль, аккуратно убирая солёную капельку с моей щеки. — Мне приснилось, что я снова могу летать. Представляешь? Я вновь могла летать. Я могла долететь до той парящей скалы, — я указала пальцем на объект, — или же могла взлететь высоко в небо. Маль с сочувствием взглянул на меня и, случайно коснувшись двух огромных шрамов на спине, заключил меня в объятия. — Ви, ты обязательно когда-нибудь снова сможешь парить в небе. Я тебе обещаю, — прошептал он, нежно целуя меня в висок. — Я знаю, Маль. Обязательно когда-нибудь настанет этот день. Но сейчас я говорю о другом. Я подняла свой взгляд в кристаллически-чистое небо, на котором уже начинали проявляться оранжевые и красные оттенки заката. — Мне снилось, Маль, как я стою рядом с тобой. Не позади, как делаю это всегда. Лишившись крыльев и своего дара, я стала совершенно беспомощной. Я не могла похвастаться тем, что достойна быть правительницей небес и ада вместе с тобой. Но там я была такой же, как и ты. Мы были равны. И здесь не имеются ввиду физические силы. Мы были равны духовно. Поэтому мне было необходимо это сражение с вилитириобиагафьей. Я хотела доказать самой себе, что могу быть ровней тебе. — Любовь моя, что бы ты не думала, но будь ты самым могущественным творением небес или же обычной Непризнанной, я никогда не перестану любить тебя и считать ниже, чем себя. Я бы пожертвовал всем миром, если бы знал, как вернуть твои силы. Для меня ты всегда будешь недосягаемой звездой, которую мне каким-то чудом удалось поймать. Помни это, Правительница всего сущего. «Я бы пожертвовал всем миром, если бы знал, как вернуть твои силы». « Герой пожертвуют тобой, чтобы спасти весь мир, а злодей — всем миром, чтобы спасти тебя». «…злодеи не могут быть счастливыми». — Однажды, один человек сказал мне, что злодеи не могут быть счастливыми, — начала я, заглянув в глаза Маля. — Спустя много лет я поняла: никаких героев и злодеев не существует. Есть лишь мы: люди, ангелы, демоны, от которых будет зависеть судьба всего мира. Своими поступками мы строим наше будущее. И больше никто не вправе решать какую роль нам играть. Маль улыбнулся одной из своих лучезарных улыбок, поднялся и протянул мне свою руку. — Не желает ли, Правительница всего сущего, встретить закат на высоте птичьего полета, а может ещё выше? — С удовольствием, Правитель, — протянула я, хитро-весело улыбнувшись, и протянула ему руку. Спустя пару мгновений, сидя у него на руках, я прижималась к его груди и с широкой улыбкой смотрела на солнце, скрывающееся за облаками. Слушая его размеренное сердцебиение, я наконец-то смогла почувствовать свободу и покой. — Ребекка никогда бы не поняла тебя, — прошептал он. — Я знаю. Но что бы она не сказала, я бы никогда не отреклась от своих слов. — Будь она рядом, то негодовала бы от ярости. Её дочь, да ещё и с главным злодеем за всю историю существования Небес. — Маль, я же говорила: нет никаких злодеев. Но… Если бы она так сказала, я бы ответила, что и злодеи могут быть счастливыми. А после, крепко сжав его руку, я провожала последние лучи заката. Все заслуживают счастья. Не стоит никогда разделять разумных существ по каким-то классам. Мы все равны. Независимо какой мы нации, какой у нас цвет кожи, какой мы ориентации, какие у нас внешние особенности. Мы все равны духовно. Герои заслуживают счастья. И злодеи могут быть счастливыми.