И своего сердца она больше не чувствовала

По лесу раскатился звук выстрела. Анна замерла. Вновь наступила тишина. Ее нарушителями были лишь лошадь, шумное дыхание которой выходило большими клубами пара из ноздрей, и видавший виды экипаж, поскрипывающий на каждой кочке лесной прокатанной дороге. В воздухе царила осенняя утренняя прохлада. Но внутри все похолодело не из-за неё. Прогремел второй выстрел, отозвавшийся в ней глубоким ужасом. Сквозь деревья стали видны четыре мужских силуэта, один из которых стал оседать на землю. – Стой! – Анна Викторовна выдохнула дрожащим голосом кучеру. Не дожидаясь полной остановки, она спрыгнула с экипажа и устремилась к своим знакомцам. Андрей Петрович, увидев ее, пошел навстречу. – Анна, Вам лучше... Оттолкнув его протянутые руки, она подбежала к Антону Андреевичу, который склонился над судебным следователем. – Нет… – она задыхалась. Не заботясь о своем наряде, Анна упала на колени рядом с раненым. Он не хотел, чтобы она плакала, не хотел, чтобы она узнала. – Нужно чем-то прижать рану, пока доктор Милтц... Я послала за ним... Повозка... – Горло сжимало. Она разорвала ткань голубого платья, которое заслужило от него комплимент совсем недавно. Это было совсем недавно… Кивнув Коробейникову, чтобы сменить его, она прижала рану на груди дрожащими руками. Как он хотел успокоить эти руки, сжать их, поцеловать... Она чувствовала, как его сердце билось слишком быстро, пытаясь восполнить кровь, которую он терял. Анна улыбнулась ему, глаза блестели от слез. Она перевела взгляд на ранение. Она не могла смотреть ему в глаза, не могла сейчас показать свой страх. Он попробовал улыбнулся ей, и эта попытка стоила таких усилий. Наконец ему удалось добраться до ее рук и сжать своими. Она сильнее прижала ткань, крепко удерживая руки на месте. – Надо срочно отвезти его в больницу, там стоит моя пролётка... – Нет – оборвал ее хриплый голос. Антон Андреевич взглянул на подавшего голос своего бывшего начальника и ему стало больно. Он не сможет это вынести. Коробейников посмотрел на Клюева, который похоже озабоченно давал указания своему секунданту и пошел пробираться к дороге, чтобы встретить Александра Францевича, который скоро должен был прибыть. – Господа, пойдемте, доктор скоро будет, нужно показать ему дорогу. – Все будет хорошо. С тобой все будет хорошо – говорила она его ране. Ткань, которую она держала, пропиталась кровью. Он просто хотел, чтобы она смотрела на него, а не на свою задачу. Он хотел так много сказать ей. Она выдернула свои руки из его и оторвала новую ткань от некогда прекрасного платья. Ее руки были все в крови. Его крови. Она не смотрела на него. Она пыталась быть сильной. Она знала, что он был сильным, он никогда не боялся смерти. Он бы умер за неё, потому что он любил ее. Потому что он бесконечно любил ее… – Может быть... – Ему было тяжело дышать и говорить, хотя ему всегда было тяжело подобрать слова в разговоре с ней. – …может быть это к лучшему... к лучшему… Анна все же посмотрела на него. – Не говори так – И смело улыбнулась, хотя себя так не чувствовала. – С тобой все будет хорошо – Пообещала она. Под ее руками сердце стало замедляться. Его жизнь утекала сквозь ее хрупкие ладони, и со всеми своими знаниями она никак не могла это остановить. – Я нашла тебя, теперь все будет хорошо. – Она снова улыбнулась сквозь слезы пытаясь утешить его. И он не смог найти в себе силы улыбнуться, потому что ее слова были так далеки от правды. Он провёл тыльной стороной пальцев по ее щеке, рука была такой тяжелой. – Простите меня... я виноват перед тобой... я не мог... – слова давались с трудом, мысли путались. – Тише, мы поговорим обо всем позже, мы все решим позже… – Она приложила ладонь к его лицу, проводя большим пальцем по скуле. Его Анна такая храбрая, добрая и все же еще так наивна. Он любил ее за все, чем она являлась. У нее была спокойная жизнь, пока он снова не вмешался. Он хотел быть для нее тем самым, но всегда в душе знал, что не достоин её. Он так боялся любить ее. И сейчас это стоило всего на свете - иметь ее здесь, прикоснуться к ее прекрасному лицу. Она подалась к его руке и закрыла глаза, мечтая оказаться с ним где угодно, только не здесь. Чтобы он был где угодно даже без нее, лишь бы знать, что он жив и с ним все хорошо. Он моргнул, чтобы яснее ее разглядеть, отчетливо увидеть эти глаза. Он боролся чтобы дышать, боролся чтобы сказать. – Я счастлив, что увидел тебя сейчас… в последний раз… Он повернул голову к руке, которая ласкала его лицо, и едва коснулся ее ладони губами. Его рука безвольно упала. Она открыла глаза и посмотрела ему в лицо. – Нет… – прошептала она. Его глаза были закрыты. Анна трясла его, пытаясь привести в чувства. Она не могла дышать, не хотела больше дышать. – Не смей снова так поступать со мной! Но ответа не последовало. Она уткнулась лицом в его рубашку, сжимая пальцами некогда белую ткань. – Я люблю тебя… – выдохнула она ему в грудь, но Анна больше не чувствовала как сердце бьется там. И своего сердца она больше не чувствовала. Осеннее холодное солнце уже коснулось верхушек деревьев. Новый день постепенно вступал в свои права, принося с собой новые заботы. Лесную утреннюю тишину пронзил одинокий горький крик. Александр Францевич понял. Слишком поздно.