Часть 1

      Камило исполняется пятнадцать лет.       Он разрисовывает предплечья и тыльные стороны ладоней, прослеживает кисточкой ярко-красную линию на лбу и спирали — на щеках, выходит в город, прячется между домами, скользит неясной тенью, остаётся незаметным и всё высматривает среди местных девушек ту единственную, с которой связан самой судьбой.       Первый день не приносит удачи, как и следующий, как и многие-многие дни после, пробегающие быстро, как песок, рассыпающийся сквозь пальцы, и сливающиеся в одно пятно, будто Антонио залез пальцами в палитру и смешал яркие краски в грязный цвет.       Наверное, его наречённая просто младше? — Людям, любившим друг друга с невероятной силой в прошлой жизни, в этой дают шанс найти друг друга вновь, наделяя возможностью чувствовать прикосновения своих родственных душ.       Так говорит Долорес, повторяя услышанные острым слухом чужие рассказы шёпотом, в сумеречные часы, когда кто-то из первого поколения переселенцев укладывает своих внуков спать и всё обливает мёдом душу, даруя сладкие медовые сны, или утешает незадачливых молодых, скрывающих слёзы и утирающих красные глаза, убеждая, что влюблённые в предыдущей жизни обязательно встретятся в нынешней, их дороги пересекутся рано или поздно,  не стоит печалиться попусту.       Камило усмехается, пока рисует на коже от локтя до запястья витиеватые узоры, выводит петли старательно, так, что чуть высовывает язык, и сестра, без стука заходящая к нему в комнату, смеётся умилённо и быстро убегает со своим характерным звуком «Оу!», уворачиваясь от летящей ей вслед подушки, а он всё продолжает тщательно прорисовывать детали узора и, довольный картиной в жёлто-оранжевых оттенках, выходит в город, скрывая своё предплечье тканью рубашки, и рассматривает встречающихся на пути девушек в платьях с рукавами, достающими, самое длинное, до локтей. Камило в первую очередь обращает внимание на смуглых шатенок с карими глазами, фигурных и ростом ниже, чем он, не заплетающих свои волосы, а позволяющих локонам свободно лежать на спине и плечах. Его душа наверняка будет именно такой.       Только кожа на девичьих руках не вторит ему ответным узором.       Его душа себя не проявляет: не рисует ничего, не пишет, не щипает в попытках успокоить и не проводит пальцами, проявляя своё присутствие. Её будто и нет, а ведь ему пятнадцать вот уже пару недель — уже пару недель они могу взаимодействовать, чувствовать касания друг друга и рисовать, отображая одну картину на двоих.       Камило гладит кожу на руках, пробегает пальцами аккуратно, обводит выпирающие кости запястья, щекочет ямку локтя и ладони, всё надеясь на какой угодно ответ, ведь она точно всё чувствует, не может не чувствовать, но остаётся молчаливой, и приходится думать только на три варианта: она ещё не достигла пятнадцати лет и в таком случае, что Камило кажется идеальным, младше, быть может, на пару лет; она игнорирует его, специально никак не отзывается и просто смывает краску; и последнее, о чём думать не хочется, но всё же иногда случается, — она мертва. Так было у Абуэлы, когда она потеряла любовь всей жизни и перестала чувствовать присутствие абуэло Педро. Камило хочется верить, что у него так не будет, что его душа будет с ним, что они встретятся и всё будет хорошо. Разве может быть иначе?       Через месяц после его пятнадцатилетия она объявляется: случайно так, совершенно ненамеренно касается запястья испачканными в чернилах пальцами и утирает глаза, точно плачет, оставляя чёрные разводы, отливающие синевой — Антонио, когда видит его, смеётся и называет пандой.       Камило переживает за неё, проводит рукой по коже предплечья в успокаивающем жесте, пытается оказать безмолвную поддержку, чтобы ей было не так плохо, и продолжает долго, не меньше часа осторожно гладит её, пока она не отвечает ему, сжимая благодарно ладонь, и от кончиков пальцев вверх по руке словно пробегают разряды тока. А потом, пару дней спустя, просыпаясь, Камило находит невероятно красивый — его нелепые мазки и рядом не стоят — узор на руке, жёлтые и оранжевые цветы разных оттенков и бабочки с белыми крылышками, зеленеющими к краям. — Это мармеладный куст, — говорит Иса, мельком взглянув на протянутую ладонь. — Мармеладный?.. — Куст. Могу сказать, что иначе называют стрептосолен Джеймсона, но вряд ли ты выберешь этот вариант.       У Исы кожа чистая, нет на ней ни рисунка, ни ни шаловливой каракули, ни даже случайного пятна краски, кузина только изредка задевает запястья лёгким движением и улыбается печально, когда чувствует ответное касание. — Что ж, куст так куст. Спасибо, любимая сестрёнка!       Камило звонко целует её в щёку и убегает, когда Иса закатывает глаза, подмигивает и снова смотрит на ладонь.       Они не могут общаться словами — Камило пробовал писать, как его зовут и где он, пытался спрашивать что-то о ней, но подобное даже не отображается на коже.       И поэтому следующий год они могут только касаться друг друга — Камило трогает кожу постоянно, представляя, что гладит её, ночью, лёжа в постели, аккуратно проводит пальцами по скулам и щекам, доходит до шеи и ключиц, она пытается его остановить, щипает больно и сердито, царапает ногтями, но он делает вид, что не замечает ничего, и засыпает с довольной улыбкой на губах.       Она злится. Не реагирует никак, не трогает его мимолётно, как делает это обычно, игнорирует его несколько месяцев — и Камило тоскует, жаждет вновь её ощутить и однажды в ночной час прикасается к запястью губами и после, чувствуя безнаказанность, поднимается выше, процеловывая дорожку до локтя. И она наконец-то отвечает: даёт ему пощёчину, чтобы перестал, и ещё раз, когда он продолжает. Камило, через эти удары чувствуя её дрожь, попросту не может остановиться, целуя и щекоча кожу. И после всего этого чувствует её поцелуй где-то на запястье, спокойный, полный желания успокоить и его, и Камило вскоре засыпает, чувствуя её руки на своих волосах.       Такая нежность с её стороны — редкость, она не так часто в целом реагирует на него, что уж говорить об ответных проявлениях. Те цветы стали первым и единственным рисунком, который она оставила на его коже.       А потом столько всего происходит сразу, что Камило даже теряется. Рушится и возрождается магия, возвращается давно пропавший дядя и появляется прорезь между горами, таящая в себе что-то новое и неизведанное. И из-за гор приходят новые люди.       Небольшая группа, человек пятнадцать, женщины и дети, сбежавшие из Агуадульсе, пришли в Энканто, просят приюта и остаются здесь, отстраивают себе дома и начинают осторожное общение с местными жителями, и постепенно смех с их стороны раздаётся всё чаще и громче.       Мирабель сдруживается с одной из новоприбывших девушек, как и она носящей очки, только постоянно их теряющей. Как-то Рут — так зовут подружку кузины — в очередной раз оставляет очки в доме семейства Мадригаль, и Мирабель, занятая помощью дядюшке Бруно, просит Камило их вернуть.       Он фыркает, закатывает глаза и забирает круглые очки с треснувшей линзой, идёт по городу до домика той девушки и застаёт её в саду. Она высокая, тощая, огненно-рыжие волосы собирает в небрежный пучок, когда встаёт, слыша его голос, Камило рассматривает шрам на щеке, идущий до уха и полученный недавно. Она щурится, разглядывая его, и, узнав кузена Мирабель, улыбается, так что Камило видит щербинку в между передними зубами и обращает внимание на россыпь веснушек на носу. — Привет, — он деловито доходит до девушки и останавливается перед ней, — Я Камило, а ты?.. — Рут, — она чуть склоняет голову набок.       Камило достаёт очки из кармана, протягивает их и застывает, когда она поднимает руку — на коже предплечья оранжевое пятно, точно такое же, какое он сам оставил утром. — А что это, — Камило кивком головы указывает на пятно, — любишь рисовать?       Рут смотрит, впервые обращая внимание, и удивлённо поднимает бровь. — Вообще, да, но конкретно это, видимо, оставил наречённый.       Она выговаривает это едко и несерьёзно, будто родственные души в её понимании — сущая ерунда. — И где же он? — Не знаю и знать, в общем-то, не хочу. Я замужем, — последнее Рут произносит с теплотой и показывает обручальное кольцо на безымянном пальце, — спасибо, что вернул очки, а сейчас, извини, самым бестактным образом не приглашу тебя на чай и вернусь к работе.       Она подмигивает и отходит к клумбам, высаживая цветы и присыпая их землёй, а Камило, ошарашенный, даже не прощается и бежит скорее в Каситу расспросить Мирабель.       Кузина уже закончила с Бруно и теперь готовит на кухне, и, когда приходит Камило, даже не оборачивается в его сторону, сосредоточенно замешивая тесто. — Мирабе-е-ель, ты же знаешь, что ты моя самая любимая сестрица? Мирабель усмехается, улавливая знакомые нотки. — А можешь рассказать подробнее о своей подруге, этой…как её, Руфь? — Рут. А чем вызван твой интерес? — Да так, — Камило принимает скучающий вид, — просто скучно. — О, ну раз скучно, то ничего не скажу. Иди развлекись как-нибудь сам, — Мирабель улыбается и пачкает его лицо мукой, на что он корчит обиженную гримасу. — Ладно. Я пока не могу поделиться мотивами, но это важно.       Мирабель смотрит подозрительно и, кажется, всё понимает, но делает вид, что слепо его слушает. — Ну…ладно? Дай мне ещё муки, — Кузина задумывается, и, разминая тесто, начинает рассказывать, — её зовут Рут Гарсия, ей двадцать шесть лет и… — Что?! Ей двадцать шесть?       Между ними десять лет разницы, разве так бывает? Камило ошарашен. Наверное, это пятно — простое совпадение. — Да, — Мирабель смотрит красноречиво, так, что ему становится неловко, и только потом продолжает, — она пришла в Энканто с матерью и сестрой, очень милой девочкой семи лет, Антонио с ней часто играет. Она иногда путает реальность со снами, рисует очень красиво…сейчас мой портрет рисует, я до сих пор так смущаюсь этого… Она ещё высадила перед домом растение с названием-проще-сломать-себе-язык, но у него милое второе название… — Мармеладный куст?       Мирабель кивает. — Ага, именно.       Камило, кажется, умирает. Как так получилось, что она — его душа? Как…разве они могли любить друг друга в прошлой жизни? — А что по поводу её…ну там…взаимоотношений с людьми мужского пола? — Её муж сейчас воюет, Рут очень переживает за него.       Камило лежит без сна и всё смотрит бессмысленно в потолок, подложив руки под голову.       Что ж, она замужем. Этот факт огорчает: Камило уже считает её своей, хоть внешне она ему и не нравится, зато моменты, когда она едва касаясь кожи проводила пальца по его запястьям, усмиряя его, он не забудет. Почему она не дождалась его? Подумаешь, что он младше — всего десять лет, люди и с большей разницей женятся. Но она его не дождалась.       Но ведь существуют разводы?       Со следующего дня Камило постоянно случайно проходит мимо её дома, обмениваются парой фраз и уходит, ожидая, когда Рут придёт в Каситу к Мирабель, вызывается передавать ей что угодно и специально забывает в её доме свои вещи, чтобы потом вернуться и забрать. Рут зовёт его на «чай, кофе, потанцуем?» и ему хочется выбрать последний вариант, но из раза в раз он с очаровательной улыбкой соглашается на чашечку кофе. Она очень мила, смеётся ласково, поддерживает любой разговор и иногда кладёт руку ему на плечо, прикрывая рот в очередном приступе смеха от его историй, не замечая, как он замирает, но воспринимает его исключительно как младшего брата.       А Камило влюбляется всё сильнее.       Огонь её волос — самый желанный и не опаляющий, её смех — лучший звук на свете, её глаза — зелёные омуты, веснушки — созвездия на нежной коже. Всё в ней нравится ему безумно.       Однажды он принимает облик Мирабель и случайно — в этот раз правда — пересекается с Рут. — Мира, как я тебя удачно встретила! Пойдём, я сшила платье, посмотришь?       И Камило неловко смеётся — так в духе Мирабель — и хочет поначалу сказать, что она ошиблась, но Рут берёт его за руку, и Камило следует за ней.       Они оказываются в её спальне, Рут усаживает его на кровать и достаёт из шкафа зелёное, расшитое оранжево-жёлтыми цветами и бабочками с белыми крыльями. Она прикладывает платье к себе и крутится, ожидая реакции, но замечает сомнение на лице неМирабель и бодро говорит: — Ты права, надо примерить, так сложно сказать.       И снимает блузку, в которую была одета.       Камило сидит неподвижно и безнадёжно краснеет, сосредотачиваясь на мысли, что веснушки у неё покрывают спину и грудь. — Да что с тобой, Мира?       Рут улыбается, и Камило теряется совершенно.       Он говорит слишком быстро и нервно, что платье сидит на ней очень хорошо, и убегает, вечером прокручивая в голове воспоминания об этом волнующем событии, пробегает пальцами по запястью, едва касаясь кожи, желая этим жестом спокойной ночи, и Рут отвечает тем же, и всё просто замечательно, только утром Мирабель смотрит на него нахмуренно и подозрительно, и, кажется, в семье начинают об этом догадываться.       Рут рассказывает о себе всё больше: так, за одним из вечеров, когда Камило позвал её показать светлячков у реки, она рассказала, что шрам получила от пули недалеко от Агуадульсе, когда они бежали от военных действий. Он узнаёт о её супруге, к которому она очень привязана, которому пишет письма и всё боится не получить ответ. Она по ночам тихо плачет, зарываясь носом в подушку и заглушая всхлипы, чтобы никого не разбудить дома, да только от Долорес, любезно соглашающейся ему помочь, ничего не скроется.       Рут находится в Энканто уже год, и Камило не думал, что может любить так сильно. Что ж, узнав её, он теперь не удивляется тому, что они любили друг друга в прошлой жизни.       Как-то после его семнадцатилетия Камило цепляет отец и уводит в сторону. Они идут, пиная камушки под ногами, доходят до холма, и только здесь Феликс заговаривает: — Здесь я сделал твоей матери предложение.       Камило кивает на это утверждение, давно уже про это знающий от Пеппы, и осматривается. — Мы с ней не были родственными душами.       Камило ошарашенно смотрит на отца. Про это никто ему не рассказывал, даже сплетница-Долорес, видимо, об этом не знала. — Но ведь у вас такая любовь!.. — Именно, — Феликс усмехается, бросая взгляд на виднеющуся вдалеке Каситу, — это не мешает нам друг друга любить как в первые дни. Надеюсь, ты меня понял.       Камило понимает слишком поздно.       Он находит фотографию её мужа, он расспрашивает Рут о нём — просто так, без задней мысли, ему интересно, кого его душа так любит. Ему больно знать, что она убивается по нему ночами и плачет, и затея, о которой он пожалеет, зарождается сама собой и долго оформляется до полноценной идеи, пока однажды ночью он не решает провернуть то, что зреет уже давно. Камило надевает личину её мужа.       Репетирует долго, чтобы она не распознала обман, и идёт к её дому, зная, что часто по ночам она сидит на кухне в полной темноте, ожидая чего-то, чего он понять не в силах.       Сначала Камило правда не планирует ничего такого, он просто хочет успокоить её, подарив добрый сон с мужем, а не те злые, грустные, в которых он умирает и оставляет её вдовой, но когда она оказывается перед ним, такая трогательная, с искусанными губами, заламывающая пальцы и сдерживающая слёзы, когда она делает несмелые шаги ему навстречу и падает ему на грудь, крепко обхватывая шею, Камило не может заставить себя уйти. — Ты вернулся?       Он качает головой и берёт её за подбородок, поднимая бледное лицо, проводит пальцем по скулам, случайно касаясь чувственных губ. — Пока нет. Это лишь сон, но я вернусь к тебе совсем скоро, Mi amor.       И Рут тянется к нему с горьким поцелуем, рукав сорочки спадает с тонкого плеча, и Камило не может заставить себя уйти.       Ту ночь он проводит вместе с ней.       На утро она получает какое-то письмо и не выходит из дома пару месяцев, пару раз только показываясь в саду, потерянная и несчастная, у Камило сердце сжимается при виде её сгорбленной тоскливой фигурки, и никого к себе не пускает — Долорес слышит только плач и попытки матери Рут её успокоить, разбивающиеся о молчание дочери.        И вот Рут появляется у Каситы, одетая в так ей не подходящий траурный чёрный цвет, поправляет потускневшие волосы, прячет выбившие пряди под кружево платка, и глаза у неё такие заплаканные, красные, обнимает на прощание Мирабель, отказывается зайти внутрь, просит приглядывать за матерью и сестрой, целует в щёку и, замечая подбежавшего Камило, смотрит на него ненавистно, уходит не оборачиваясь.       От жителей Энканто Камило узнаёт, что Рут Гарсия получила известие о смерти мужа, задержавшееся на несколько недель, и ушла к дальним родственникам, оставив так полюбивших Энканто мать с сестрой.       Камило страдает, терзает себя, мучается вопросами о том, почему она ушла вот так, не попрощавшись, как она узнала, что в ту ночь к ней приходил он сам? Он же ничем себя не выдал.       А потом Камило бледнеет, когда через полгода на волшебном семейном древе в Касите замечает отошедшую от него маленькую веточку.