Часть 10

Игорь прождал объекта целый день, поэтому не церемонился с ним, когда он-таки явился. Склонился над упавшим Никитой, расстегнул пальто, которое было в алых пятнах, и рубашку, и сделал маленький прокол на груди. О да, он нашел ее, душу Маслова. Игорь знал, что люди считают, что душа у убийц черная, но это не так – она у всех одинаковая. Со своими особенностями, конечно, но на вид неотличимая. Вот и у Никиты она переливалась серебристым, никак не черным. К ним, бездушным, души попадали уже тусклыми. Глядя на такую свеженькую душонку бандита, Игорь подавил в себе желание забрать ее – не для себя, так для других. Бездушный из Маслова выйдет отвратный. Проверил зрачки Маслова: на одном глазу было небольшое бельмо, и это – не признак Бездушного. - Эдак тебя угораздило, - прошептал Игорь, прихлопывая ему по месту прокола и подымаясь. Кто-то положил руку ему на плечо, бездушный аж вздрогнул. Обернулся – вила. - Меня дважды чуть не убили, ты где была? – спросил ее Игорь, отходя от Маслова, которого принялся лизать по лицу пес. - Помогала тебе, вообще-то, - фыркнула вила. – Ты искал белого клоуна – так вот, он еще в городе. - Ты его нашла? - Я его видела у психбольницы, а где сейчас – не знаю. Мне не подступиться к нему, чтобы поговорить, Федор, мы разные сущности. Он что-то вроде проводника в тот мир. У других духов я выяснила, что тебе для прохода По ту сторону понадобится душа смертного. Не та, что в тебе. - Угу, я понял. Как бы мне клоуна выследить? - Это мне неизвестно. - Вила, тебе знаком Виктор Пасечник? Он не представляет мне угрозы? - Тебе – нет. Надо ускориться, если хочешь жить. - Я и сам хочу избавиться от тяги к душам. Я устал видеть в людях носителей. - А я вижу таких, как ты, мясными мешками с кучей душ, - усмехнулась вила. - Фу, звучит не очень эстетично. - Зато правдиво. - Это верно. - Я сразу увидела в тебе неугасший дух благородства. Ты еще задумываешься перед тем, как кого-то устранить, ты еще выбираешь, как поступить. Большинство твоих сородичей этого не делают. И я не являюсь тем, кто того недостоин. - Спасибо и на этом, дет… Он не договорил – вила снова испарилась на полуслове. Ее слова стали облегчением, Игорь и не подозревал, что это действительно волнует его: чужое мнение по поводу себя, все эти проглоченные им души… Душа Эдуарда пробуждала в нем эти сомнения, моментами вырывая из пучины равнодушия. Он вернулся к насущному - осмотрел футболку: дырка на дырке. Выбросил ее в мусорное ведро и вернулся к комоду Маслова. Среди одинаковых белых рубашек, двух красных, затесалась одна розовая – наверняка результат неудачной стирки. Ее-то Игорь и «одолжил». По размеру села как влитая. Не дожидаясь, пока Маслов очнется, Игорь надел свое пальто, застегнул одежду и ему, погладил собаку, да закинул объекта себе на плечо. Благо, силы бездушным не занимать. В «четверку» Маслов не очень-то помещался, но Игорь, попыхтев, утрамбовал этого молодца и, наконец, поехал к Виктору. Пасечник, едва услышав про сообщение вилы, засобирался в дорогу. - Где он может быть? – спросил Игоря, натягивая кроссовки в коридоре. - У психбольницы, - пожал плечами санитар. - Почему там? - Вика, дед, жена Маслова – они все связаны с этой клиникой. Облик клоуна тоже пошел оттуда. У нас только эти зацепки. - Согласен. - Ты не хочешь узнать про Маслова? Он тоже косвенно связан с клоуном. Его жена точнее. - Я усёк это по твоему первому комментарию. Дорасскажешь об этом свежачке позже, - на ходу кинул Виктор. – Сидите с ним тут, не высовывайтесь, - и хлопнул входной дверью. *** Маленький Никита сидел в кабинете отца – высокого, стройного мужчины в расцвете сил (Никита вырос почти его копией) - на фабрике. Он приходил сюда после школы почти каждый день – мальчику нравился запах сладостей, что стоял тут аж с проходной; звук работающих механизмов, когда отец изредка заводил его в цеха; и бой больших часов с маятником в папином кабинете. А еще запах бумаги, что было на столе навалом. Отец позволял ему здесь бывать с условием, что Никита займется домашним заданием. Что мальчик и делал. Но стоило кому-то прийти к отцу, обсудить дела, он держал ухо востро – впитывал, как губка, внимал, как управлять фабрикой. Очень хотелось поизучать и рабочие бумаги, пошуршать страничками, но отец не давал. Однако, вот сейчас папа увлекся телефонным разговором (по стационарному аппарату, конечно же), а рядом с рукой Никиты лежали бухгалтерские бумаги. Так близко, так вызывающе! Он подцепил листочек одним пальцем и зачитался. Цифры-цифры-цифры – Никита обожал сложные математические задачки. - Никита! – отец заметил и прикрикнул. От испуга мальчик скинул все бумаги на пол. – Паршивец! Никита принялся собирать документы, но отец ударил его по рукам. - Не трожь своими липкими ручонками! – выхватил у него бумаги и собрал всё сам. - Я нашел в них ошибку, - промямлил Никита, пряча глаза. - Что? - Дебет и кредит не сходятся, потому что пропущено две цифры после запятой, - тихо проговорил мальчик. Отец недоверчиво смотрел на сына, уложил, наконец, бумаги на место, не поправляя их в ровную стопочку, как это сделал бы Никита. - Математика – далеко не всё, что нужно знать прилежному ученику, - сказал он. – Ты был отличником, а теперь у тебя две «четверки». По физкультуре, что само по себе стыдно, и по русскому. Как ты будешь рассказывать про свои дебеты, если тебя никто не поймет? Никиту душили слезы, и он держался из последних сил. Шмыгал носом. - Зря я поощряю твою мать, что разрешает тебе приходить сюда. Ты отвлекаешься от уроков. - Клянусь, я буду стараться лучше, - произнес Никита, - только не прогоняй, - он уселся обратно на стул, на котором едва дотягивал до высокого стола. - Клянется он, рохля, - фыркнул отец. – Лёвку надо в спецшколу переводить, - вдруг ослабил давление он, смягчился. – Всех однокашек извел, учительницу довел… Что с ним, с хулиганом, делать? Бедный мальчик. - Пап, а можно сегодня булочки с корицей? – спросил Никита. - Обойдешься. Мать закупилась мёдом, вот дома с булочкой и поешь. Собирайся, мой зам тебя отведет, - отец вновь стал строгим. - Но еще рано… - Вперед. Ты не доделал уроки, а уже полез в чужие документы – вот тебе урок, - отец был бескомпромиссен. *** Игорь пил кофе и кушал хлеб с медом, когда Маслов, наконец, очухался. Он бросил его на ковре возле дивана в гостиной, где сам и сидел. Никита открыл глаза и надел очки, любезно вложенные ему в ладонь Игорем. Увидев мёд, он отвернулся – его затошнило. - Ты чего такой хилый? Кто-то обидел тебя уже? – Игорь проявил гостеприимство и сам заговорил с этим человеком, который чересчур долго приходил в себя. - Меня пытались убить, - хрипло проговорил Никита, не поворачиваясь. - О как. Извини, я еще не решил, останешься ли ты жив. За что пытались? – Игорь старался быть вежливым. - За то, что я убил брата этого человека. - Я одного не пойму: как вы, смертные, убиваете-то? Неужели кошмары не мучают? - Я представляю своего отца в этот момент. И лиц убитых не запоминаю. Вот и весь секрет, - буднично продолжал Никита. - Не повезло твоему бате. - Он давно мертв. - Хм, - Игорь в беседе зашел в тупик. – Кофе? Никита помычал что-то вроде «нет». - Тебе неинтересно, где ты и почему? - Пофиг. Игорю захотелось немедленно перепроверить: а он точно не бездушный? Впрочем, доставать Маслова он не планировал. Но было скучно… У Маслова зазвонил телефон. Он тут же сел и выпрямился, спина его напряглась, как струна, готовая сорваться и порезать того, кто ее держал. Полез по карманам и достал свой звенящий айфон. Обернулся на Игоря, а тот уже подготовился и нацелил на Маслова его пистолет. - Не говори про меня, про свое похищение, ну, ты справишься. Можешь ответить, - проинструктировал Игорь. Маслов ответил. «Нет, сын, я не приду, я занят сегодня». «…» «Тетя Лена тоже не сможет. Побудь с бабушкой и Егором, пожалуйста. Передай ему, чтобы оставался с вами, пока я разбираюсь с делами. Я еще немного приболел, так что пусть меня не беспокоит. Да, и дяде Лёве передай то же». «…» «Нет, Илья, не ходи по гостям. Давай условимся: я не против твоей Иры, но сейчас лучше не выходить никуда. И быть под присмотром. Просто поверь своему папе. И… я люблю тебя», - Маслов сбросил звонок. Он одернул воротник своего пальто, посмотрел на Игоря с вызовом. - Если ты тронешь моего ребенка, я тебя из-под земли достану, - вот теперь Никита пробудился. - Он нам не нужен, - заверил Игорь. – Только ты и твоя душа. - Что за чушь? Мой брат Лёва, когда выпьет, а он пьет часто, становится напрочь конченым, и его не успокоит просьба моего сына не беспокоить меня. Будь уверен, он выследит твое желтое ведро с гвоздями, которое ты наверняка поставил под окнами. - Ну, ты же видел, что пули меня не берут. А твой брат вряд ли знает, кто я на самом деле, чтобы меня устранить, - усмехнулся Игорь расслабленно. – Ты меня своим алкоголиком не пугай. - Зачем Крамеры меня заказали? - Они просили за тобой присмотреть, а у меня появилась своя цель насчет тебя. Крамеры ни при чем. Ты подымайся, я тебе расскажу. - Я готов простить тебе похищение, угрозы, даже дам тебе денег – отпусти меня, кем бы ты ни был, чудак. Не до тебя сейчас. - Проблемы? – хмыкнул Игорь. – Я тебя не отпущу. - Тогда застрели. Или я сам уйду, - он поднялся и в самом деле направился к коридору. - Уйдешь и не узнаешь, где твоя жена. - У меня нет жены, - Маслов застыл в проходе, не оборачиваясь. - Я о Марине. Не притворяйся, будто тебе все равно. Никите не было все равно. Он помнил день исчезновения Марины, как вчера. Маслов мчался домой, едва мама сообщила ему, что Марины давно нет. Его супруга оставила их сына с соседкой бабой Клавой и пропала. Он приехал на своей большой черной машине, как адский пес, сорвавшийся с цепи и готовый растерзать на части любого, кто замешан в пропаже его Марины. У него и сомнений не было, что она в беде, или ее могли похитить. Втоптав в грязь цветы у подъезда, Никита влетел на пятый этаж и чуть не сломал замок, пока ему не открыла мама, полноватая волевая женщина. Взглянув в ее беспокойные глаза, он вдруг перестал злиться и отдышался. Выслушал, что случилось, и наметил план действий. Никита хорошо помнил и то, как быстро его уверенность в результате сменилась полным отчаянием. Он нанял лучших ищеек, задействовал преступных элементов, не отказался и от помощи милиции. Они с братом и сами прочесали каждый уголок города и за его пределами, но след Марины затерялся за углом их дома. И никаких больше зацепок. Немногочисленные свидетели, ищейки, здравый смысл Никиты говорили о том, что ее не похитили. Что мстить некому. Зато СМИ «песочили» его, будто он знал больше, чем остальные. Пришлось заявить, что Марина убила себя, что он сам видел. И теперь, впервые за 11 лет, услышать про нее было сродни изощренному издевательству. - Да что ты можешь знать о ней, мелкий ушлепок, - процедил Никита. – Тебя тогда и на свете не было. - Мне сто тридцать семь лет. Я бездушный и почти бессмертный. Я собираюсь По ту сторону – в место, где сейчас твоя жена. Я не знаю, считается ли она живой, но ты сможешь увидеть ее, поговорить… если пойдешь со мной. Ты спросишь, а зачем мне тебя брать? Ну, говорят, без тебя, смертного, нам, бездушным, туда не войти. А очень надо, знаешь. Ах да, с нами пойдет еще один чувак. - Что за херню ты несешь? – Маслов повернулся. - Вот теперь и поговорим, а? – обрадовано потер ладони Игорь. – Садитесь поудобнее, Никита Георгиевич.