Часть 3 Кислый

      Сердце стучит, отбивая бешеный ритм. Не то марш, не то чечётку. Руки холодные, ноги подкашиваются. В коридоре тихо. Тишина давит на уши. Но уже поздно отступать. Гермиона уже всё для себя решила. Иного выхода нет. Её рука тянется к золотой дверной ручке, сделанной в форме клубка змеи. Обычная «Алохомора» легко открыла дверь. Не совсем похоже на Снейпа. Уж после стольких то краж…       Лаборатория тёмная и холодная. Кажется, зелёные портьеры и без того низкую температуру делают ещё ниже. Серые скучные стены. Длинные стеллажи на всю стену, парты.       Во рту кисло. Нужные ингредиенты отыскались быстро. Пальцы сами берут нужное. В складках мантии мог поместиться и слон. Одна, вторая, третья…              — Мисс Грейджер? — вкрадчивый голос за спиной заставил дрожащими пальцами поставить четвёртую баночку на место. Девушка знает, кто это, даже не оборачиваясь. От холода уже колотит.       — Здравствуйте, профессор Снейп. — голос не дрожал и был спокойным, будто она просто прошла мимо профессора в коридоре.       — Не ожидал Вас тут увидеть. — он не выглядел удивлённым.       — Предполагаю, Вы взяли не только это.       Взгляд будто рентген. И как ему удаётся?       — Вы правы. Рука скользнула в мантию и вытянула баночки. Одну, вторую, третью…       — Вы взяли ещё что-то?       — Нет, это всё, сэр.       — Идите за мной.       Вышли из подвалов. Железные двери, серый и холодный коридор. Пустой класс в тёмно-зелёных тонах.       — Почему Вы решили в столь поздний час совершить кражу?       — Я… сэр… я… Понимаете, Гарри нужен ответ на задание. И я подумала, что зелье, открывающее тайны, должно помочь. В книге написано, что ингредиенты желательно не заменять.       — Вот и… Извините, пожалуйста. — слезы стекали по щекам, голова низко опущена. Должно быть, достаточно сожалеющее. Как только представила рождение ребёнка, так сразу появились слёзы.       — Что ж, снимайте мантию и одежду, ложитесь.       — А… зачем? — тихий шепот, хоть она и догадывается.       — Каждое противоправное действие наказуемо. Чтобы Вы себе уяснили.       Взмах палочки, дверь закрыта.       — Раздевайтесь и ложитесь. — в голосе лёгкий нажим.       Пальцы медленно расстегивают пуговицы на мантии.       Щеки пылают. Сейчас Снейп увидит её почти голой. От этого стыдно. До этого голой её видели только мама и… Гарри.       — Каждая минута Вашего промедления — плюс один удар. — голос за спиной вывел из оцепенения. Джинсы снимались сверхбыстро.       — Свитер оставьте.       Треск. Уже снимавшая колготы Гермиона порвала их. Вот же…       — Ложитесь на парту. Для первого раза хватит ремня.       Трансфигурированый кожаный ремень напоминает змею. Так же извиваясь, вылетел с палочки, чуть ли не шипя.       Легла на парту, чувствуя, как холодная доска больно впирается в округлившийся живот. Руками схватилась за углы. Не боялась свалиться, просто нужно за что-то уцепиться.       — Раз. — ремень с хлястом опустился на попу.       Резкая боль. Не ожидавшая такого, вскрикнула. Умом понимала, что будет больно, но тело не ожидало.       — Два.       Оскалилась. Хорошо, что лежу вниз головой.       — Три.       Хотя бы не так стыдно.       — Четыре! Пять! Шесть!       Боль резкая, неожиданная, но это должно кончиться. Вцепилась в края парты до побелевших костяшек.       — Семь-восемь-девять.       Попа горит, и Гермиона тихо вскрикивает. Больно!       — Десять-одиннадцать-двенадцать.       Во рту металлический вкус крови, рот открыт в беззвучном крике.       — Тринадцать-четырнадцать-пятнадцать.       Боль уже была очень сильна, и Герми мысленно молила о пощаде. Будто каждая клеточка горит болью.       — Шестнадцать-семнадцать.       Кажется, на попе нет живого места.       — Вставайте, одевайтесь. — тем же равнодушным тоном сказал Снейп.       С кряхтеньем, достойным столетней бабушки, девушка поднялась.       — В среду, четверг и пятницу в течение полугода будете ходить на отработки. Можете начать завтра. Надеюсь, Вы всё поняли. Если поняли недостаточно хорошо, могу повторить.       — Я всё поняла, сэр. Доброй ночи, сэр.       После в гостиной Гриффиндора уничтожала шоколадных жабок с чаем. Стоя. Шоколад должен снизить боль. Вода для чая прекрасно нагревалась и палочкой.       По сравнению с грядущими проблемами порка была такой мелочью. Совершила ли глупость? Нет. Не могла пойти к мадам Помфри. Беременность не считается болезнью и зелье для выкидыша ей бы никто не дал. Да и нет такого у Помфри, незаконно же. Стало незаконным в последние десять лет. Ребёнок считается чем-то вроде священной коровы, и зелье давалось в очень редких случаях. Например, когда плод умер в утробе. А где достать нелегально снадобье — не известно.       Идти в Косой переулок? Сродни самоубийству. Не имея мантии-невидимки и будучи при этом подростком. Ещё и живот отягощает. Не имея при этом знакомых в определенных кругах.       Несколько ингредиентов, нужных для зелья, достаточно дороги. И достать их непросто. А тянуть дальше уже было некуда, ведь это уже было опасно для неё.       Во всём Хогвартсе только у Снейпа имелись ингредиенты в достаточном количестве.       Гарри ушёл с мантией-невидимкой, поэтому на неё она не надеялась. Вероятность того, что Снейп её словит 50/50. Чтобы повысить ожидаемый процент удачи, вышла в четыре утра. Если бы он даже засиделся в лаборатории или за проверкой заданий, то уже ушёл спать. Не ушёл. Не повезло.       Ягодицы болели, но это было ожидаемо. Снейп не терпит, если кто-то берёт без спроса его вещи. Как и любой другой. Наверное, будь на его месте МакГонагалл, она бы поступила так же.       Лишь бы Снейп не догадался о настоящих мотивах. О проблемах, которые бы открылись, узнай кто-нибудь о секрете, не хотелось даже думать.       В голове вместо стыда упорно думается «Надо было взять мантию-невидимку. И не так шумно стукать.»       Во рту противно кисло. Чёртов ребёнок. Да, плод это биологическое продолжение Гарри. Но чёртов эмбрион.